Не обманешь

— Признайся, Грейнджер — прошептал ей я, во время чевствования окончания турнира Трëх Волшебников — Я нравлюсь тебе. Еë светло карие глаза выражали недоумение. — С чего ты взял? — Я же вижу как ты на меня смотришь. — я не смог сдержать улыбки. Она захлопала глазами, чуть краснея. По крайней мере, мне так показалось. Если бы не общий гул, и Джинни, подхватившая мою собеседницу, я бы продолжил этот разговор. *** С того момента наши взгляды всë чаще пересекались. Она не избегала моего натиска, скорее смотрела испытующе, изучающе, будто подразнивая. Виктор Крам, лучший болгарский игрок в квиддич, искренне привязался к ней. Они обменивались письмами, в которых делились новостями. Откуда я знал? Малыш Ронни любит болтать. Особенно о том, что его раздражает. Пару раз в шутку спросил не нравится ли ему зануда Грейнджер, на что получил гневную тираду: «Мы вообще-то друзья, придурок!». Знал бы этот дурачок, какое облегчение в тот момент я испытал. В этой битве без сомнений я бы вышел победителем, но портить отношения с братом совсем не хотелось. Как я могу упустить пожизненную возможность подтрунивать над малышом Ронни, верно? Лето после турнира Гермиона проводила с нами. Это стало своего рода традицией, которая устраивала всех. Пока мы с Джоджем и Роном гонялись во дворе друг за другом, страдая «ерундой», она сидела в комнате Джинни и тоннами поглощала разного рода литературу. Очень хорошо помню обложку книги «Фантастические твари и где они обитают» — кожаный синий переплëт с позолоченными страницами вбирал в себя огромное количество всяких сущностей из всех уголков мира. На первой странице скромно написано имя автора, что меня удивило и даже тронуло так это то, что посвящение было всего одному человеку — жене. У обоих такое имя чуднóе, никак не могу запомнить. Она так аккуратно обращалась с книгами, что если не знать, что она еë уже читала, то никогда не подумаешь, что книгой уже пользовались. Мама часто ставила еë нам в пример, совершенно забывая, что мы не заточены на учëбу. Кому нужны эти знания, если они не имеют практического применения? — Признайся, Грейнджер. — прошептал я снова в один из вечеров, когда она сидела в столовой с кружкой чая и читала какой-то магловский роман — Я нравлюсь тебе. — Фред, — она недовольно вздохнула, сдувая непослушную прядь со лба — если это шутка, то весьма неудачная. Внутри меня затесалась обида. Она даже не посмотрела на меня! Даже на секунду не могла оторваться от чëртовой книжки с дурацким названием «Охота на ведьм». Зло вытащив книгу у неë из подноса и подняв еë над головой, я посмотрел ей в глаза. — Я не шучу. Еë светлая бровь приподнялась, а взгляд посерьëзнел. — Что ты тогда делаешь? — Говорю то, что очевидно нам обоим. — И что же нам очевидно? — нотки скепсиса прозвучали в её голосе. — Я нравлюсь тебе, а ты мне. — выпалил я неожиданно сам для себя. — Вот значит как. Хмыкнув, она ловким движением выхватила переплëт у меня из рук. — И это всë, что ты скажешь? — возмутился я. — А что я ещë должна сказать? Я неловко почесал затылок. И правда: что она должна сказать? В идеале, конечно, «Фред, ты прав. Ты мне нравишься», но услышать это от Гермионы также невозможно как сдать ЖАБА на высоченные баллы без должной подготовки. — Разве у вас нет ничего с Анджелиной? — вдруг спросила она с толикой грусти. — Пара свиданий, святочный бал… Ничего такого. — легко сказал я, чем сильно удивил её. Некоторое время мы смотрели друг на друга молча. Эти светло-карие глаза, обрамлённые длинными ресницами заставляли моё сердце трепетать. Я не могу объяснить даже сам себе в какой момент она мне приглянулась, как так вышло что теперь её красоту я разглядываю предельно внимательно, словно она живое произведение искусства. Небрежные, кудрявые волосы, часто похожие на гнездо, а не причёску; высокий широкий лоб, заострённые на кончиках брови, овальное лицо, небольшой нос и моя любимая часть — тонкие губы. С макияжем я видел её всего раз — на святочном балу, в обычной жизни она пренебрегает косметикой, но мне это даже нравится. — Тебе понравился поцелуй с Крамом? — вопрос вылетел изо рта прежде чем я успел подумать. Мне казалось сейчас самое время трансгрессировать, иначе велик риск получить учебником по непутёвой голове. Однако Гермиона лишь печально констатировала. — Его не было. — она отвела глаза в сторону — Я соврала, чтобы Лаванду позлить. Я усмехнулся. Браун и правда та ещё задавака. — Прости. — извинился я сам не зная почему. — Ничего. Ты здесь ни при чём. Почему-то именно сейчас захотелось её крепко крепко обнять, окутать теплом. Я почувствовал жжение на губах и заметил, что смотрю на её губы. Допив чай, девушка поставила кружку в раковину, сполоснула и пошла к лестнице. — Герми, стой! — Ну что ещё? — она снова посмотрела на меня, прижимая книгу к груди. — Пошли гулять завтра. Грейнджер недоумённо уставилась на меня. — Вдвоём? — Да. *** Зима. Пара дней до Рождества. Мы носимся по Косому переулку, гоняясь друг за другом со снежками. Она может быть очень ловкой, если захочет. Три раза умудрилась попасть мне по спине, это была настоящая снежная атака! Я повалил её в сугроб и если бы это было год назад — будь уверены, она бы испепелила меня гневным взглядом, но сейчас смелась как ребёнок. Я потянул её за руки и порывисто обнял. Смахивая иней с её волос я прошептал — Признайся, Грейнджер, я тебе нравлюсь. — Всё гораздо хуже, Фредерик. — она чуть отстранилась от меня, поправляя шапку — Я влюблена в тебя. — А я в тебя. Чуть потеревшись носом о её нос, я поцеловал её, приобнимая за талию. *** Стена упала так внезапно. Последнее, что я помню — её испуганные глаза. С трудом проснувшись, я увидел неизвестную девушку. Она что-то записывала в блокнот, не обращая на меня внимания. Я попытался пошевелить хоть мускулом, но это обернулось катастрофой — что-то звонко упало на пол. Без лишних слов, она выпорхнула куда-то и буквально через две минуты я снова увидел знакомое, любимое лицо. Гермиона всё также испуганно смотрела на меня, но в этот раз чувствовалась толика облегчения. — Проснулся. — прошептала она тихо, подходя к кровати. Я был так рад снова увидеть эти глаза, что не смог даже слова вымолвить. Её мягкая ладонь опустилась на мою щёку, слёзы катились по еë лицу, но нам обоим было всё равно. Склонившись к моему лицу она неуверенно поцеловала меня, а потом обняла прижимаясь к щеке и дав волю эмоциям. Сделав усилие, я опустил руки ей на спину и протяжно вздохнув, снова почувствовал слабый запах кудрявых волос. — Всё будет хорошо, принцесса. Не знаю, что ждёт нас дальше, но знаю одно — моя Грейнджер будет со мной до самого конца, и лучшего в жизни сложно придумать.