5.

Поместье Ханарима, 5:11 a.m. по местному времени. Понедельник Мирай начался намного раньше рассвета. В комнате стояла кромешная тьма, нарушаемая лишь тихим шелестом постельного белья, которое она откинула, направляясь в свою ванную комнату. Ханарима плеснула в лицо холодной воды, безэмоционально уставившись на отражение в зеркале. Следы усталости на лице, покусанные обескровленные губы, под уставшими глазами глубокие тени, волосы в беспорядке лежат на плечах. Каждое утро начинается с непосильно трудных попыток собрать себя воедино, осознать себя в этом теле. Сегодняшнее утро не отличалось ничем, кроме того, что было немного труднее, однако Мирай справилась. Поторопившись, она собралась менее, чем за полчаса, и вышла на кухню, чтобы выпить кружку кофе. За стойкой уже сидел брат. Услышав шаги, он оторвался от телефона; взгляд его был такой же цепкий и колючий, как обычно. — Почему так рано? — спросил Иошин. Мирай глупо моргнула, все еще немного находясь в прострации. Приступы дереализации в последнее время стали короче, но сейчас, когда комната была освещена лишь несколькими лампами, в углах застыли жуткие тени, а за стойкой сидел брат, которого она не видела два месяца, реалистичность происходящего принималась с трудом. — Нужно в академию, — наконец сказала она и сдвинулась с места, доставая кружку и ставя чайник. — Насколько я помню, уроки начинаются в полдевятого, — ответил Иошин. Ханарима чувствовала на себе его взгляд. — Сейчас пять утра, ехать около часа. Так куда тебе нужно так рано? — Мне нужно в академию, — ответила она с легкостью, которой не чувствовала. — Я староста, к тому же на меня возложили некоторые дополнительные обязанности. Сев за стул по другую сторону стойки, Мирай сделала глоток кофе. Иошин повторил за ней, задумчиво всматриваясь в темную жидкость. Наблюдая за ним, Мирай отметила, как отросли его волосы. Сейчас они были похожи друг на друга, как близнецы. Волосы темно-фиолетовые, у обоих длиной до плеч. Глаза на несколько оттенков светлее, резкие черты лица, тонкий широкий рот. Несмотря на разницу в пять лет, они были уж слишком похожи. — И что же это за дополнительные обязанности? Учавствуешь в операции? Мирай устремила на брата прямой нечитаемый взгляд. Иошин был скольким, как змея, и текучим, как вода. Это означало, что, если он поставил перед собой цель, он наверняка добьется ее. Это также означало, что у него есть некоторая власть и, соответственно, информация. Но все же. — Тебе присылали запрос на участие? — спросила она, отводя взгляд. Иошин тяжело вздохнул, и Мирай вдруг вспомнила, что он тоже человек. Не сумеречный герой разведки и координации, а всего лишь человек — Иошин Ханарима, ее старший брат. — Присылали, — согласился он. — Босс отказался из-за родственных связей. Ты знала, какую роль занимаешь в этих двух операциях? — он сделал паузу, перекатывая кружку из руки в другую. — Первостепенную, Мирай. После крысы и офицера, конечно, но на тебе держится весь план. Босс сказал, что один Ханарима — головная боль, а двое — уже мигрень. — Незу не крыса, и ты это знаешь, — ответила она задумчиво. — Грубо говоря, это моя первая миссия. Я не хочу облажаться. — Ты и не облажаешься, — сказал твердо Иошин, его глаза сузились. — Ты не посмеешь. По спине Мирай пробежал холодок. — Верно. На лице брата появилось самодовольное выражение, он полностью расслабился. Мирай не могла не думать о том, что вот он — настоящий герой с лицензией, дебютировавший всего лишь два года назад, но уже нашумевший в подполье и среди некоторых дневных героев. Это ждет и ее. — Отец знает? Непроизвольно Мирай вздрогнула. Конечно он не знает. Он бы вытряс всю ее душу, усилил тренировки минимум в два раза и постоянно лез с нравоучениями о том, как не опозорить его и весь их род. Это было не очень хорошо. — Нет. И не узнает, — решительно ответила Мирай, на что Иошин кивнул, снова делая глоток кофе. Комната погрузилась в тишину. *** Академия UA, 8:24 a.m. по местному времени. — Вот и все! — подытожил Незу, хлопая в лапы. — Тецуро-сан со своими людьми уже на месте, герои готовятся. Айзава, Мирай, после проверки жду письменный отчет. Вы можете быть свободны. Они вместе с Сущим Миком вышли из конференц-зала. Сенсей выглядел смертельно уставшим и смертельно взволнованным, таким, какой чувствовала себя Ханарима. — Не хотел бы я, конечно, чтобы дети участвовали в этом, — сказал Сущий Мик. — Жизнь не кино, — сухо ответил Айзава, и Мирай кивнула. — Что бы я не чувствовала, это необходимая мера. Нам остается только сделать все возможное, чтобы 1-А был в порядке после этого дерьма. Рот Айзавы открылся, словно он хотел сделать ей выговор за ругательство, но он лишь махнул рукой, открывая дверь в учительскую и роясь в документах на своем рабочем столе. Мирай осталась стоять бок о бок с Сущим Миком, который смотрел на нее со смесью эмоций, которые она не могла разобрать. — Ты же знаешь, что после этого будет как минимум один обязательный сеанс у Гончего пса? — спросил герой. — Знаю, — Мирай поджала губы. — Из-за травмы я не могу пойти лично к нему, но я посещаю Мураши-сан, так что это не будет проблемой. — Точно, — растерянно ответил мужчина, задумавшись. Тишину прервал Айзава. Он подошел к ним, держа в руках бланки и нахмурившись на напряжение, повисшее в воздухе. Если говорить откровенно, сегодня все были на взводе — начиная Мирай и заканчивая про-героями и людьми офицера Тецуро-сан. Казалось, только Незу сохранял привычный оптимистичный настрой хотя бы внешне. — Надень коммы здесь, — сказал Айзава. — Нам не нужны лишние волнения в классе. — По крайней мере раньше времени, — ответила Мирай, закрепляя наушники. *** — И так, — начал сенсей, староста стояла бок о бок с ним. — Сегодня на классном часу будет персонализированная тренировка причуды Мирай. Все, что от вас требуется, — разрешить ей дотронуться своей руки. Если это причиняет кому-то дискомфорт, вы можете отказаться. После классного часа будет проведена тренировка спасения вне кампуса, где будут присутствовать я, Всемогущий и еще один герой. Пока Айзава говорил, Мирай достала телефон, открывая безопасное приложение для обмена сообщениями. Было важным ставить в известность Незу, офицера и детектива о всех шагах, которые они делают на этапе подготовки. Даже если самой Ханариме это не особо нравилось. Операция «USJ» [8:37] Ханарима Мирай: начинаем первую часть. через несколько минут приступаю к сбору данных. И так, Мирай начала сбор данных. Это было быстрым делом, если бы от нее не требовалось записывать всю информацию, которую она получала. Когда она подошла к Кацуки и молча протянула руку, предлагая ему вложить в нее свою, он сделал то, что от него требовалось, внимательно следя за действиями старосты. Его ладонь была грубой, шершавой и в мозолях. Это была рука человека, привыкшего усердно работать. — Это не просто тренировка, — сказал он шепотом, но, тем не менее, твердо. — Конфиденциальность, — напомнила ему Мирай, переходя к другим ученикам. Чужой взгляд преследовал ее все время, пока она перемещалась от одноклассника к однокласснику. В конце концов она села за преподавательский стол, перенося данные с бумажных бланков в электронный формат, пока Айзава проводил лекцию о спасении и инструктировал учеников. Мирай вздохнула. Это была рутина, которую она вовсе делать не хотела, которая приносила лишь еще больше напряжения. Тем не менее важная рутина. *** — На связи Незу, — прозвучал голос в коммах. — Тецуро-сан, доложите обстановку. — Позиции заняты, камеры расставлены, мы в полной боевой готовности. — Мик? — снова спросил директор. — Все герои на местах и готовы. — Чудесно. Мирай? Она сделала глубокий дрожащий вдох, прежде чем заговорить: — Все начнется в течение нескольких минут. И правда, речь Тринадцать резко оборвалась, когда в середине USJ появился туман, через который виднелась рука. Мирай сотни раз видела то, что происходит сейчас, она думала, что более, чем готова, но лицо, облепленное руками, — безумное лицо с грязно-голубыми волосами и сумасшедшими глазами — заставило ее похолодеть от ужаса. Собрав себя воедино, она сказала в коммы: — Начинаем операцию. Фаза ноль стабильна. Переходим к фазе один. — Всем собраться вместе и не двигаться! — крикнул Айзава, надевая защитные очки. — Тринадцать, защищай детей! Пока злодеи говорили, Мирай медленно встала между Айзавой и классом, давая им знак двигаться назад. Среди студентов началось волнение, и Ханарима почувствовала, как напряжение и страх переходят в раздражение. — Все назад! — рявкнула она, снова махнув рукой в сторону выхода. — Быстро! И единственная фраза, которая линиями запечатлилась у нее под веками первобытным ужасом, была произнесена отчетливым безумным шепотом: — Мне интересно, объявится ли он, если мы перебьем всех детей? — Я сказала: все к выходу! — яростно сказала Мирай, и 1-А наконец начал пятиться. Заметив, что Деку стоял на месте, она подтолкнула его. — Мне не нужен твой труп. Двигайся! Айзава прыгнул в толпу злодеев, и ее несчастное сердце пропустило удар: оно дрожало каждый раз, когда сенсей был в опасной близости с кем-либо. Меж тем перед взволнованным 1-А вырос туманный злодей — Курогири. Его речь — не такая пробирающая до дрожи, но все же пугающая — была прервана провальной попыткой атаки Кацуки и Эйджиро, и она позволила им это. Когда их снова начал окружать туман, Мирай побежала так быстро, как могла. Все было хорошо. Она избежала участи перемещения. — Фаза один стабильна. Приступаю к фазе два, — сказала она, окидывая USJ взглядом и используя причуду, чтобы отдолжить из второй ветки пистолет, заряженный быстродействующим парализатором. — Продолжай, — ответил Незу; оптимизма и радости в его голосе заметно поубавилось. — Все на местах. Ждем знак. Тецуро-сан? — Подтверждаю, — коротко отозвался тот. — Ты должен бежать изо всех сил и привести помощь! — услышала Мирай и мигом повернулась на голос. — Никаких побегов, — отрезала она. — Всем оставаться на своих местах. — А как же помощь? Мы не справимся сами! — возразила Урарака, глаза ее были полны паники. — Очако, — Ханарима посмотрела на нее серьезно и пристально. — Я говорю как староста и человек, который в курсе событий: все в порядке. И все будет в порядке. Доверьтесь мне и оставайтесь здесь. По возможности помогайте Тринадцать. — Нас опять оставляют в неведении, — сурово сказал Тенья. — Но нам остается только поверить тебе, Мирай. — Правильно, — кивнула она. — Будьте в порядке! Она отсалютовала одноклассникам и чуть приблизилась к части, где сражался Айзава, намереваясь действовать по плану. Это был многоступенчатый план, разработанный и завязанный на самые разные развития событий, и запомнить все было в некоторой степени трудно, но, когда перед глазами стояли бледные лица одноклассников, покрытые кровью, ты в силах сделать что угодно, чтобы предотвратить это. Прицелившись, Мирай выстрелила: пуля попала в ногу одному из злодеев. Она продолжала стрелять, пока не закончились специальные патроны, и тогда она снова использовала причуду, заимствуя еще. Это было изматывающе. У нее была лицензия на использование огнестрельного оружия — постарался отец, но количество тренировок не было достаточно большим, чтобы стать снайпером. Но лучше что-то, чем ничего — подумала Мирай и выстрелила снова. Страх за Айзаву и класс превратился в решимость защищать, и двигалась она с неестественной легкостью, которая наверняка станет тяжестью, когда все это закончится. Снизу, где расположились Ному, Шигараки и сенсей, началось волнение, вызванное пулями. Главный злодей нашел Мирай, и его взгляд показался ей страшнее, чем любые чужие взгляды, которые она имела честь выдерживать до сегодняшнего дня. Это значило многое. — Фаза два стабильна. Приступаю к фазе три, — сказала она в коммы, но ответ не услышала — чудовище приблизилось к ней, мгновенно перемещая ее к площадке. Шигараки в это время приблизился к кустам, за которыми находились Деку, Тсую и Минору, и сердце Мирай дрогнуло. — Ветка семь, — сказала она хрипло и негромко, пытаясь совладать с болью от захвата Ному. — Держитесь, мы начинаем, — ответил Тецуро-сан. — Наступаем, — сказал Сущий Мик, назначенный ответственным среди героев. Двери с грохотом распахнулись, послышались крики и грохот, а Мирай парализовало от боли — Ному дернулся, и ее рука хрустнула, давая знак о переломе, а затем и в боку начало жечь огнем. В глазах потемнело, и она не знала, что происходит. Гудение в голове прекратилось, и Мирай с ужасом поняла: ее причуда не работает. Паника накрыла мгновенно: ее словно оглушили и ослепили, голоса и звуки превратились в невнятный шум, и единственная мысль, которая крутилась в голове, была: «Причуда. Причуда. Моей причуды нет». Лицо Тсую пеплом на полу, Кацуки превратился в кучу из крови, костей и мяса, Мина с неестественно выгнутыми конечностями, череп Айзавы расплющился. 1-А мертвы, их тела разбросаны по всему USJ. Когда в боку перестало так сильно жечь и она больше не чувствовала мощных рук Ному, Мирай по инерции сделала несколько шагов вперед. Волосы Айзавы опустились, глаза расширились, и он попытался привстать, но не смог. Мирай рухнула на пол рядом с ним. Пожалуйста, пусть все будет в порядке. *** Когда Мирай попыталась открыть глаза, она не смогла. Тогда она попробовала двинуться, но боль в теле не дала ей. Прошла вечность, прежде чем Мирай, дезориентированная, с гулко стучащим сердцем, наконец смогла понять, что это повязка на глазах оставляла мелькать во тьме ее мысли, странные и неуловимые. — Есть кто-нибудь? — спросила она хрипло и не узнала собственный голос. Ответом ей был лишь хлопок двери. Видимо это была медсестра, которая ушла за врачом. Но что случилось? Ханарима активировала причуду и тяжело вздохнула. Точно. USJ, нападение, Курогири, Шигараки и Ному. Ее ранили, и Айзава случайно стер ее причуду, что вызвало панику. И когда она вернулась, Ханарима использовала ее со слишком высокой мощностью. — Мирай. Она с облегчением вздохнула. — Сенсей, — ответила Мирай. — Вы в порядке, если можете не только говорить, но и добавлять эти укоризненные нотки. — Чего нельзя сказать о тебе, — устало ответит тот. — Шутки — явно не показатель, что твоя правая локтевая кость недавно не была раздроблена, а левый бок и почку врачи не восстановили почти с нуля. — Жива — живу, — коротко отозвалась Мирай. — Мне можно снимать повязку на глазах? — Можно, — сказал новый голос. Ханарима не видела человека, но знала, что это был ее лечащий врач — мужчина лет сорока с густой проседью и веселым нравом, Цурой-сан. Он попросил задернуть жалюзи, а после опустил ее повязку. Мирай несколько раз моргнула и прищурилась — даже приглушенный свет отдавался резью в глазах. Айзава в бинтах — первое, что она отметила. Он еще более уставший, чем обычно — второе. — После того, как тебя осмотрят, мы — Незу, Тецуро-сан, Мик, Тсукаучи и я — хотели бы поговорить с тобой о том, что случилось. Если ты чувствуешь, что не готова, мы можем перенести встречу, — сказал сенсей, внимательно глядя на нее; Мирай вздохнула. — Я никогда не была готова, так что давайте не откладывать. *** — Рад, что ты идешь на поправку! — прощебетал Незу, забравшись на больничный стул, и, если бы Мирай не было так плохо, она посчитала бы это забавным. Вместо всех возможных слов она выбрала вариант промолчать, и тогда директор продолжил: — Это был хороший план, мы все должны это признать. Но мы не так много внимания обратили на одно: на твою безопасность, — Незу улыбался, но взгляд его был цепкий и внимательный. — В скольких процентах веток ты умирала или получала ранения, после которых не могла нормально жить? Ханарима стойко выдержала его взгляд. — В семидесяти процентах получала серьезные ранения. В тридцати умирала. — Последнее предложение — ложь, — вставил Тсукаучи, смотря на нее со странной смесью эмоций. — Знаю, — ответила Мирай. — В пятидесяти умирала. Айзава нахмурился и сказал: — А сейчас мы собираемся пройтись по плану и твоему мышлению, чтобы предотвратить подобное в будущем. *** — А я говорю: шанс на успех в этом моменте восемьдесят процентов! Все было бы нормально! — не выдержала Мирай, слегка повышая голос. — А в остальных двадцати — смерть, — резко ответил Айзава и кинул на нее яростный взгляд. Речь шла о том моменте, когда Ному притащил ее к боссу. Мирай могла бы забрать несколько тяжелых вещей из других веток, чтобы со всей силы зарядить ими в Шигараки. Он был бы дезориентирован, и Курогири, занятый другими про, не успел бы прийти к нему на помощь. Это был отличный шанс, чтобы забрать босса на допрос. Айзава был не согласен. Впрочем, когда сенсей говорил свои слова, дверь с размаху распахнулась, а на пороге стояли запыхавшиеся Мина, Денки, Очако, Тенья, а за ними весь класс. Они застыли, заметив, что староста не одна и услышав его слова. Приходу одноклассников Ханарима оказалась рада — все, что угодно, было лучше, чем Айзава, напоминавший сейчас разъяренную летучую мышь. — Остальное обсудим в Юэй, — весело сказал Незу, спрыгивая со стула. Следуя его примеру, Тецуро-сан, Сущий Мик и Тсукаучи тоже встали. — Поправляйся, Мирай! Директор махнул на прощание рукой, за ним вышли все, кроме Айзавы. Тот стоял возле больничной кровати, на которой Мирай полу-лежала, полу-сидела, и сверлил ее серьезным взглядом. В конце концов он тяжело вздохнул. — Я не буду спорить с тобой, — сказал он равнодушно. — Вместо этого на один день вместо занятий ты проведешь время за отчетами и обсуждением. — Как скажете, сенсей, — ответила Ханарима, и Айзава ушел. — Мирай! — воскликнула Мина, быстрым шагом преодолевая расстояние между ними, чтобы осторожно обнять ее. — Как ты? Когда тебя выпишут? — Я не хрустальная, не нужно так нежничать, — усмехнулась она. — Нам сказали, что твою почку восстановили почти с нуля, — поправив очки, хмуро сказал Тенья. — И рука была сломана. — Мне тоже это рассказывали. Удивительно. — Хватит строить из себя Всемогущего, — раздался грубый голос, и Мирай обернулась. — Бакуго? — удивился Эйджиро. — Откуда ты узнал, во сколько мы придем? Ты же отказался! — Отвалите, ушлепки, вы сами обсуждали это в общем чате! — даже не посмотрев в сторону Киришимы, он приблизился к кровати Мирай, внимательно глядя на нее. — Занимаешь первое на вступительных, становишься старостой, заводишь секреты с учителями и директором, учавствуешь в операции, о которой из студентов абсолютно никто кроме тебя не знал. — И? — спокойно спросила Ханарима. — А потом, несмотря на все это, получаешь самые тупые ранения из возможных, когда никто из нас не получил ничего хуже пары царапин и синяков, — закончил он. Мирай подождала еще несколько секунд, но Бакуго ничего больше не сказал. В палате повисла тишина. — Чего ты хочешь, Кацуки? — спросила она. — Если ответов, то формулируй вопросы. Он ненадолго замолчал, а после выпустил несколько маленьких взрывов. — Да без разницы! — крикнул он и быстрым шагом вышел из палаты. ***

Герой номер три: Ястреб. Личные сообщения геройского аккаунта.

[12:18] Ястреб: эй, птенчик [15:29] Ястреб: мирай [18:01] Ястреб: ты жива? мне не сообщали о смертях [20:56] Ханарима Мирай: жива. удивительно даже [20:56] Ястреб: все-таки жива [20:56] Ястреб: слава богу [20:56] Ястреб: ты была права. я сразу понял, что это связано с тобой [20:57] Ястреб: но, серьезно, какого черта? нападение на студентов??? [20:57] Ханарима Мирай: ну, технически на Всемогущего, но можно сказать и так [20:57] Ястреб: я знаю, что, не считая Сотриголову, ты единственная получила серьезные ранения [20:57] Ястреб: что случилось? [20:59] Ханарима Мирай: псих превратил мой бок в воспоминание, почку восстанавливали с нуля, а его ручной (ирония!) песик раздробил мне локтевую кость [20:59] Ханарима Мирай: я в порядке, завтра выписка [21:00] Ястреб: я рад. а выписка слишком ранняя на мой взгляд [21:00] Ханарима Мирай: на мой тоже. но отец постарался, так что дома меня ждет семейный врач [21:00] Ястреб: у кого-то еще есть семейные врачи??? [21:00] Ястреб: о, стой, ничего не говори. ты ханарима мирай. твой отец оракул, а брат предвестник? [21:00] Ястреб: ханарима — семья героев в n-м поколении? [21:01] Ханарима Мирай: в точку. не хочу об этом говорить [21:01] Ханарима Мирай: ты слишком активный. что насчет вечернего патруля? сегодня же среда [21:01] Ястреб: а ты уже выучила мое расписание? [21:01] Ястреб: сегодня у меня выходной, так что я весь твой :) Мирай с улыбкой откинулась на изголовье кровати. День был действительно отвратительный: тяжелое пробуждение, тяжелые разговоры, ужасное самочувствие. Переписка с Ястребом была единственной из хороших вещей за сегодня.