* * *

— Знаешь, друзей героев опасно недооценивать. Первый Робин? Выступал как акробат еще до встречи с Бэтменом — в самом настоящем цирке, не жизнь, а мечта. А потом вообще свалил на волю, сменил трико и стал Найтвингом, одно время даже Бэтмена подменял. Сэмуайз Гэмджи? Избирался мэром Шира семь раз. Рон Уизли? Добился самой крутой девушки в мире. Мак с довольным видом откидывается на спинку скамейки, словно выиграл в споре. Пол пробует молочный коктейль. Ванильный. Надо было брать клубничный. — Ты это к чему? — спрашивает он, и Мак недовольно морщится. Иногда Пол забывает, что всегда должен понимать Мака с полуслова. Они же лучшие друзья. — К тому, что я не против быть Робином для твоего Бэтмена, Сэмом для твоего Фродо, Роном для твоего Гарри. Ты можешь быть избранным, а я буду тем, кто несет тебя и все такое. — Потому что так ты станешь мэром Шира? — Потому что так я смогу заняться сексом с Гермионой, — Мак утаскивает последние чипсы с тарелки Пола. — Ты чем меня вообще слушал? *** За домом Мака есть небольшой сарай. Там годами валяются самые разные инструменты, праздничные украшения и просто хлам, который отец Мака отложил на всякий случай, а потом забыл. В детстве Пол приходил в гости к Маку, и они часами сидели в сарае, изображая Черепашек-ниндзя, пиратов или сразу двух Ханов Соло, которые попали в одну и ту же вселенную из-за разрыва в пространстве-времени, угрожающем поглотить всю Землю, если они не объединятся перед лицом опасности. Хорошие были времена. Теперь сарай стал базой для тренировок Пола. Не то чтобы тренировался он официально — Нил ничего не знает, но Полу так больше нравится. Лучше, чтобы никто, кроме Мака, не видел, как он пытается передвигать грабли силой мысли. Нил в лучшем случае назвал бы такие попытки легкомысленными, в худшем — идиотскими. Этот парень на всех смотрит как на озлобенных солдат. Но смотреть так на мир тяжело, даже тяжелее, чем пялиться на грабли не мигая по полторы минуты. — Ну как? — спрашивает Пол. Мак виновато качает головой и садится на холодный цементный пол рядом с Полом. — Мне кажется, телекинез — это не твое. Ну и ладно. Такое случалось со многими супергероями. Зато у тебя силы целителя, и поверь мне, Брюс Уэйн в лепешку бы расшибся ради таких способностей. Только подумай, сколько он сэкономил бы на пакетах со льдом. Мак прав. К тому же Пол все равно не хотел владеть телекинезом. Честно говоря, он вообще никаких суперспособностей не хотел. Если задуматься всерьез, можно решить, будто он сходит с ума... Но тогда он хотя бы сходит с ума вместе с Маком. — Мак? — зовет Пол, не сводя взгляда со своих грязных шнурков. Стирка бы им не помешала. — А? — Мне кажется, я не смогу спасти мир. Мак пожимает плечами. Пол не видит этого, но ощущает движение рядом. — Просто сделай все, что сможешь. Пол сдавленно фыркает. — Так моя мама говорит перед контрольной. Мак ободряюще сжимает плечо Пола, точно отец, а не лучший друг, и торжественно заявляет: — Твоя мать очень мудрая женщина, Пол. Ну и как тут не улыбнуться? — Да ну тебя. — Но это же правда, она мудрая и классная. Два в одном... Хотя Пол недовольно тыкает Мака локтем в бок, в груди теплеет. Он даже готов снова попытать счастья с граблями. Если уж ему суждено получить суперспособности, пусть они хотя бы будут забавными. *** Пол прижимает телефон к плечу. Шею начинает сводить, но он еще не устал, а они не вешают трубку, пока не устанут. Таково правило. Кроме того, ему нужно кое-что обсудить. Те самые способности могущественного Ангелика, о которых знает только Мак. Конечно, Пол мог бы рассказать об этом Нилу, но Нил — дерьмовый слушатель. — Как ты думаешь, что вообще значит слово «Ангелик»? Доказывают ли они... Существование сам-знаешь-кого? Бога? Последний вопрос Пол произносит шепотом. Он не знает почему, но ему это кажется уместным. — Да, пожалуй, — отвечает Мак. — Но у меня вопрос получше: существование какого именно бога они доказывают? Библейского злобного Бога с заглавной «Б» или Тора, бога грома? К тому же все это может быть частью... — Только не говори «Матрицы», — сегодня вечером Пол не в том настроении, чтобы обсуждать эту теорию. — ...Матрицы, — с нажимом повторяет за ним Мак. — Ты только подумай. Ты внезапно обнаруживаешь у себя суперспособности, указывающие на существование некоей высшей силы, то есть разумного повелителя компьютеров, управляющего нами с небес с помощью гигантской клавиатуры. Мы его куклы. Он может заставить нас сделать все, что захочет. Заняться сексом посреди шоссе или стащить жевательную резинку из магазина комиксов. — Ты и так стащил жевательную резинку из магазина комиксов. — Я не виноват. Это все машина, Пол. Возможно, она подслушивает нас прямо сейчас... Оба замолкают. Пол задерживает дыхание, зная, что Мак на другом конце провода делает то же самое. Они облегченно вздыхают в один и тот же момент, и в трубке начинает трещать, точно между ними пронеслась крохотная буря. Пол смеется и слышит заразительный смех Мака, который доносится издалека, словно эхо его собственного. — Или ты можешь быть Христом. Пол закатывает глаза, хотя Мак его не видит. — Никакой я не Христос. — Не торопись, обдумай эту идею. У тебя особая судьба, ты обладаешь даром исцеления, крыльями... — Что за Библию ты читал? У Христа не было крыльев. — Конечно были. — Хочешь сказать, эта часть осталась за кадром? Мак зевает. — В расширенном издании. — Устал? — спрашивает Пол. — Немного. Пол еще не устал. Если он попросит, Мак не станет отключаться, но Пол ненавидит просить. — Через час начнется «Китайский квартал», — словно невзначай бросает он. — Отлично, — без промедления отвечает Мак. Он никогда не вынуждает Пола просить. *** Пригласить Мака вместе с ними в кино казалось хорошей идеей. Они были в кино десятки раз. А может, и сотни. Мак наверняка знает точно, он с девяти лет ведет список всех просмотренных фильмов, а они редко ходили в кино друг без друга. Впрочем, раньше никто из них не приводил с собой девушку, если не считать Джули Кармайкл в пятом классе, но тогда они праздновали ее день рождения, так что вряд ли ссылаться на нее уместно. Мак держится позади, когда они покупают билеты, и его взгляд задерживается на руке Пола, которой тот нежно сжимает ладонь Джей. Пола пожирает чувство вины, но он не понимает почему. Рано или поздно они бы все равно начали встречаться с девушками. Ему незачем чувствовать себя виноватым; он не обменял Мака на Джей. Он ни за что не обменял бы Мака на кого бы то ни было. Но Маку иногда нужно напоминать об этом. Пол отпускает руку Джей. — Я на минуту, — он оглядывается на Мака. Тот притворяется, будто рассматривает постер последнего фильма с Дэниэлом Крейгом. История с привидениями. Учитывая последние события, Пол вряд ли будет смотреть фильмы о призраках когда-либо в обозримом будущем. Если только, конечно, Билл Мюррей не снимется в новых «Охотниках за привидениями». — Ты в порядке? — Разумеется. Круче некуда. В воскресенье здесь довольно людно, поэтому Пол склоняется почти к самому уху Мака: — Я просто хотел, чтобы ты познакомился с ней поближе. — Мы с ней знакомы с детского сада. — Ты знаешь, о чем я. Упрямый Мак отводит взгляд. Пола это бесит, и ему хочется высказать Маку все, что накипело у него на душе, что если Мак заставит его выбирать, Пол непременно выберет его, но все равно будет немного ненавидеть его за этот выбор. Но Мак оглядывается на него со знакомой глупой полуулыбкой, и Пол понимает, что никогда в жизни не сможет сказать ему ничего подобного. — Я знаю, о чем ты, — говорит Мак, засовывает руки в карманы и без лишних слов направляется к Джей. — Ради бога, Джей, скажи, что ты купила суперпопкорн. Я не придираюсь, во мне просто говорит здравый смысл, ведь иначе вам придется уйти посреди фильма, чтобы перекусить, и тогда вы запутаетесь, в чей сон проник ДиКаприо и какой уровень они уже прошли, а тогда вам придется бродить по кинотеатру в надежде, что вас не заметят до следующего сеанса, на котором вы бы смогли наконец досмотреть фильм. Джей иронично поднимает бровь. — Ну прости, Мак. Я купила средний стакан. Мак сокрушенно качает головой; Джей, без сомнения, расценит это жест как притворное отвращение, но Пол-то знает, что Мак совершенно искренен. — Ошибка новичка, — с досадой выносит свой приговор Мак. — Верно, Пол? Пол берет целую горсть попкорна. — Абсолютно. — Предатель, — дразнит его Джей. Пол с Маком стукаются кулаками. Хорошо, что они оба здесь, оба счастливы, думает Пол. Ему хотелось бы остановить время, поставить фильм на паузу. Если бы только он мог это сделать, то не стал бы ждать другого момента. *** Когда мир превращается в ад, Пол перестает разговаривать. Не то чтобы он не мог. Он знает, что может. Он смутно помнит те времена, когда слова давались ему легко. Не в разговоре с девушками или незнакомцами или перед собраниями, но в компании Мака, мамы, Анны... и Джей. Теперь он просто не способен выдавить ни слова. Фактически невыполнимая задача. Небо над городом все еще багрового цвета. Пол знает, что ему скоро придется вставать. Разбираться с концом света, быть героем. Но это не имеет значения. Ничего больше не имеет значения. Пока что он лежит в своей комнате, зарывшись в одеяла, и ему снятся обычные сны, а не видения, и от этого почему-то становится еще хуже. Неплохо было бы узнать, что его ждет. Достаточно простого тизера. Мак приходит и уходит. Говорит о чем-то, что Пол сейчас просто не в состоянии понять, и заставляет есть пищу, вкус которой Пол не ощущает. Последний бутерброд был с тунцом. Пол ненавидит вкус тунца. Маку это прекрасно известно. Пол смутно понимает, что потому-то, наверное, Мак его и принес. День переходит в ночь, которая переходит в день. Прошла неделя, думает Пол. Неделя с тех пор, как он сломал мир. Мак входит без стука. На этот раз он пришел без еды, и за это Пол ему благодарен. — Подвинься-ка, — говорит Мак, и Пол послушно сдвигается к середине кровати. Мак заползает в постель рядом с ним, теплый и надежный, и обнимает его. А затем начинает говорить. — Я хочу тебе кое-что сказать. Мы оба знаем, что с остроумием у меня все в порядке, но на фронте мудрости я еще не полностью раскрыл свой потенциал. Поэтому я хочу позаимствовать несколько слов у людей, которые намного мудрее меня. Мак откашливается и начинает: — Я знаю. Это ошибка. По правде говоря, нам и быть здесь незачем. Но мы здесь. Мы словно в легенде очутились, Пол. В одной из тех, что берут за душу. В них столько страхов и опасностей. Порой даже не хочется узнавать конец, потому что... Вечно я забываю эту часть, — Мак на секунду задумывается. — Ах да, вот как: потому что не верится, что всё кончится хорошо. Как может всё снова стать по-прежнему, когда всё так плохо? Но в конце всё проходит, и даже самый непроглядный мрак рассеивается. Грядёт новый день. И когда засветит солнце, оно будет светить ещё ярче. Ладно, эта часть всегда казалась мне той еще фигней, но кто я такой, чтобы спорить с Джексоном и Толкином. Так вот... Такие великие легенды врезаются в сердце и запоминаются навсегда. Даже если ты слышал их ребёнком и не понимаешь, почему они врезались. Но мне кажется, Пол, я понимаю. Понял теперь. Герои этих историй сто раз могли отступить, но не отступили. Они боролись, потому что им было на что опереться. Лицо Пола в слезах. Он даже не помнит, когда начал плакать. — Мы посмотрели этот фильм три раза... — начинает Пол, но голос его срывается. — Четыре раза в кинотеатре, — заканчивает за него Мак. — Двадцать девять раз дома. Конечно, тогда я не понимал, насколько эта речь окажется применима к нашей нынешней ситуации. Суть в том, что я не могу нести этот ангельский груз за тебя, Пол, но я могу нести тебя. И для протокола — я правда понесу. В Мордор, на кухню, куда угодно. Я буду твоим Сэмом, договорились? Но ты должен встать. Пол всхлипывает и медленно выдыхает. Он не уверен, сможет ли сделать то, что от него потребуется; он ни в чем не уверен. Но Мак крепко обнимает его. — Договорились, — говорит Пол.