Глава 2. Принятые решения

      Над горизонтом появилась тонкая едва заметная полоска света, которая с каждой минутой становилась все больше. Ночь наконец-то сменилась утром, однако для того, чтобы на улицах было оживленно, было слишком рано. Люди мирно спали, закрывшись в своих домах. Никто из них еще не знал, что сегодня ночью волшебник, который держал их в страхе не первый год наконец-то сгинул. Нет, пожалуй, был один человек. Прямо сейчас он сидел в своем кабинете, выслушивая сбивчивый рассказ Джеймса Поттера.       Увидев на пороге Джеймса, которому было велено ни в коем случае не покидать стен дома, Альбус понял, что произошло что-то серьёзное. Ничего не спрашивая, он пропустил бывшего студента в свой кабинет и вот уже как полтора часа выслушивала, казалось бы на первый взгляд, ничего не стоящий рассказ.       — То есть ты хочешь сказать, что вам с Сириусом удалось поменять хранителя?       Внешне Дамблдор был спокоен. На деле же, взбудораженный новостью, он с трудом скрывал желание поскорее лично осмотреть маленького Поттера, чудом избежавшего встречи с Томом Реддлом.       — Заклинание пустяковое. Нет, конечно, пришлось немного повозиться, но… — Джеймс замолк. — Подождите… То есть Вы хотите сказать, что из всего, мною вышесказанного, Вас волнует только это?! Да у меня, Мерлин Вас подери, погибла жена! Моего сына чуть не убили! В мой дом ворвался Волан-де-Морт! Питер оказался чертовой крысой! Сириуса посадили в Азкабан! И из всего этого Вас волнует только то, как мы с Бродягой поменяли хранителя?       Альбус поднял руку, прося Джеймса замолчать, но тот его, казалось, не замечал. Вновь одолеваемый горем и безысходностью он швырнул в стену стакан, в котором все еще оставалось немного воды. Стекло разбилось и разлетелось в разные стороны мелкими осколками, по стене весело побежали капли воды.       — Мистер Поттер, Джеймс, — Дамблдор наконец поднялся со своего кресла и, обогнув стол, остановился напротив бывшего гриффиндорца. — Я понимаю твое, что ты сейчас чувствуешь. Потеря жены, пережитые страхи и предательство это ни с чем несравнимые испытания, но сейчас тебе нужно успокоиться и отдохнуть прежде всего для того, чтобы позаботиться о сыне, которому сейчас понадобиться вдвое больше внимания. К тому же из твоего рассказа я понял, что вы хотите вызволить из Азкабана Сириуса. Я не знаю, что произошло, но могу точно сказать, что через несколько часов мы с тобой отправимся в Министерство, где с тебя снимут свидетельские показания. По-другому Сириуса тебе вызволить не удастся.       Джеймс кивнул и замер. Отчего-то он только сейчас понял как же на самом деле сильно устал. Его глаза буквально слипались, но он упорно заставлял себя смотреть вперед и не засыпать хотя бы потому, что находился в кабинете директора, да и Сириуса нужно из Азкабана вытаскивать.       — Тогда, — Поттер огромным усилием подавил зевок так и рвавшийся наружу, — давайте отправимся прямо сейчас в Министерство, и я все подробно расскажу министру магии.       Альбус покачал головой.       — Сейчас делать это бессмысленно, — сказал он. — Сириуса застали на месте преступления, и прямо сейчас, наверняка, ведётся допрос. Тебя и слушать никто не будет. Давай поступим так: я свяжусь с министром, сообщу ему, что ты хочешь выступить защитником Сириуса на суде, и тогда тебе останется только прийти в назначенный день и рассказать членам Визенгамота то, что только что рассказал мне. Это тебя устроит?       Джеймс немного подумав коротко кивнул.       — Отлично, — Дамблдор улыбнулся. — Тогда сейчас отправляйся домой, выпей зелье сна без сновидений и отоспись как следует. Как будут новости я тебе обо всем сообщу.       Джеймс повиновался. Он замер лишь на секунду, когда, подойдя к камину и зачерпнув горсть летучего пороха, собрался назвать адрес дома в Годриковой впадине. Осознание пришло мгновенно. Дома больше нет. Теперь о нем остались лишь одни воспоминания.       — И еще одно, Джеймс, — Дамблдор поднялся со своего кресла и посмотрел на мужчину серьёзными, полными грусти глазами, сверкающими за стеклами полумесяцами. — Не вздумай сдаваться и унывать, ты сейчас нужен своему сыну как никогда.       Джеймс коротко кивнул, кинул на прощание едва разборчивое «до свидания» и отправился домой.       Свет горел лишь в одной комнате, и Джеймс, очутившись на кухне, дважды чуть не упал, запнувшись о собственные ноги. Ну что говорить, олень — он и есть олень — тихо вести себя совсем не умеет.       Яркий свет ослепил глаза. Поттер зажмурился и на всякий случай закрыл глаза руками. Он уже успел отвыкнуть, пока сидел с Дамблдором под тусклым светом от догорающих свечей.       — Что сказал Дамблдор? — тихо спросил Римус, дождавшись пока друг привыкнет к свету. — Сириуса удастся вытащить из Азкабана?       Джеймс неопределённо кивнул. Порылся в холодильнике и выудил бутылку огневиски.       — Нужно ждать дня суда, — сказал он, делая глоток обжигающей жидкости. — До тех пор мы бесполезны. Сириуса сможет спасти только суд.       Лунатик тяжело вздохнул. Отдавать друга в лапы дементоров Азкабана не хотелось. Но что они еще могли сделать? Устроить Сириусу побег? Они не всемогущие. Против сотни дементоров с трудом справится даже самый сильный волшебник. А что говорить о них с Джеймсом? Джеймс только что потерял смысл всей своей жизни и упивается горем. А Римус? А у Римуса из-за своей волчьей проблемы всегда были проблемы с патронусом. Так что сейчас они две пешки, которым остается только сидеть и ждать, когда фигуры посолиднее сделают за них всю работу.       — Выпьешь? — Сохатый протянул другу бутылку.       Люпин покачал головой. Пить не хотелось. Ему не хотелось провести эту ночь в беспамятстве. Не хотелось на утро проснуться с жуткой головной болью. А ведь у них в доме маленький ребёнок.       — Не хочу, — тихо сказал он. — И тебе не советую.       Джеймс усмехнулся.       — Бережёшь здоровье? — спросил он. — Брось, сегодня можно. Бродяга в Азкабане. Питер оказался предателем. Лили…       Закончить Поттер не смог. Он до сих пор не мог поверить, что той, кого он любил всем сердцем, больше нет. Что она больше не будет будить его на завтрак, что они не будут проводить вместе сутки на пролёт, играя с Гарри. Лили больше нет. Она ничего не сможет сделать.       — Уверяю тебя, Лили бы не хотела, чтобы ты топил боль в огневиски. — сказал Римус, осторожно отобрав у друга бутылку. — Она хотела бы, чтобы ты был сильным и, Джеймс…       Римус замер, не зная стоит ли продолжать. Ему хотелось рассказать о письме, которое Лили передала ему неделю назад, будто бы чувствуя, что эту войну Поттеры не переживут в полном составе.       — Что?       Лунатик решил не говорить. Поберечь письмо до похорон.       — Ничего, иди отдыхай. Ты сегодня многое пережил. И просто знай, что все будет хорошо.