Глава 49. Это она?

Зеркальный лабиринт встретил их темными отражениями, в которых едва-едва проблескивали старые тусклые лампы и свет из коридора. Сотни одинаковых копий смотрели на них в гробовой тишине, пугая больше, чем самые страшные звуковые эффекты. Каждое движение множилось десятками отражений, и было невозможно сразу понять, где заканчивается реальность и начинается иллюзия. Они шли медленно, внимательно осматриваясь и анализируя каждый свой шаг, не позволяя лабиринту разделить их. Ровно до тех пор, пока откуда-то изнутри не раздался детский голос. Он эхом отразился от стен и тут же пропал, словно растворился в стекле. Лина невольно замерла, прислушиваясь: шаги, которые она делала, казались ей тяжелее, чем на самом деле, а эхом разносились чужие шорохи — каждый скрип пола, каждый слабый стук отдавался сотнями копий. — Рокси? — тихо позвала она. — Ты здесь? — Мы не можем быть на сто процентов уверены, что это был ее голос, Лина. Возможно, Эсмерай снова пытается нас запутать, — сказала Ирен. Зеркала искажали каждый их шаг — отражения в них следовали по пятам, но иногда замирали, махали руками и улыбались устрашающе, словно оживленные восковые фигуры. Ирен прижала ладонь к стеклу: отражение улыбалось ей насмешливо, но глаза были пустыми. — Не давайте ей вас запутать, — прошептала она. Вдруг звук детского смеха раздался со всех углов лабиринта одновременно. Лина вздрогнула. — Как нам найти ее здесь? Ирен, ты чувствуешь ее? Девушка закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Она где-то рядом. Воздух дрожит — девочка напугана. — Она указала правой рукой куда-то вглубь лабиринта. — Нам нужно двигаться в этом направлении. Проблема в том, что это лабиринт, и мы не знаем, что внутри, но там явно нет красной ковровой дорожки и прямого пути к месту, где Эсмерай прячет Роксану. Они осторожно шагнули в самое сердце лабиринта, когда воздух внезапно стал тяжелым, зеркала дрогнули, словно живые. Стены начали медленно сдвигаться, и у всех возникло ощущение, что пространство сжимается, оставляя все меньше и меньше шансов добраться до девочки. На вопрос Ирен, почему они просто не могут разбить эти чертовы зеркала, Марк ответил, что Рокси может сидеть за любым из них, и, разбивая зеркала вдребезги, они легко могут ее поранить, и пораниться сами. Поэтому они сошлись на том, что будут двигаться быстрее и стараться обращать меньше внимания на то, что их окружает. В гробовой тишине раздался громкий смех, плавно переходящий в устрашающий шепот: — Думаете, вы тут самые умные? Посмотрите в зеркала — хоть узнаете, кто вы такие на самом деле! Лина старалась не поднимать взгляд, чтобы не видеть пугающих отражений, но глаза невольно возвращались туда, где в отражениях проскальзывали их искаженные грязные образы. Главное — не останавливаться. Она повторяла эту мысль в голове, прокручивая ее раз за разом. И каждый раз ей все сильнее хотелось остановиться. Тишина давила. Казалось, каждый шаг становится ловушкой, каждый вдох — слишком громким. Лабиринт будто медленно окружал их, вил вокруг них веревки с ловушками, ожидая, когда кто-то вдруг наступит в них. Затормозив за секунду до столкновения с собственным отражением, Джейсон резко замер, уставившись прямо перед собой. Его отражение не повторяло движений — оно стояло, не шевелясь, и изучало его пустыми, почти искусственными, глазами. Однако постепенно черты лица изменились, вытягиваясь, и вместо Джейсона на стекле появилась Ева. — Мама?.. — прошептал он, не веря глазам. Его губы дрогнули, будто он готов был шагнуть к стеклу. Девушка в отражении сделала шаг навстречу и, улыбаясь, помахала ему. Он вздрогнул, моргнул, но образ не исчез. Наоборот, Ева улыбнулась теплее, почти умоляюще. — Джейсон, это иллюзия! — крикнула ему Ирен, взяв парня за руку, и силой оторвав его взгляд от отражения его матери. Джейсон стиснул зубы и попытался проморгаться, словно только что выбрался из воды. Несколько секунд он шел молча, все еще бледный, сжав зубы так, что на скулах заиграли тени. Никто не решался ничего говорить: каждый понимал, что лабиринт будет бить туда, где больнее всего. Вчетвером они снова продолжили путь сквозь бесконечные стены, иногда разделялись, но в итоге снова находили путь друг к другу, однако, препятствия все никак не заканчивались. Казалось, они ходили по кругу. До тех пор, пока… — Рокси! — закричала Лина. — Я видела ее. Там. — Она указала рукой в том направлении, где только что промелькнула тень сестры. — Ты уверена, что это была она? — с сомнением в голосе спросил Марк. Там, куда показывала Лина, уже не было видно ничего, кроме сотни отражений, перебрасывающихся через зеркала. Лина задумалась. Здесь, в этом чертовом лабиринте, вообще нельзя было быть хоть в чем-то уверенным. Словно в подтверждение мыслей девушки из противоположного конца лабиринта раздался плач маленькой девочки: — Лина, это ты? Лина, забери меня отсюда. Мне страшно… Сердце съежилось до размеров крошечной изюминки. Обернувшись, Лина столкнулась с понимающим взглядом Ирен. Девушка коротко помотала головой, подтверждая — это не Рокси. — Но это был ее голос… — Лина в панике метнулась глазами между зеркалами. Отражения множились, и вот уже несколько «Рокси» смотрели на нее из разных углов, то пряча лицо в ладонях, то подзывая к себе жестом. Зеркала дрогнули, и одна из девочек в отражении шагнула ближе, почти оживая, прижимаясь к стеклу ладонями. Её глаза были мокрыми от слёз. — Лина… ты ведь меня узнаёшь, правда? — прошептала она. Она растерялась. Лина чувствовала, что вот-вот бросится к сестре, но Марк крепко схватил её за плечо. — Подожди. Это ловушка. Слышишь? Она пытается заставить нас поверить в то, что мы видим. Снова раздался смех. Холодный. Громкий. Зеркала будто ожили: десятки маленьких девочек, одна за другой выстраивались вдоль прохода. Они смеялись, плакали, махали руками — и каждая казалась реальной. Лина зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Сердце било в висках так, что заглушало всё остальное. Настоящие они или нет — их заплаканные глаза ранили не меньше. — Я… не знаю, какая из них настоящая, — голос сорвался на шёпот. — Потому что настоящая — не здесь, — твёрдо сказала Ирен. Её пальцы сжались в кулак, и в воздухе пробежала едва уловимая дрожь. Она аккуратно положила руку Лине на плечо. — Я чувствую её. Я уверена, и ты тоже. Она жива и ждёт нас. Но всё это — не она. Смех Королевы разнёсся эхом, гулко ударяя в каждое зеркало: — Ах, какие вы смелые… Но разве не прекраснее жить в отражении, где можно найти того, кого давно потеряли? Зеркала вспыхнули, и вдруг вместо «Рокси» в стекле замелькали другие образы: мать Джейсона, родители Лины, строгий отец Марка и друзья Ирен, насмехающиеся над ней… Каждый увидел то, что ранило сильнее всего. — Хватит! — рявкнул Марк, стискивая зубы. — Не могу больше это терпеть. — Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я разобью их к чертовой матери. Ирен остановила его: — Стой! Ты же сам говорил, Роксана может стоять за любым из этих зеркал! Марк был по-прежнему зол, но опустил руку, которую он уже успел занести над зеркалом. Лина сделала шаг вперёд. В груди — страх, в горле — ком, но где-то глубже она уловила: то, что тянуло её изнутри, не имело ничего общего с фальшивыми слезами в зеркалах. Она остановилась. Закрыла глаза и шумно вздохнула, пытаясь заглушить все внешние звуки, в то же время стараясь внимательно прислушиваться к самым приглушенным, спрятанным и замаскированным громким раздражающим смехом всхлипываниям. И вдруг среди хаоса она уловила крошечный звук. Неритмичный, дрожащий вздох, такой знакомый, такой живой, что сердце снова сжалось. Это было не эхо. Не иллюзия. Это была Рокси. Ее Рокси. — Там… — не открывая глаз, указала Лина. — Ты уверена? — Марк снова нахмурился, но в этот раз даже он говорил мягче. — Да. — Она открыла глаза и сделала шаг вперёд. — Я слышу ее. Десятки отражений бросились навстречу, едва Лина сделала шаг вперед. Сквозь стекло к ней пробирались, стуча своими маленькими кулачками, маленькие девочки. Все, кроме одной. Она сидела на холодном полу, прижавшись коленями к груди, и едва заметно дрожала от страха, боясь пошевелиться. — Это она, — уверенно сказала Ирен. Лина подошла ближе и осторожно коснулась стекла. — Рокси… — выдохнула она. Затем позвала ее чуть громче и постучала по стеклу. Девочка была по ту сторону стекла и все еще не слышала и, скорее всего, не видела того, кто стоял рядом с ней. Лина постучала снова. И еще. Пока Марк силой не отодвинул ее от стекла, а затем, пока никто ничего не успел сказать, разбил стекло, ударив по нему ногой со страшной силой. Звон разбитого стекла разлетелся в стороны, эхом раздаваясь в уцелевших зеркалах. Лабиринт словно заснул — все остальные отражения дрогнули и потускнели, перестали двигаться, но не исчезли. Маленькая девочка, сидевшая на полу, даже не пошевелилась. — Рокси! — Лина бросилась к сестре и прижала её к себе. Девочка вздрогнула, но не подняла голову. Тогда Лина, заподозрив неладное, разомкнула объятия и осторожно подняла ее лицо своими ладонями. Девочка была бледной. Глаза закрыты, но по щекам текут тонкие, едва заметные соленые дорожки. Ее голова слегка покачивалась из стороны в сторону, словно та находилась в глубоком кошмарном сне и никак не могла проснуться. — Это она? Это точно Рокси? — Вопрос Джейсона повис в воздухе.