новая жизнь

      Мэри Юнис уже не помнила, когда в последний раз действительно видела свет, когда все её внутренности не сковывало грешное желание умереть, когда ей не приходилось каждый день бороться с дьяволом внутри себя. Словно это было в другой жизни… Хотя, наверное, именно так это и можно было назвать.       Она открыла глаза. Она сама. Не дьявол. Она.       Но разве это возможно?       Пока Макки привыкала к яркому солнечному свету, что просачивался из открытого окна, кто-то вошёл в… Больничную палату. Девушка не узнавала её. Она оказалась в обычной больнице? Мэри изо всех сил старалась понять, что происходит, но воспоминания словно не хотели давать ей ответа. Она попыталась пошевелиться, с трудом подняла руку и потянулась к своему лицу, потому что ей показалось, что на нём что-то есть.       Неожиданно её мягко, даже с осторожностью взяла за руку чья-то худая мужская рука.       — Сестра? Мэри? — прозвучал знакомый голос.       — Монсеньор? — едва проговорила она.       — Да, это я, — ей показалось, что он чуть сильнее сжал её ладонь.       Обрадовался? Мэри перевела на него взгляд и удивилась тому, как ей легко это удалось. Она пошевелила пальцами, несмело сжимая его руку в ответ. Он улыбнулся, однако почти сразу скромно перевёл взгляд. Девушка заметила румянец на его щеках и ощутила, как её сердце забилось быстрее. Что это? Она не понимала. Это было слишком интимно для неё, но даже этого она не осознавала до конца.       — Сейчас, я позову врача, — он хотел закончить «дочь моя», но вовремя остановил себя, ведь всем своим нутром ощущал, что это неправильно.       Заботливо положив её руку на одеяло, Тимоти Говард поднялся со стула рядом и ненадолго вышел из помещения.       Провожая его взглядом, Макки почувствовала странную тяжесть во всём теле. Она закрыла глаза, и внезапно поняла, что начинает всё вспоминать. Перед глазами пронеслись все её несколько попыток вырваться, просить помощи, и каждый раз напротив неё стоял монсеньор с перевязанной рукой. Она увидела и то, как она перестала бороться, как её тело стало умирать. Мэри почти приняла поцелуй ангела смерти… Или она придумала её себе? А дьявол продолжал смеяться над ней. Называл её глупой. Она легко в это верила, ведь только сестра Джуд говорила ей об обратном.       Девушка действительно чуть не умерла тогда. Если бы её сердце остановилось, демон бы переселился в кого-то другого, и всё началось бы заново. Но она была бы свободна. Мертва и свободна. Однако же Мэри оказалась жива и свободна. Неужели монсеньору удалось? Удалось провести экзорцизм?       Монсеньор… После того, как дьявол завладел её телом, она узнала всё про всех, и как же ей хотелось забыть об этом… Обо всём. И о том, что тёмная сущность внутри неё сделала с помощью её тела. Она изнасиловала монсеньора и убила в ней последнюю надежду. Демон открыл ей глаза на всё самое ужасное в этом мире и уничтожил в ней всё прекрасное. Видимо, она правда беспросветная дурочка.       Тимоти вернулся с врачом. Макки сразу отвлеклась от своих воспоминаний и тут же осознала, что плачет.       — Мэри? — взволнованно произнёс Говард, снова коснувшись её руки. — Что случилось?       Мэри лишь мельком взглянула на него, но этого хватило, чтобы густо покраснеть. Она больше не сможет смотреть на него, как прежде. Она обесчестила его! Как же это отвратительно. Она должна была лучше бороться.       — Это нормально, мистер Говард. Ваша невеста только пришла в себя, — произнёс врач, сверяясь с чем-то.       Невеста? Макки на секунду замерла, силясь понять, не ослышалась ли она.       Но её отвлекли. Доктор проверил её пульс, реакцию зрачков, попросил пошевелить некоторыми частями тела, задавал простые вопросы. Она спокойно отвечала на них и выполняла все просьбы, стараясь как можно меньше смотреть на монсеньора. Почему этот незнакомый мужчина назвал её невестой отца Тимоти?       Когда врач закончил свой небольшой осмотр и записал что-то в её больничном листе, он посоветовал Говарду оставить Мэри, чтобы она отдохнула. Монсеньор спросил можно ли побыть с ней ещё пару минут, тот ответил, что ничего страшного не случится, и вышел из палаты.       — Почему он сказал, что я ваша невеста? — тихо спросила она, когда мужчина снова сел рядом.       — Мэри, прости меня, я не знал, как иначе получить возможность навещать тебя. Я так виноват, что солгал… Я… Но я действительно хочу жениться на тебе.       Макки испуганно взглянула на него. Она прекрасно помнила, что он чувствовал на протяжении всего того времени, что дьявол всячески терроризировал его. Она знала все его мечты и стремления, все пути, которыми он пытался добиться этого. А женитьба на ней, после того, как они оба духовно пали, совершенно рушит всё это. Теперь она ничего не понимает. И в какой-то мере это даже приятно — снова ощущать себя обычным человеком, который не умеет читать мысли. Но вопрос всё же не даёт покоя. Зачем ему ломать свою жизнь?       — Тебе не стоит переживать, — произнёс Тимоти, увидев волнение в её глазах. — Если ты не захочешь этого, я не буду настаивать.       — Почему? — проговорила она. — Почему Вы хотите жениться на мне?       Мужчина смутился и отвёл взгляд. В его мыслях вспыхнул образ Мэри, сидящей на нём в ту ночь. Ему хотелось провалиться сквозь землю за подобные мысли, ведь он знал, что это была не она, что она совершенно не виновата в том, что произошло. Макки здесь, после всего, остаётся самым светлым, что есть в его жизни. Его так воодушевила её борьба и внутренняя сила, и ему было так больно, что сейчас она лежит здесь почти без сил и о ней некому позаботиться.       Уже неделю он приходил к ней, молясь лишь о том, чтобы Бог простил их обоих и дал ей продолжить жить. Ведь она не была достойна умереть так рано. Она даже не достигла возраста Христа. Он не мог допустить плохого конца, когда Мэри уже столького добилась своей силой духа. Если бы не её собственные усилия, он бы никогда не смог изгнать из неё дьявола и умер бы вместе с ней. Тимоти хочет помочь ей, чтобы, наконец, узнать, что такое на самом деле божья справедливость.       — Я просто… — начал он, снова взглянув на неё и неожиданно для себя отметив, что она очень красива (он всегда старался не думать об этом), и на секунду сбился с мысли. — Знаешь, мне кажется… Я чувствую, что должен быть рядом.       В его серых глазах нельзя было прочитать ложь, ведь говорил он искренне. И Макки это чувствовала. Она всё ещё боялась, воспоминания снова и снова разбивали ей сердце, однако душа продолжала верить в лучшее. И свадьба с монсеньором пугает лишь вероятностью того, что он может пожалеть об этом. А она определённо не хочет испытывать вину за испорченную жизнь, ей и так стыдно за совершённое прелюбодеяние. И сколько ей придётся замаливать это?..       — Прошу, не думай об этом сейчас, — произнёс Говард. — Тебе нужно отдыхать и набираться сил. Я спрошу тебя об этом, когда придёт время.       Вновь поднявшись со своего места, он перекрестил её и перекрестился сам.       — До свидания, — проговорил он, прежде чем уйти.       Мэри попрощались с ним точно так же, а после сама не заметила, как уснула. Но ненадолго. Её разбудил колокольный звон, церкви, что находилась совсем недалеко.       Точно такой же звон она слышала в день своей свадьбы, что состоялась уже через пару месяцев. Была весна — прекрасное время года, пора новых начинаний.       Несмотря на свои намерения, что были девушке хорошо известны, Тимоти откладывал предложение руки и сердца. Он много размышлял, спрашивал у Бога, правильно ли поступает, но находил ответ лишь в невинных голубых глазах Мэри Юнис, в которую, похоже, начинал влюбляться.       До всей этой истории Говард никогда не обращал на неё внимание, он, в целом, не интересовался женщинами. Он целиком посвящал себя Богу и считал, что иной любви у него быть не может. И даже сейчас, возможно, то, что он чувствует к Макки, ещё не любовь, но девушка уже точно много значит для него.       Он всё-таки оставил всё ради неё.       Идти к алтарю через практически пустую церковь было волнительно, но Макки переживала ещё и потому что не имела возможности просить благословения своих родителей. Казалось бы, всё самое важное впереди, но девушка продолжает цепляться за прошлое. Она ещё не до конца исцелилась, кошмары продолжают её преследовать, и ей всё тяжелее делиться своей болью с Тимоти, ведь она не хочет обременять его. За короткое время он стал самым близким для неё человеком. Мэри видит его заботу и ценит всё, что он для неё делает, но всё ещё чувствует себя неуверенно, краснеет, отводит взгляд, когда они касаются друг друга. Никогда и речи не было о чём-то большем, чем лёгкие объятия, но сегодня она готова перешагнуть через свой страх и подарить ему поцелуй.       Она всё-таки согласилась выйти за него.       Макки неотрывно глядела на своего жениха, так же, как и он на неё. Они оба считали друг друга красивыми, но никогда не говорили об этом, стараясь выделять лишь внутренние качества — выработанные за годы служения Богу привычки. Даже сейчас, когда они были очарованны друг другом, оба молчали, не смея нарушать речь священника.       Пришло время отвечать, и оба произнесли заветные «да» с придыханием, не до конца уверенные благословит ли Бог их союз, однако знающие, что действительно согласны.       — Теперь вы можете поцеловать невесту, — сказал священник, и Тимоти показалось, что его голос раздался эхом в его ушах.       Он подался вперёд и осторожно коснулся её локтей. Прежде чем наклониться, Говард убедился, что Мэри не боится, ведь знал, как она сторониться проявлений его чувств. Когда она сама потянулась ладонью к его лицу, он позволил себе сократить расстояние между ними и коротко её поцеловать.       Тимоти больше не боялся думать о том, насколько её губы мягкие, а кожа нежная, ведь теперь они венчаны. Он чувствовал себя необъяснимо хорошо, наблюдая, как девушка мило улыбается ему. Никогда раньше он бы не подумал, что будет так искренне рад жениться, оставив свои амбиции позади отказавшись от своего сана. Думал, что достижение цели сделает его счастливым, но оказалось совсем наоборот.       Пока они шли домой, мужчина взял её под руку, и Мэри Юнис теперь ещё и Говард смущённо оперлась на него. Их касание губ едва можно было назвать поцелуем, однако девушка не могла выкинуть этот момент из головы. Это был её первый поцелуй, и она знала, что для него он тоже был первым. Конечно, если так подумать, они уже были более близки физически, но Мэри всеми силами старается не вспоминать об этом. Кошмары и так каждую ночь не дают ей покоя.       Они пошли через парк. Тимоти хотел как-нибудь порадовать свою жену, но не знал как, поэтому решил, что прогулка будет довольно приятным времяпровождением. Он знал, что Юнис не любила сидеть просто так.       — Сегодня прекрасный день, — заметил он, поглядывая то на чистое небо, то на неё.       — Ты так считаешь? — скромно спросила она.       — Конечно, милая. Бог благословил наш союз такой хорошей погодой. Он милостив к нам.       Мэри улыбнулась, а он взял её за руку. Тогда её щёки вновь вспыхнули. Заметив это, Говард тоже смутился и предложил им присесть на ближайшую скамейку. Какое-то время они просто наблюдали за проходящими мимо людьми, и только мужчина решил завязать разговор, как девушка произнесла:       — Ты назвал меня «милая»…       — Я сделал что-то не так? — он понял, что дело было в том, что раньше он не называл её так, но не стал акцентировать внимание на этом.       — Нет, всё хорошо. Я просто… Это мило…       Повисло молчание, но тут Мэри снова заговорила:       — Ты теперь преподаёшь в воскресной школе. Как там?       — Нормально, — ответил он. — Хорошо. Ты можешь зайти как-нибудь.       — Да, хорошо. Я спросила, потому что… Я думаю, мы мало говорим о тебе. Ты всё время интересуешься мной, но сам очень мало рассказываешь о своей жизни.       — Потому что большая её часть была посвящена служению. Я думал, что мне больше ничего не нужно было.       — Каким ты был ребёнком?       — Я родился в религиозной семье…       — Извини, что перебиваю, но… Ты говорил об этом. Я хочу узнать именно тебя. Что ты любил?       Тимоти впал в замешательство. Он плохо помнил своё детство, но подростковые годы хорошо, и… В них не было ничего особенного. Он был простым тощим парнем, над которым часто подшучивали одноклассники, называли фанатиком. Но он мог возразить, поэтому шутки никогда не превращались в издевательства. Помимо школьных занятий, мальчик пел в хоре, занимался музыкой. Вообще, он до сих пор любит музыку…       — Я пел в хоре. И мне нравилось.       — Ты споёшь мне?       Глаза Мэри загорелись интересом, но Говард совершенно не был к этому готов.       — О, я давно не делал этого. Не думаю, что смогу, — он заметил, как её плечи немного опустились. — Но дома есть пластинки, мы можем поставить их и вместе насладиться музыкой.       — Было бы замечательно.       — Хорошо, — мужчина улыбнулся своим мыслям.       Юнис была очень скромной, но иногда излишне эмоциональной. Её частые кошмары грозили сделать её более замкнутой, и Тимоти старался этого не допустить, в тяжёлые моменты оказываясь поблизости. Он многое узнал о ней и о том, что она пережила, но из-за этого его мнение о том, что он хочет взять её в жёны, никогда не менялось. Только собственные установки не давали ему покоя. Каждый раз, когда он смотрел на Мэри, ему хотелось ударить себя за мысли о её внешней привлекательности, но всё же старался держать в голове, что это нормально. Думать о красоте своей избранницы не дурно.       С ней он начал хотеть детей. Говард иногда задумывался о том, какими они будут. Однако душу продолжали терзать мысли о прелюбодеянии, что заставил их совершить дьявол. Этот опыт не давал ему трезво оценивать ситуацию. Он знал, что теперь всё должно быть иначе, но мысленно всё время возвращался в тот день. И… Это определённо было неприятно.       Сегодня у них должна быть первая брачная ночь, но они оба всё ещё не готовы к ней.       По возвращение домой Тимоти, как и говорил, поставил им музыку. Мэри она очень понравилась, и восхищение отразилось на её лице.       — Тебе нравится? — спросил мужчина, чуть придвинувшись к ней на диване.       Она кивнула, и тогда он пригласил её станцевать с ним. Мелодия располагала к медленному танцу.       — Но я не умею, — проговорила Юнис, опустив взгляд.       — Я тоже. И это не важно, — он взял её за руку.       Она поднялась следом за ним. Раньше она была достаточно ведомым человеком, очень доверчивым, но сейчас она просто боялась этого. И только с Тимоти было иначе. Эмоциональное и душевное потрясения изменили его, он нашёл новые идеалы, и Мэри видела это.       Мужчина приобнял её за талию, а другой рукой притянул её ладонь к своей груди, продолжая нежно держать. Румянец коснулся его щёк, когда девушка несмело положила свободную руку на его плечо. Они стали медленно кружится практически на одном месте, то и дело встречаясь взглядами и скромными улыбками.       — Ты очень красива, — произнёс Говард, чуть наклонившись и соединив их лбы.       — Я… Я думаю… Ты тоже, — взволнованная близостью проговорила она.       — Могу я поцеловать тебя?       Мэри кивнула, и тогда он снова коротко коснулся её губ своими и остранился всего на несколько миллиметров. Теперь она сама потянулась к нему, и Тимоти вовлёк её в более глубокий поцелуй. Они неумело пробовали вкус губ друг друга и это казалось в равной степени правильным и очень глупым.       Говард не знал, каково подросткам, целующимся впервые, но почему-то был уверен, что их ощущения похожи. Однако он не чувствовал стыда по этому поводу, ведь они с Юнис были наравне. На самом деле, они во многом были похожи, и ему нравилась эта связь между ними. Он провёл ладонью вверх по её спине и притянул ближе. Она удивлённо ахнула, тогда он сразу отступил, хоть и ощутил приятную дрожь в своём теле от этого звука. Отчего весьма заволновался.       — Прости, я не… Всё в порядке?       — Тебе не стоит извиняться, — проговорила она, однако её мимика и отведённый взгляд говорили об обратном. — Мы должны быть близки сегодня ночью…       — Нет! — решил переубедить её Тимоти, но вышло слишком резко. — То есть да, но не обязательно. Если ты не хочешь этого, мы не будем…       — А ты хочешь этого?       Неожиданно для него самого, этот вопрос вогнал его в краску. Желать заниматься сексом грешно, он нужен лишь для зачатия и продолжения рода. Так мужчина считал на протяжении большей части своей жизни. Он не был готов к тому, что действительно будет хотеть заняться любовью лишь из-за мыслей о том, каково это. А он прекрасно помнил, каково.       Так же, как и знал, какая для неё это глубокая травма.       — Я не хочу ранить тебя, — проговорил Говард, вновь притянув её к себе и заключив в объятия.       Прильнув к нему, Мэри расплакалась. Он был так добр к ней! И как же ей хотелось оплатить ему тем же, но она не знала как. Эта неопределённость заставляла её чувствовать себя виноватой.       — Всё хорошо, милая, правда. Мы ещё всё успеем. Наша семья будет самой счастливой, — стал он успокаивать её, мягко поглаживая по голове.       Тимоти говорил от всей души, но не знал, как сложится их жизнь, даже не мог предположить.       Его работа не предлагала больших возможностей, но он не хотел отдаляться от религии, и жена разделяла его стремление быть ближе к церкви. Произошедшее с ними лишь заставило их ещё сильнее проникнуться христианством. Это была их истина.       Спустя год Бог подарил им первенца. Тимоти благодарил всех и вся за сына, а Мэри была невероятно счастлива, что смогла подарить любимому ребёнка. Ведь ради этого момента им пришлось пройти через многое.       Так, в одну из ночей, когда Юнис думала, что готова, они вновь слились в поцелуе. Он был нежен и старался не давить. Девушка сама сняла с себя одежду, но, когда его ладонь коснулась её груди, она почувствовала, как цепенеет. Увидев страх в её глазах, он остановился. Она начала тяжело дышать.       — Мэри? — взволнованно произнёс он, взяв её за руки. — Мэри, ты меня слышишь?       Она судорожно закивала, на её глаза мгновенно навернулись слёзы.       — Прости, я не могу, — между вздохами проговорила она. — Не могу, я… Это так… Так ужасно… Прости…       Не заботясь о том, что они оба были практически обнажены, он прятинул её к себе в объятия. От его нежности она расплакалась ещё сильнее. О близости уже и речи не было. И так было не раз. Однажды она даже убежала в туалет, и очень часто говорила, как это жутко и противно. Однако с каждым разом она стала успокаиваться быстрее, и перестала вздрагивать от его прикосновений. Контакт кожа к коже начал даже помогать ей ощущать себя в безопасности.       И, когда пришло время, Мэри смогла без страха подарить ему себя и почувствовать его так, как следовало уже давно. И она, как и он, не жалела об этом. В тот день она поняла, что любит его всем сердцем, и на следующее утро призналась в этом. Его улыбку в тот момент можно было сравнить с ярким солнечным лучом.       — Я тоже люблю тебя, — произнёс Тимоти, и она поцеловала его в щёку, приобнимая за плечи.       Свежий воздух из открытого окна приятно коснулся их обоих, и в тот момент они подумали, что с этого дня действительно начинается их новая жизнь.