Рагнарёк

      Лив верила: если продолжать делать хоть что-то, непременно все получится. Криво, косо, как попало, но им удастся предотвратить Рагнарёк — или хотя бы спастись самим. Самой…       Все шло не по плану с того момента, как она схватила этот ключ — или наоборот, по плану великого и ужасного? На этот вопрос мог ответить только Локи, с которым валькирия уже не хотела говорить — только если на языке насилия. Он стал причиной того, что теперь она лишилась всех, — всех, кто оставался с ней. Лиод, Улль, Ванадис, Андвари, Тор — они уже были ей как братья, как сестры, а травник… милый, милый Сагр сплелся с ее душою, будто они стали одним целым — будто это о них можно было слагать легенду о цветке Иван-да-Марья, а не о возлюбленных из далекой Руси.       И защищал ее Сагр также — заслоняя всем телом, всей своей сущностью, которой больше не было, которая таяла на руках Лив, растворяясь, сливаясь с воздухом и уносясь в дали бесконечной Вселенной. Туда, куда теперь стремилась душа валькирии. Но тело ее оставалось в чертогах, где царил хаос. Хаос и Локи.       Валькирия смерила бога взглядом, полным ярости и злобы:       — Ничего, Локи. Скоро здесь будет царить только Хаос.       Вытерев стекающую тонкой струйкой кровь из уголка губы, Лив поднялась на ноги. Сжатый в руке меч давно перестал ощущаться — он был продолжением конечности. Беспощадным и смертоносным.       — Я предлагал тебе сотрудничество, золотко. Вы все могли быть живы. Вы сами отвернулись…       Лив молчала. Не хотела тратить свою ненависть на слова — не хотела терять свой пыл, который принес бы Локи кончину, которой он теперь был достоин.       Меч бабочкой порхал в ее руках, а сталь пела тысячами голосов тех, кого уже не было рядом. Огонь, более не ведомый Локи, пожирал все, что осталось от прошлого мира — всех, кто остался. Он поднимался по ногам валькирии, обжигая, раня, унося ее жизнь — так, как она унесла жизнь Локи мгновение назад.