—

      Там, где нас нет, всегда лучше, помимо где-то существует мир без лжи, предательства и боли. Но там нас нет и вряд ли будем.       После очередного кошмара Наташа целует в плечо и шепчет, что сны обманчивы. Баки сжимает женские руки и покорно верит словам, утыкается в них точно в мелодичную колыбельную, следом проваливаясь в сон.       Заслуживают ли убийцы любви? Не серийные маньяки, а те, кому приходится защищать родных и всю планету в придачу. Те, кому насильно промыли мозги, превратив в безвольное живое оружие.       Чувствуя тепло Наташи, Барнс ощущает себя дома, уют пробирается в душу и остаётся там навечно, властно царствуя. Этакий самый лучший паразит, коего только можно придумать.       Грешники, нашедшие пристанище друг в друге. Баки не станет отрицать, что совершал множество плохих поступков и до сих пор ревнует Романофф к Стиву.              Наташа встаёт раньше, следом любуясь разгорающимся восходом солнца. По утрам Нат неумело пытается готовить блинчики. Готовая покупная еда часто становится выходом после бурных суток, проведённых на грани острия ножа между жизнью и смертью.       Баки также не отличается навыком кулинарии, заменяя всё на клубничные батончики, сливы, халву и иные сладости.       Любимейшим лакомством стал сливовый пирог.       Сколько боли может выдержать сердце? Как скоро его можно залечить? Баки не знает, но определённо понимает, что процесс постепенный и трепетный.       Поселившись в Орегоне, пара выходит на пробежку каждый вечер, исследует новые места, в коих никогда не бывали. Наташа любит соревноваться кто быстрее, а Барнс нарочно поддаваться.       Их любовь похожа на распускающийся цветок, восходящую луну, захватывающая как явление парада звёзд. Оба боятся сломать хрустальный кубок, доставшийся в победу над прошлым.       Больше никаких попыток ухватить былое за хвост. Исключительно вперёд, держась за руки и подставляя лицо к лучистому солнцу.       Нат смеётся, оголяя белоснежные зубы, запрокинув голову. Линии шеи натягиваются словно канаты, манят взор глубже, опускают его на зону декольте с выпирающими ключицами. И Баки не желает сдерживаться, покрывая поцелуями миллиметры кожи, слушая то, как Романофф что-то лепечет о боязни щекотки, но Барнс прекрасно знает, что это лёгкая ложь, коей возлюбленная пытается скрасить и насытить жизнь. Наташа первоклассный агент ЩИТ, взращенный красной комнатой. Какая щекотка? Это точно последнее, чему подвержена Нат.       Однако, Джеймс поддаётся театру, внимая каждый миг, упиваясь реализмом жизни, точно они вдвоём совершенно обычные люди, предающиеся тривиальным утехам.       Барнс обожает обнимать любимую за талию, прижимая к себе, глядя по голове; целовать и слушать ритм сердца; осторожные касания Наташи в области соединения механической руки и живой плоти; ночные разговоры; терпеливо замирать, пока Нат расчёсывает его волосы; слышать своё первое имя «Джеймс» из любимых уст; ходить, переплетя пальцы; слушать песни из одних наушников; пытаться приготовить что-то вкусненькое вместе.       Все эти действия куда искреннее и интимнее, нежели секс. Они выводят на новый уровень отношений, сплочённых духовной, а не физической связью.       Барнс неистовый и ласковый зверь Наташи, а она его живительная колыбельная. Рассудок Баки затмевает любовь и красота Романофф. Бывший солдат теперь не захлёбывается счастьем и покоем от дикой жажды, размеренно поглощая коктейль настоящего апогея.       Только их души, исчерченные шрамами, будто фломастерами. Танос мёртв, Вселенная спасена, Земля отпускает героев на время, но Барнс намерен затеряться на век, исчезнув от всего света и назойливых глаз. Затишье и умиротворение то, что психолог прописал, только диагнозы Джеймс сам ставит.       Живя в мире, где уютный домик, принадлежащий паре, стоит у озера, Джеймсу нравится сидеть на маленьком деревянном мосту. Особенно по вечерам, когда прохлада приходит в гости, ютясь по всей округе. Кто-то из них выносит плед и накрывает обоих, нежась и угощаясь тарелкой с сырными крекерами, которые Нат сочетает с зефиром. Распластавшись на кровати, среди ультрамаринового постельного белья, Романофф выглядит как рыжая богиня любви и страсти, совершенно не походя на супер убийцу из красной комнаты. Нет, она никакая не Чёрная Вдова, это просто Нат, Нат Баки. И никто никогда не порушит прекрасную реальность, сотканную из мечт.       Склонив голову, Барнс глупо улыбается, смотря на сонное лицо возлюбленной, наблюдает как размеренно вздымается грудь.       Но Наташа принесла себя в жертву на Веймаре ради Камня Души, а Баки сидит в первом увиденном баре, злясь на себя за то, что не может опьянеть. Ему думается, что он никогда не перестанет скорбеть по утрате.       Барнс открывает глаза, роняя остров счастья. Осколки падения протыкают сердце насквозь.       Там, где их нет на самом деле, горит невиданный рассвет, встречая поцелуи пары влюблённых.