Часть 1

      Ливень не прекращался уже восьмой день. Лишь благодаря возвышенности, на которой находился дом, он до сих пор не был затоплен водой. Другим жителям деревни так не повезло. Вода уносила заборы, велосипеды, все вещи, что были не убраны в надежное место, и порою даже сами дома, которые были самые ветхие во всей деревне. Мужчина по имени Рик, стоял на пороге в дождевом плаще, спрятав руки в карманы и разглядывая творящийся вокруг хаус. Не было сомнений, что дождь не прекратится в ближайшее время, и это ужасно пугало всех жителей, из-за чего многие уже два дня назад собрали вещи и покинули свои дома, не желая умирать вот так, когда их дом снесет потоком бешеной воды. В небе сверкали молнии, не прекращая, и если бы не ливень, обязательно бы начался пожар. Нужно было покидать дом, спасаться от стихии, но Рик упорно откладывал этот момент, и вот пришел день, когда он остался один в этой деревне. К нему заходили соседи, предлагая уехать с ними, но он отказался, и сейчас даже не знал - зря или же нет. Что он искал в этом хаосе? Вдохновение? Смысл жизни? Или же смерть?       Дождь безжалостно бил по телу, с плеч и головы стекали целые потоки воды. Словно человек, унесенный в море, на ветхой лодочке, которая вот-вот потонет. Потонет вместе с ним, потому что путей спасения уже нет. Это безумие - сама природа, оставалось лишь уповать, что он выживет, но его это, к ужасу или к счастью, трогало излишне мало, а смертником он, отнюдь, не был. С оглушающим грохотом вода смыла часть дома, и Рик отпрыгнул назад от испуга. Пугающе, леденящий страх окутал сердце, но мужчина упрямо шагнул обратно под дождь, словно бросая стихии вызов, призывая: «Я до сих пор здесь, и не собираюсь уходить. Давай же, убей меня». Видимо, не зря в семье его считали безумцем, а ведь он всего лишь отказался жить по их правилам. «Правила созданы, чтобы их нарушать» - у него никогда не было сил, чтобы нарушить хотя бы одно. Он был похож на переломанную куклу, когда сбежал из дома, вот только это не помогло залечить раны. Он стал своеобразным отшельником, неосознанно видя себя тем самым нарушителем правил. Поздно было рушить правила, когда они уже разрушили и сломали тебя. Он этого не знал, а когда понял - было слишком поздно. Справиться с последствиями он не мог. А может быть и не хотел. С того самого момента, когда брат сказал ему, что из него ничего не получится, он начал сдаваться, отступать, молчать, сомневаться в своих действиях, и так до тех пор, пока любая мысль сделать что-то не начала приносить ему физическую боль. Вот и сейчас он был в центре коллапса потому, что боялся принять решение. Глупо? Пожалуй, тут нужно слово посильнее. Он не знал, как называются люди, подобные ему, но знал, что умирают они самой отвратительной и позорной смертью. Впрочем, другой смерти он и не заслуживал. Он не сделал ничего, чтобы избежать этой ситуации, разве есть у него право жаловаться? Поэтому он молча терпел хлещущий его через плащ дождь и смотрел, как вода сносит перед собой абсолютно всё. Сильная, волевая и страшная стихия. Завораживает. Если умереть от того, что его унесет эта волна, он даже не совсем против. Он почувствует столько боли и отчаяния, что, возможно, на мгновение или несколько минут, пока его не убьет поток или он не врежется головой во что-то острое - он захочет жить. По-настоящему, а не так, как сейчас.       Вода подбиралась ближе с каждой прошедшей минутой, а Рику казалось, словно гора, на которой стоит его дом, вытягивается, будто хочет подарить ему шанс прожить ещё немного. Это уже от голода и одиночества у него голова кругом идёт. Еда кончилась ещё три дня назад, перед отъездом (или лучше сказать отплытием) его соседи дали немного еды. Она кончилась быстро, и он снова голодал. Не было смысла экономить, ведь вода достанет его рано или поздно. Что ж, он был человеком, жаждущим свою смерть. Не от того, что изменить ничего нельзя, а от того, что он не имел на это сил, не хотел, не горел идеей жить по-другому. Легче было сдаться и ждать смерти, отрицая то, что он отвратителен и слаб даже для таких, как он. Он не бросился в воду самостоятельно, чтобы умереть, нет, он ждал, когда вода сама дойдет до него и убьет. У него не хватало мужества даже для того, чтобы покончить со всем этим.       Вода бушевала, прибывала всё быстрее и быстрее, дождь бил по плечам и голове, плащ уже едва ли помогал, а ноги были по щиколотку в воде. Немного, ещё немного. Ему уже нет смысла жить, он своё прожил, ничего не вышло, он хотел прекратить свои мучения.       Волна сбила его с ног неожиданно и резко. Он закричал, и вода тут же залилась ему в рот, он закашлялся, но было бессмысленно, его уже уносило, вода попала в дыхательные пути, глаза едва ли видели что-то в мутной воде. Он лишь зацепил взглядом, прежде, чем упасть в воду, как с крыши дома упало что-то большое и черное прямо в воду.       Руки неосознанно начали грести, пытаясь выплыть, спастись, но в голове не было ни одной мысли. Он был на грани смерти, но так и не почувствовал этого сильного и яркого желания жить. Опустив руки, он погрузился в воду, которая с жуткой скоростью несла его вместе с обломками, грязью и вещами, брошенными людьми. Вскоре его что-то сильно ударило по ноге, и он почувствовал, как медленно гаснет сознание. Умер он спустя три минуты, как волна унесла его. Тело найдут через несколько недель, но не сумеют опознать. Всё, что было связано с Риком, исчезло в хаосе природной стихии, как и сама деревня, где проживало около пятисот человек. ***       Первое, что было осознано, так это то, что слишком ярко. Вторым было странное тепло. Третьим пришли воспоминания. Расплывчатые, непонятные, не вызывающие никаких эмоций. А четвертым захотелось узнать собственное имя, но оно болталось в голове, словно заигрывая и всё никак не желая попадаться ему. Оно существовало, но вспомнить не было возможности.       Уперевшись руками во что-то твердое, мужчина сел, медленно открывая глаза, будто если он сделает это более резко, его ударит неизвестная сила. Рядом, сложив белые крылья, сидел мальчик, копаясь чем-то вроде белой длинной штуки в в чем-то мягком и пушистом.       Заметив, что мужчина пришёл в себя, ангел посмотрел на него и задумчиво усмехнулся.       - На этот раз быстро, - сказал он.       - Что? - нахмурился мужчина, ничего не понимая, но почему-то чувствуя себя на своем месте рядом с этим мальчишкой в этом странном зале.       - Быстро, говорю, в этот раз ты вернулся, - терпеливо повторил ангел, и его крылья раскрылись. Взмахнув ими, он тут же оказался на ногах и протянул мужчине руку. - Вставай, отчёт не ждёт!       Мужчина хотел было спросить, что происходит и кто он такой, кто этот мальчик, но не смог заставить себя и рта открыть. Вместе этого он поднялся, не воспользовавшись подставленной рукой, чем, кажется, обидел ангела.       - Вот ведь! - фыркнул тот, скрестив руки на груди. - Всего тридцать лет на земле, а уже не узнать!       - Не узнать?.. Так ты знаешь меня? Скажи моё имя! - тут же бросился к нему мужчина, но ангел вновь взмахнул крыльями и мгновенно оказался за его спиной. - Скажи мне, где я! Что происходит?       - Отчёт! О-т-ч-ё-т! - медленно пропел ангел. - Мы должны обо всём рассказать Богине!       - И там я всё узнаю?       - Верно мыслишь! - улыбнулся ангел, но в улыбке этой не было ничего веселого, лишь одно смирение и тоска.       Под ногами простиралась мраморная дорожка, ведущая всё дальше и дальше от места, где он очнулся. В ушах гудел ветер, слышался отдаленный звон, словно из глубины воспоминаний, а ангел уверенно шел вперёд, словно ничего не слыша. Ангел... А ведь он сразу понял, кто это. Значит ли это, что он тут уже был? Действительно был? Но как? Это ведь... рай? К какой Богине они идут, и что значит «отчёт»? Столько вопросов, и мужчина знал, что не получит на них ответы, пока не увидит Богиню, к которой столь нетерпеливо его вёл ангел. На вид он был ребёнком, но в глазах клубилась тяжесть вечной жизни на небесах. Тяжесть жизни в раю? Какие несуразные мысли! Но, несмотря на это, внутри появился огонек неизвестного сожаления...       Незаметно за мыслями, они дошли до высокой трёхметровой двери в конце своего пути. Мраморная дорожка разделялась здесь ещё на четыре стороны, но ангел знал, что их ждут именно за этой дверью. Он мельком взглянул на мужчину, и в его глазах мелькнуло что-то необычное, что-то, чего не должно быть во взгляде ангела.       Ангел прижал ладонь к двери, и та тут же, словно пушинка, распахнулась. Они вошли внутрь, и мужчина задержал дыхание.       Солнце, которое перекрывали облака, ярко светило, превращая белые пушистые облака в переливающиеся во все цвета радуги, и не было сомнений, что эта игра устроена той, которая здесь проживала.       Дверь за ними тяжело захлопнулась, обрубая выход, и тут мужчина увидел, как прямо над ним пролетела шелковистая ткань. Он поднял голову, и остолбенел. На качелях, сделанных из самих облаков, раскачиваясь с невероятной силой, каталась девушка. Подол её длинного белоснежного платья кружился в воздухе, и порывы ветра от него приносили с собой чарующий аромат чего-то волшебного. Длинные темные волосы покорно лежали на плечах хозяйки, не мешая ей отдыхать. Но стоило ангелу сделать ещё один шаг, как качели замерли прямо в воздухе, на высоте пары метров над ними, и девушка резко обернулась. Её ярко-зеленые глаза проницательно впились прямо в глаза мужчины, и он снова вспомнил, как двигаться.       Отпустив качели, девушка мягко слетела вниз и, едва её ноги опустились на твердую поверхность, как она резко бросилась в объятия удивленного и пораженного её красотой и каким-то привычным рядом с ней чувством мужчины. Он крепко сжал её в своих руках, сам того не контролируя, словно привыкший, и почувствовал, словно вся его жизнь снова начала свой ход. Это нельзя описать словами, он чувствовал, будто огромная ноша спала с его плеч, а всё, что было когда-то, исчезло, стало таким неважным, и чувство легкости и счастья наполнило его с первым же вдохом прекрасного аромата её волос. Облака расступились, и яркие лучи солнца осветили их, окутывая теплом и мягким чувством уединенности.       Неизвестно, сколько они так простояли, но ангел, про которого благополучно забыли, вдруг хлопнул крыльями, привлекая внимание, и девушка, будто нехотя, отстранилась, обернувшись к мальчишке.       - У нас мало времени, - сказал он, и в его голосе так и сквозило сожаление вперемешку с раздражением, которое он отчаянно пытался скрыть, впрочем, Богиня ничего не заметила.       Она только торопливо кивнула и повернулась обратно к растерянному мужчине. Он не знал ни своего имени, ни своего прошлого, ни своего положения, но в сейчас он чувствовал, что стало для него самым главным - эта девушка безумно дорога ему. Когда он отпустил её, это отразилось в нём почти физической болью, что было так странно и чужеродно, но он не придал этому значения.       В изумрудных глазах плескались беспокойство и страх, и что-то ещё, непонятное, неопознанное, но сильное и едва ли не невыносимое. Он отвёл бы взгляд, но словно оказался заколдован. Затянут в омут. Он ощущал затылком пристальный взгляд ангела, но не мог заставить себя повернуться к нему.       Её глаза блестели, переливались в лучах солнца, волосы мягко щекотали кожу, и он не заметил, как она приблизилась слишком близко. Внутри что-то всколыхнулось, и он отпрянул с такой резкостью, что не удержал равновесия и упал. Девушка рассмеялась, и он снова задержал дыхание, смотря на неё снизу вверх потеряно.       - Каждый раз ты такой одинаковый, - неожиданно произнесла она, и её голос нежной мелодией окутал всё пространство, отдаваясь эхом даже после того, как она умолкла. Ангел смотрел на них стеклянными глазами, выжидая чего-то.       -Вы знаете меня? Скажите моё имя! - вскинув голову, он потянулся и вцепился в подол её платья. Девушка склонила голову к плечу, насмешливо рассматривая его.       - Ирид. Да, я знаю тебя. Ты мой... - внезапно она оборвалась, а ангел тревожно шагнул к ним.       В то время, как мужчина отчаянно пытался вспомнить, где бы ещё мог слышать это имя, девушка отшагнула от него и взмахнула рукой, и он мгновенно взлетел на ноги.       - Мы встретились вновь спустя столько времени... Идём, проведём отведенное нам время с пользой, - девушка протянула ладонь, и Ирид быстро сжал её руку, едва успев это осознать.       Он почувствовал себя полным, как никогда, стоило лишь единожды коснуться её, и сейчас, когда она вела его к тем самым качелям, он не мог заставить себя думать о чём-то ещё, кроме её красоты и своих чувств, которые накрыли его безжалостной волной.       Весь воздух полнился её невероятным ароматом, и вместе с тем, как он попадал в его легкие, он становился всё более зависимый. Она взмахнула ладонью, и качели опустились к ним. Он не спешил садиться, однако она улыбнулась так обворожительно, что отказать стало невозможно. Едва он сел рядом, как качели взлетели вверх, и он дернулся, чтобы не упасть, но неожиданно твердая рука перехватила его за плечи.       - Ты всегда их боялся, - улыбнулась девушка, прикрыв глаза. Он, сам того не контролируя, лишь кивнул. Вопрос растаял на языке. - Каждый раз пытаешься найти причину, чтобы не кататься...       Она вновь и вновь говорила это «всегда», «каждый раз», и создавалось впечатление, словно они знакомы уже не одну сотню лет, но «каждая» встреча для него - первая.       Когда качели поднялись на максимальную высоту и стали катиться назад, его будто ударило по голове - перед глазами пронеслась целая жизнь, и он не знал, кому она принадлежала и что это значит. Он обернулся с вопросом к Богине, но та лишь загадочно улыбнулась ему и снова качели взмыли вверх. И с каждым разом, когда они откатывались назад, в голове происходил взрыв, перед глазами проносились сотни жизней, и от этого уже безумно тошнило, как и от того, что он начал догадываться. Каждая жизнь, пролетавшая у него перед глазами, была безумно несчастна. И с каждым немым вопросом улыбка девушки становилась всё шире, ярче... безумнее. Когда качели вновь качнулись, Ирид предпринял попытку выпрыгнуть, но тут он увидел, как волна бесконтрольной стихии подхватывает тело мужчины и уносит его с обломками всё дальше, как кожа синеет, и как тело покидает жизнь с каждой секундой. Он почувствовал острую боль в груди, и резко вдохнул, словно эта вода находилась в его легких прямо сейчас.       - Ты всегда такой одинаковый, - снова повторила девушка. - Прелестно, просто прелестно!       Ветер шумит в ушах, когда мальчишка летит вниз с крыши здания, покорно закрыв глаза. Солнце обжигает кожу, когда посреди пустыни странник падает на раскаленный песок от усталости и медленно умирает. Сердце бьется, как бешеное, когда машина летит прямо на человека. Яркая вспышка, и взрыв отнимает жизнь. Острая боль, и кровь течет из уголка рта, а тело падает на холодную землю, а вор забирает кошелек и сбегает.       Больно. Страшно. Отвратительно. Бессмысленно. И всё это повторяется из раза в раз, и нет никаких сомнений в том, что всё, что он видит - то, что было с ним в прошлых жизнях, после которых он так же возвращался к ней, чтобы она повеселилась над его шокированным и полным ужаса лицом, чтобы снова... и снова... и снова...       В полной тишине сознания прорываются слова, будто сквозь толщу льда. «Для этих существ наши жизнь - игрушки. Они развлекаются, мучая души до тех пор, пока от них не останется даже маленького осколка. Но ты не такой, поэтому твои мучения...» -       Ты такой одинаковый! Никогда не меняешься! - смеётся Богиня, и на этот раз в её голосе прорывается раздражение.       Словно дети, которые радуются, когда ломают что-то, восхищаясь своей властью. Они злятся, когда им не удается сделать задуманное, когда жертва сопротивляется... Ирид чувствует, как раскалывается голова, как страх, ужас и боль всех его прожитых жизней наполняет его сердце с жестокой быстротой, он не успевает сделать вздох, когда новая боль пронзает сердце. Сквозь звон в ушах он слышит смех.       Он вспоминает их первую встречу. Он был полностью очарован и заворожен. Влюблён всем сердцем, и после этого всё, что он знал - была лишь боль.       Нет в мире ничего бесконечного, и его силы закончились тогда, когда слепая любовь исчезла. Богине это не понравилось, и она стала стирать его память каждый раз, чтобы боль, вернувшись к нему, была в разы сильнее. Толкнуть в омут, а затем заморозить его, не дав и шанса на спасение.       «Мало времени» значило лишь то, как быстро он почувствует ложь. Как быстро ей надоест с ним возиться.       Удар в спину отдается болезненной пульсацией по всему телу, он падает с качелей, но не приземляется на твердый мрамор. Он пролетает через густые облака, и смотрит, как сверху, провожая его взглядом, улыбается Богиня, а её изумрудные глаза переливаются красным на солнце. Он летит с небес без возможности спастись, и вся жизнь, которая струилась у него по венам, замерзает.       Этот круг бесконечен. Он в ловушке. До тех пор, пока она желает, он будет умирать и возрождаться, страдать и мучиться. Внимание Божеств не благословение. Это самое настоящее проклятие...       Закрывая глаза, он принимал свою судьбу, но внезапно его тело кто-то подхватил, и он распахнул глаза, потрясенно рассматривая ангела, который стискивал зубы, удерживая его в своих руках. Его облик изменился, и сейчас мужчину держал в руках прекрасный юноша с белыми, как снег, волосами, а его золотые глаза блестели чистотой и страданием.       - У нас мало времени, - сказал он, и эта фраза внезапно отдалась внутри Ирида чем-то невероятно тёплым. Улыбка неосознанно появилась на губах.       - У нас всегда его мало, - ответил он тихо.       Друг, самый надежный товарищ, которого из его воспоминаний стирали с особым усердием. В игры божеств нельзя вмешиваться, но разве может что-то нарушить крепкую доверительную связь между двумя душами? Несмотря на опасность, ангел вновь и вновь предпринимал попытки спасти искалеченную божеством душу, рискуя своей жизнью, и каждый раз, вновь и вновь теряя и обретая друг друга, они мирились с тем, что так будет продолжаться всегда. Если бы только... небеса были бы к ним немного благосклонней, отпустив доживать свою жизнь на землю, где нет никаких кандалов.       Одна жизнь, но счастливая, нежели сто жизней терзающих душу.