<...>

<———***———>       Тик-так. Тик-так.       В помещении пастельных цветов было довольно тихо и спокойно. Умиротворяюще. Не могу описать то, насколько здесь было спокойнее. Кабинет психотерапевта был одним из двух самых спокойных вещей в её жизни. Везде, везде этот шум и гам. Люди. Много людей. Они повсюду, они повсюду говорят, косятся на меня, а я стараюсь вернуться в состояние покоя побыстрее, игнорируя все те взгляды и разговоры за спиной. Но всё равно, от этого на душе как-то... Погано. — Хара-сама, я понимаю, вы очень любите тишину, — Нарушил молчание добродушного вида мужчина средних лет, сидящей передо мной за столом. — Но у нас приём всего час, прошло уже минут 20, нам следовало бы начать.       Я непринуждённо оторвала взгляд от стены и окна, из которого лился тёплый, мягкий, согревающий свет апрельского солнца. Желания двигаться или что-то говорить не было абсолютно. Это казалось излишним. Мне давно уже кажется, что сколько бы и что бы я не говорила, никакие слова... Никогда не смогут описать всё то, что я думаю и чувствую. Всю ту.... Глубину чувств, что в которую я падаю каждый день.       Изо дня в день, всё для меня одно и то же. Нежелательное пробуждение от прекрасных или расслабляющих по крайней мере, грёз. Пересилить себя, чтобы подняться с футона. Умыться холодной водой, почистить зубы. Выслушать от опекунов, что она должна хорошо учиться, чтобы поступить куда бы то ни было и стать прилежной женщиной, хорошим членом общества. — Хара-сама?       О нет, я снова отвлеклась. Взгляд снова сфокусировался на миловидном мужчине средних лет. Классический японец. Интересно, чем он занимается в свободное время? У всех нас есть тайны, какая его? Может, у него любовница, с которой он изменяет каждый день после работы своей жене? Или только по Средам? А может он посещает мейд-кафе с зеркальными полами, где видно нижнее белье официанток? Мир так разнообразен как и люди в своих чаяниях.       Почему я не такая? — Простите, Оджиро-сама. — Мой голос был тихими и немного осипшим от неожиданной фразы. — Так, о чём мы говорим сегодня?       Доктор долго протяжно посмотрел на меня. Я хотела бы поёрзать и принять чуть более удобное положение, но воли как-то... Не было на это. Я люблю называть это когнитивным ступором. Я просто замираю и замолкаю иногда, как сейчас. Я не знаю, что сказать в таких ситуациях или как себя вести и поэтому я часто могу проигнорировать чей-то вопрос, потому что просто не знаю, что на него мне следовало бы ответить. Также и с движениями. Я могу просто в процессе этого замереть. Потому что я просто... Не хочу двигаться. Это такое... Странное, сковывающее чувство. Нет, я могу начать двигаться.       Но зачем? — Начнём как обычно, — Доктор сел поудобнее, взяв ручку в руки, очевидно, готовясь записывать свои примечания к моей речи. — Как вы провели выходные?       Выходные, да? Что я делала в эту Субботу и Воскресенье...? Где я вообще была?... Ах да. — В Субботу я, — Голос мой был тихими и казалось, готовым сорваться. Я нечасто говорю. — Я проснулась около 9 и пролежала в кровати до самого обеда, полностью пропустив завтрак. Тётушке Нимо это не понравилось.       Тётушка Нимо, да... Мой опекун. После смерти моей семьи, осталась только Тётя Нимо и её дочь с сыном, мои двоюродные сестра и брат. Мне кажется, она не слишком была рада усыновить меня и за минувшие года, мы так и не притёрлись друг к другу. — Она наругала вас? — ...Нет, я... Она просто пыталась убедить меня, что так делать не стоит. — Не то чтобы мне не было всё равно на её слова, но мне кажется, никто из них не понимает того, о чём я думаю. — Угум.... — Доктор что-то записал, сделав росчерк в конце. — Что было дальше? — Я, провела весь остальной день в интернете. Больше ничего особенного.       Доктор посмотрел на меня, попутно вздрогнув от холода. — Во сколько вы легли?       Во сколько... Я легла? А когда это было...? В субботу, я легла... А, да. — В три или в четыре часа ночи. — Угум! — Он что-то более активно чем прежде, записал. — Что было в Воскресенье?       Воскресенье. Да. Все были дома, никакого покоя. — Я проснулась около 9-ти и ушла гулять. — Вы гуляли в городе? — Да. — Одна? — Да.       Доктор покивал чему-то, что было только в его мыслях. — Похоже, ваши отношения со сверстниками ни как не улучшились? — Док внимательно посмотрел на меня. Меня напрягает этот взгляд, он кажется дружелюбным, но мне кажется, что на меня давят. Связано ли это с его Причудой? — Нет, они... С ними не о чем говорить. — Но вы пытались? — ...Да, немного, когда мы работали над совместным проектом, я пыталась завязать диалог с ними.       Мой голос пришёл в норму, но всё ещё остался тихим. Я не могу отделаться от некоторого напряжения. У меня всегда на этих приёмах чувство, будто я лгу. Отвратное чувство, что я пытаюсь всех убедить в том, что я больна ментально. Как в те разы, когда я притворялась простуженной, чтобы не идти в садик.       Но я ведь не лгу, верно? Правда? — И у вас не получилось? — Они отвечают мне, но... — В мою речь закралась запинка. — Я всё равно была и остаюсь для них лишь той самой странной девчонкой, что разговаривает с мёртвыми.       Я с неприятием отметила голосом последнее слово. Они — не мёртвые. Они скорее Сны. Давно, ещё когда я была маленькой, я как-то назвала их снами. Потому что они были похожи на сны для меня. А они как и сны были чем-то ненастоящим, не имеющим реальной ценности. Чем-то, что ты видел, и чего больше нет. Лишь с годами я поняла, что и Снами называть их не совсем правильно, но слово давно прилипло к языку.       Доктор тяжёло посмотрел на меня, и вздохнул, его плечи осунулись, а брови опустились. — Сны, да? — Мужчина чему-то покивал, отмечая это в журнале, после чего откинулся назад на кресло, смотря куда-то почти в потолок позади меня. С каким-то нежеланием или неудовольствием он заговорил. — Леди Хара, я понимаю, что вы не ладите со сверстниками, но всё же вам необходимо больше общаться с людьми, Япония в начале века очень страдала от того, что многие Японцы замкнулись в себе и нехотели создавать отношения, общаться с людьми, Японии грозил демографический упадок и только появление Причуд как явления передающегося генетически спас положение. Вы же понимаете, насколько вредно и катастрофично может быть, если вы так и не сможете ни с кем поладить? Вам необходимо больше быть на воздухе и чаще общаться со свертниками.       Ох. Опять эта песня. Я слышу это уже не от первого человека. Неужели никто не может понять меня в этом аспекте? Я много читала, что раньше, Японцы были интровертами по большей части, где же это сейчас? Почему все они стали такими... Неправильными? Неподходящими. — Я понимаю. — Сказала я, даже если я понимаю, это не значит, что я согласна с этим. Люди не понимают меня, я не понимаю их. Всё взаимно.       Доктор продолжил неуютно смотреть на меня, я старалась думать меньше об этом. Эти сеансы ещё имеют смысл, если я уже не пытаюсь открыть свою душу? — Мы продлим приём антидепрессантов, кажется они имеют достаточно положительную динамику, если вы уже даже говорите с одноклассниками.       Да ну? — И Хара-сама, пожалуйста, не пропускайте больше уроки, — Доктор постарался посмотреть на меня строго, но кажется он увидел в моём лице что-то, что сбило с него весь напых. — Я сегодня принял вас с утра только потому, что записанный на 9 утра пациент не пришёл. — Я поняла вас, Оджиро-сама. <———>       С тихим звуком гидравлики, раздвижная стеклянная дверь позади закрылась.       Выйдя из здания больницы, я вдохнула весенний воздух полной грудью. Конец Апреля, красота. Я обвела взглядом всю площадь, подмечая далёкие высотные здания. Токио.. Был и остаётся одним из самых больших и густонаселённых городов в мире. Не то чтобы мне это нравилось. Скопления людей вызывали во мне... Некоторую неприязнь. Они всегда такие шумные, а ещё любят собираться и смотреть, как очередной Герой бьёт очередного Злодея за то, что тот в очередной раз пытался сделать что-то плохое.       Отходя от больницы, я поправила неровно сидящую белую рубашку и помявшуюся синюю юбку. Любовь своих одноклассниц к укорачиваю юбок я так и не переняла. Я читала об этом, видела это, но никогда не могла понять смысла. Поправив и закинув чёрную сумку с учебниками на плечо, пошла в сторону автобусной остановки, фланировать по городу, смотря на суетящихся людей. Ещё один пропуск уроков. Значило бы это ещё что-то на самом деле.       Что сейчас по-настоящему важно?       Наверное, сам момент в котором я нахожусь. Сегодня прекрасное солнечное утро, будний день, пока все сидят на работе, в школе я просто брожу, вдыхаю свежий воздух и не думаю о том, что "важно" по их мнению. Я часто слышу комментарии о своей легкомысленности и плохих оценках, но всегда, когда мне становится хуже, я пытаюсь понять, важно ли это на самом деле?       Важно ли это для меня?       Я медленно брела вперёд. Смотря на высотные здания, что отражали лучи утреннего, согревающего солнца прямо в меня, что было очень приятно, ибо я неожидала, что будет настолько прохладно в одной рубашке. А возвращаться домой... Там сейчас наверняка никого уже нет, но может быть, раз я могу себе сейчас позволить это, побродить немного подольше?       Встав на светофоре, я в очередной раз бросив взгляд на таймер светофора, стала медленно, неспеша, смотреть по сторонам, рассматривая людей и бесчисленный билборды на высотных зданиях. Очередная реклама совершенно ненужной и неинтересной ей вещи, настолько неинтересной, что кажется, она даже не поняла, что это было. Может быть газировка? Или пицца, что пришла со значительной Американизацией Японии? Реклама Геройского Агентства, лицом которого является мужчина носящий джинсы, что имеют настолько "завышенную талию", что она закрывает ему рот. В театре подобного абсурда ей всё чаще казалось, что она действительно спит. Если бы только не тот факт, что она, кажется, уже давно не видела ни одного сновидения, когда клала голову на подушку смыкая веки. Отсутствие сновидений давно воспринималось ею как благодать.       Переходящие дорогу люди выглядили как огромная, цветастая, но такая... Серая, невыразительная масса. В свете того, что все, и так называемые Герои, и так называемые Злодеи и даже обычные люди, все стремились создать какой-то яркий, запоминающийся образ. Все пытались быть индивидуальностями, тем самым, они превращались в часть посредственной, бурой массы, что были похожи друг на друга. Иногда, я даже не могла найти отличий между некоторыми Героями. Чем отличается Всемогущий от Старателя? Два самых сильных Героя мира были отвратительно похожи в своём внешнем виде. И такое было со всеми, кто меня окружает. Все являются серыми, но кто-то серый буквально, ничего из себя не представляя и не пытаясь это скрыть, а кто-то является пустышкой, но в цветастых одеждах и громким поведением.       Герои... Злодеи... Линчиватели. Какая разница?       Она давно задавалась этим вопросом. Интернет отвечал ей, что Герои есть те, кто защищают общество от Злодеев и Линчивателей, тем самым, они напоминали Супергероев из допричудных комиксов и фильмов. Но что насчёт самой сути? Причуды. Особая... Ну, официально, следующая ступень эволюции в генетическом плане, но как новая ступень эволюции дала разным людям своего рада суперспособности? На самом деле, это было столь же абсурдно, сколь это могло быть правдой. Это действительно напоминало эволюцию. У людей были часто как совершенно разные Причуды, так и было множество почти одинаковых. Были те, кто имели полезные и те, что имели абсолютно бесполезные. Некоторые описывали Причуду как мышцу, такую же мышцу, которую нужно качать и развивать.       Этим и отличаются все они от обычных людей.       Обычным людям закон запрещал использовать Причуды, хотя бы потому, что некоторые могли вызвать ими огромные разрушения, что казалось ей логичным. Злодеи есть те, кто первыми начали использовать Причуды с целью наживы. Выкрасть деньги пока ты невидим, заставить с помощью ментальной Причуды одного из клерков вынести тебе деньги из ячейки или в конце, просто вломиться в банк и вырвать все защитные двери, потому что ты сверхсильный.       Но это то, что думает большинство. Мало кто думает о том, что почти сто лет назад, когда Причуды становились всё более массовым явлением, Человечество не имело средств регуляции подобного, ибо ничего не знало об этом. Поэтому оно исследовало. А первые Причудные применяли свои Причуды и в какой-то момент, в общем, они стали использовать это для защиты себя и своих прав. Такие они и были, первые Злодеи. Не столько люди, которым в руки попала большая власть и сила, сколько те, кто просто хотел жить. Мне кажется, это вполне естественно было для них, хотеть жить.       В противовес им появились Линчиватели. Те, кто вершили самосуд над преступниками по начало часто сами водились с будущими Злодеями или другими, кому просто хотелось жить. Но время шло, Причуды попадали в руки и добрых людей, что стали пытаться создать для Причуд не только демонический, дьявольский вид, который продвигался Церковью, сколько образ... Обычного предмета. Пистолет ведь то же может быть использован совершенно по-разному, тем же полицейским для задержания преступника, что использовал его для того, чтобы отнять у девушки сумочку, в которой лежал уже её пистолет, что она не смогла использовать для самообороны. И у них это, вполне получилось. Так, со временем, возникли Герои.       Герои, люди что работают частно или на правительство, можно сказать, продвинутая версия полиции смешанная с шоу-бизнесом. Поэтому мне так мерзко смотреть на всё это. Я точно родилась не в то время, уж лучше бы я родилась в каких-нибудь 1970-ых и умерла бы незадолго до всего, что случилось с Причудами. Все они не пытаются защитить людей на самом деле. Нет, были и идейные, но суть всё та же. Это превратилось в шоубизнес, а где шоу-бизнес - там грязь. Много грязи. Разоблачения, кто с кем спит, кто кого обманул... Всё это в полном размере и даже став больше стало тем, что я с самого рождения могу наблюдать.       Я живу в чертовски отвратительное время.       Я так и не села ни на какой поезд или автобус, молча бредя в сторону дома. Понемногу, вид ухоженного города с его высотками сменился более призимистыми строениями пригорода. Я брела мимо белого забора, выглящего как какоя-то стена. На перекрёстке куда я вышла стоял милый, относительно небольшой магазинчик. Привычно открыв дверь от себя, я зашла в магазин под привычный перезвон стеклянных... Как это называется? Не помню. Оно побренчало, когда я вошла, я шла по уже отработанному маршруту, взяв пачку яблочного сока, неприязно поморщив нос проходя мимо газировки, я пошла дальше. Магазин был ярко освещён светом с улицы, что лился сюда сквозь большие, почти панорамные окна, что были по обе стороны от двери. Кафельный пол в красивую шахманую клетку, не могу, мне очень нравится звук который издают мои туфли, когда я ступаю по нему. Глухой, глубокий звук. Я не люблю привлекать внимание, но этот звук по-своему прекрасен. На полке со сладостями я взяла лишь неприязно похмурила брови. Необычно наверное, видеть меня такой. Я слишком часто имею "никакое" выражение лица со слишком, как вечно шепчут одноклассники "странными глазами". Никогда не смогу их понять, просто карие глаза, неужели с ними что-то не так?       У меня были причины нахмуриться. Я люблю брать только некоторые определённые товары здесь, я почти больше ничего и не ем кроме тех самых продуктов, что я предпочитаю. Глупо, наверное. Но я пытаюсь получить хоть какое-то удовольствие, хотя бы от еды. Моих любимых булочек не оказалось сегодня. Неужели они уже закончились? Кажется, мне придётся взять что-то другое. Ничего из того, что я предпочитаю, сегодня просто нет. Эх.       В итоге, моим выбором стало какое-то печенье в продолговатой, цилиндрической упаковке. На кассе не было очереди, а единственный челвоек ушёл прямо передо мной. Поставив литровую упаковку сока и пачку печенья, я достала карту. На мгновенье, продавец посмотрела на меня как-то не так. Наверное это связано с тем, что я должна быть в школе. Но всё же она ничего мне не сказала, она мне никто, нет смысла об этом переживать. Расплатившись и сложив это в сумку рядом с учебниками, я лишь пошла дальше, отмечая, что сумка бьётся о левое бедро, а сок внутри упаковки плещется. Надеюсь, он не прольётся. Но всё же, я сняла сумку с правого плеча, перевесив её на левое, придерживая длинную её левой рукой.       Мой путь по тротуару возобновился. Дом совсем недалеко.       Я продолжила идти и думать обо всём, куда тянулся разум. Солнце уже было высоко. В такие прекрасные мгновенья как это, я думала о многом. И о прекрасном, как например, о том, что я хотела бы однажды нарисовать свою мангу, которая, как я хотела бы, вызвала в ком-то такие прекрасные, но странные ощущения какие я испытываю сейчас.       И о плохих вещах. Я тоже думаю.       На очередном перекрёстке этого тихого пригорода я посмотрела в сторону города, с его этими бесконечными высотками, что были повсюду, напоминая этим какое-то поле пшеницы, но вместо пшеницы - высотные здания. Я часто смотрю на большие дома, здания, особняки и думаю о том, что сейчас делают все люди там? Там точно есть кто-то, кто есть что-нибудь вкусное, есть те, кто собираются на работу, есть те кто только пришёл с работы. Есть те, кто умирает, есть те, кто занимается сексом. А где-то даже есть изнасилования, убийства, грабежи, где-то кого-то удерживают силой, кого-то пытают, кого-то мучают.       Такие мысли не покидают меня. Я не могу удержать себя от обращения своих мыслей в нечто подобное. Я часто думаю о том, насколько на самом деле жизнь коротка, но абсолютно прекрасна во всём своём мнообразии. Я не хочу думать о том, что есть те кто страдают, есть те кто обездолен. У всех есть свой путь и для меня, созерцать его со стороны, смотря на то, как живут все эти люди бывает очень приятно. Но я никогда не смогу понять почему.       Я иду дальше, туфли на низком, почти не существующем каблуке постукивают о бетон, а я снова в каком-то оцепенении. И пусть я иду вперёд, я всё ещё совершенно неподвижна в самих своих мыслях. Фр-р-р, мотав головой я постаралась сбить это состояние. Но абсолютно внезапно обнаружила себя рядом с памятником, вроде алтаря. Рядом с ним, смотря на него стояла девочка, как кажется, внимательно рассматривая его. Выйдя из задумчивости я обнаружила себя буквально у неё за спиной, что закрывало мне обзор на маленький алтарь.       Подойдя ближе, не то чтобы мне было до этого какое-то дело, я глянула на фото в рамке с чёрной ленточкой. Рядом с фото, на этой досточке стояли две зажжёные свечи и белый плюшевый мишка. Сзади, левее в белом, кирпичном заборе была вмятина. С фото, на меня смотряла милая девочка лет 9-11, классическая японка, каких уже редкость встретить в Японии. Чёрные волосы, по виду карэ с двумя длинными прядками слева и справа от лица. На фото она кажется такой умиротворённой. Кажется, ей не повезло встретиться с автомобилем. Статистика диктует, что ДТП самая частая причина смерти.       Уже догадываясь, я покосилась на школьницу, стоящую перед своим алтарём.       Сон. Та, кого уже с ними нет. Но я всё ещё вижу её. Я давно привыкла стараться не обращать внимание на Сны, что я вижу регулярно вокруг. Некоторые из них выглядят нелицеприятно. Но иногда бывало так, что все смотрели на меня как на сумашедшую, когда я разговаривала с пустотой. Я до сих пор не могу понять иногда, когда я говорю с людьми, а когда со Снами. Иногда они неотличимы от людей.       Я не стала никак с ней взаимодействовать. Сны очень приставучи ко мне. Они говорили, что со мной им хорошо. Что им нравится моя компания. А я люблю уединение. Если я не заговорю и не притронусь к ним, они не попадут под действие мой Причуды. Я всё же имею причуду, разделяя тем самым бытие Причудливой с 74% Человечества. Так уверяет Википедия. Люди думают, что я лишь разговариваю с "мёртвыми", но для меня они давно стали Снами. Когда-то я думала, что они лишь мои Сны. Неповезло.       Дом встретил меня закрытой калиткой. Белый заборчик, такой же белый как и у всех. Чёрная калитка, белый тротуарчик в небольшой двухэтажный дом. После пары щелчков замка, я зашла домой, закрыв за собой дверь. Я сделал вдох полной грудью, стараясь получше распробовать этот запах. Запах дома когда вернулся откуда-то утром. Необычный, уникальный запах. Разувшись я сразу пошла вверх по лестнице, что была сразу справа от входа, уходя наверх. Моя комната находится сразу перед лестницей. На деревянной двери висела табличка, традиционная для Японии, с именем живущего в комнате.       Хара Майя       Моя фамилия осталась со мной, хотя мне кажется, что меня зовут не так. Это чувство давно не покидает меня. Тётушка ещё давно рассказывала мне, что когда я была совсем маленькой и была тут в гостях, я могла не отзываться на своё имя. Интересно, почему?       Зайдя в комнату и прикрыв дверь, скинув сумку на пол, я стала понемногу сбрасывать немногочисленную одежду. Рубашка оказалась на спинке стула, туда же отправилась и юбка и гольфы. Всё равно их придётся стирать. Белые шортики, коричневая майка с принтом какого-то Героя. Понятия не имею кто на ней, она принадленажала раньше Ароме, моему двоюродному брату. Включаемый компьютер мерно шумел, а стандартные надписи свойственные загрузке пробегали по экрану. Прошагав босыми ногами, с наступлением тёплой поры года мы переставили носить тапочки, до ванной, что была буквально следующей комнатой от моей, я вымыла руки, попутно отмечая, что кафель всё равно холодный.       Дверь я не закрывала, достав сок и печенье, налив его в кружку, стала наслаждаться последними доступными мне часами до прихода остальных жителей дома, чтобы насладиться вкусом сока и печенья. Оное, к моему удивлению, было довольно хорошим. Пришлось правда, заесть его парой пилюлек антидепрессантов. Но не думаю, что это отразиться на их функционале.       Минуты покоя блаженны.       Никого, кто шумел бы и говорил что делать. Идеально. <———***———>