заткни пасть

      Звенящим эхом по ванной комнате крадётся звук, кой издала очередная капля ржавой воды, растворившись в аналогично гадкой жидкости в ведре под прохудившейся трубой. Капля за каплей мерзко давят на сознание, заставляя чувствовать себя запуганным грязным тараканом, кой коротает свою жалкую жизнь паразита, забившись в дальний угол дома.       Костлявыми руками Агна сжимает треснутый овал керамической раковины, в глубине кой постоянные обыватели - гадкие мокрицы да чешуйницы.       Девушка всем телом ощущает противный тремор, заглядывает в желтоватого оттенка потолок да на светодиодное светило охристого цвета. Мигает вновь искусственное солнце на крюке.       Глаза Агна нехотя переводит к зеркалу напротив, скалится. Сутуло качаясь да двигая костлявыми конечностями, поднимает с кафеля заранее оставленный кольт. Небрежно посматривает на револьвер да опустив тяжёлые веки, ватно тычит им окрест подключичной артерии.       - Научи меня молиться, добрый ангел, научи: уст твоих благоуханьем чувства черствые смягчи.. - голос Кости возникает почти фантомно, невесомо.       Юная пассия, всматривается в отражение, угрюмо да, как бы, тоскливо утыкается взглядом в лицо юноши, мол, не вовремя ты заглянул, милый.       - Ты заставляешь меня верить в своего Бога, - отрешенный тон голоса с толикой гнилой злобы виснет в душноте, пока Агна прижавшись лбом к желтоватому зеркалу, упрямее вдавливает дуло револьвера в сухую кожу под левой ключицей, - я желаю верить лишь в то, что лоботомия - панацея, я нуждаюсь либо в хирургическом вмешательстве либо в смерти, дабы уничтожила меня и душу мою Геенна огненная, ибо я виновата непомерно. Ощущаю, что я недостойна прощения, друг мой, - наблюдает девушка за тем, как у Кости желваки ходят, а сам он перебирается в пожелтевшую ванную да, не снимая одежды, включает ледяную воду.       - А это вовсе не тебе решать, милая Агна. Забываешь о Том, Кто пришел на землю ради страдающих и сказал: «...бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся», о том, Кто пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию. Тебе жизнь Господом дана, посему не тебе судьбу вершить, - юноша хрипло прокашлялся, ведь прокуренный голос подводит, - ибо без ведома Его с головы твоей ни волоска не упадëт, - мокрые пряди медного цвета волос мешают поднять сонные веки, Костя откидывается на бортики ванны. Знает, что Агна всем существом своим терпеть не может подобные его монологи, посему всë же глядит на неё одним глазом: дрожжит, словно ягненок на скотобойне, а зря.        Будто желчь переполняет артерии, Агна гневно долбит, - нажать на спусковой крючок не решается, - кольт о тело второго ребра. Словно рычит она, опуская голову ниже по зеркальной поверхности, достигая ржавого крана.        - Я сама себе и Бог, и палач, и судья. Сама же себя казнила и помогать своей душе я не в силах. Адов груз вечности вот-вот сравняет моë гнусное тело с землëй, - Агна хватается за голову свободной рукой, пока лицо опускает ниже в раковину, включает холодную воду. Тошно и панически страшно, однако револьвер до сих пор у ключицы.       -Убей себя, но ты не изменишь аккурат ничего. Стараешься убедить себя да окружающих в том, что без тебя по эту сторону почвы ничего не изменится, всë будет так же. Но на самом ведь деле, ты дрожишь при малейшем подозрении о том, что никто не станет страдать о тебе годами. Ты словно тупорылая овца не сознаëшь того, что, разумеется, какое то время близким будет тоскливо, больно, но время пожирает всë до последней крохи, Агна. У тех людей, чье сердце кутает тоска некоторое время опосля твоей смерти, есть семьи, своя собственная жизнь. Пока ты будешь гнить в земле, жизнь будет стремительно нестись вперёд, нещадно стирая и тех людей, которые когда-либо тосковали по тебе. Хочешь привлечь всеобщее внимание на ничтожный миг - флаг тебе в руки, да заруби на носу, что вместо удобрения почвы, ты можешь каждый день быть в центре всеобщего внимания, будучи абсолютно живой. Жизнь в твоих руках, - ванная наполнена почти на половину, и Костя постепенно коченеет.       Двоих заставляет напрячься звук входной двери. Неужели была открыта всё это время? Агна первая оборачивается, нагло оглядывает вошедшую старушку в тёмных одеждах.        Престарелая женщина коварно скалится, когда дуло револьвера уже в направлении черепа. Белки глаз, кои обычно изрисованы алыми лопнутыми капилярыми, ныне украшают пара кровавых брызгов.       - Быстро ведь ты управилась, ангел, - смотрим юноша расслабленно да флегматично.        Швырнув кольт в направлении мёртвой старушки, Агна лениво перебирается в ванную к Косте.