Часть 1

Видение вмиг рассеялось, её отпустило холодом по пальцам. Она шла дальше всё быстрее, не щадя ног пробиралась, но на деле лишь закапывалась. Подошвы кед будто стёрлись, грязь обволокла лодыжки. И если бы это была только грязь... Деревня горела... Нет, здешнее место горело. И небо тоже. Слишком правдоподобная иллюзия. Перед склоном осталась лишь дорожка. Вдоль изб тропинка усеяна серыми костями, оберегами, льдинами. И она побежала, боясь оглянуться на полыхающие чернотой избы. Она всё-таки, решила, что видела, что-то и похуже. Вдруг у подножья склона раздался чистый глас. Зов усиливался. Неровности на стволе пистолета ей вдруг понравились. Она убедила себя, что видела всё: то, чего боялась, и то, о чём и думать не могла. Но не это. В голове зажевало: "Это я". Фигура улыбнулась и махнула, скрываясь там, левее, там, где, кажется, место кончается. Она двинулась точь-в-точь за ней. Место обведено по контуру белым пузырём, а внутри сформировавшиеся спящие похожие друг на друга до одури женские тела. В голове набатом ударило: "это я это я это я это я это я это я это я это я это я" Она увидела что-то новое, что-то выделяющееся даже в этом одиозном мире, она увидела то, чего всегда боялась. А как этого можно не бояться? А вдруг именно вся жизнь до этого была иллюзией, лишь сейчас рассеявшейся? Сердце как на зло не ощущалось. Это её с телами, что были её копиями, роднило. Нет, равняло. Неожиданно вспомнился вопрос будничного теста в лаборатории "Вы играете в игру, чтобы выиграть?" Она тогда долго рассуждала и решила, что нет, не всегда. Но сейчас внутренности скрутились, и она была этому рада: она по настоящему живая. Сейчас, да, она играет, чтобы выиграть. А если она хочет выиграть, то терять себя нельзя, нельзя равнять себя с ними. Нельзя с копиями родниться. — Биоматериал, — плюнула она, растеряев всякую жалость. Мир вдруг в её глазах перевернулся: сила, ей же заточённая в кристалле должна к ней вернуться. Оглядываясь лихо назад, она не могла не решить: задач было много — цель одна. И она сейчас полярно изменилась. Значит, все задачи, привели её лишь только к собственному бессилию. Поворачивать назад поздно, особенно на горе, на которую она взбиралась, желая со всем покончить. Вены засеребрились и без кристалла: она свою силу чует даже отсюда. Все копии должны трепетать, лишь она здесь настоящая, наделённая всем, чем надо. Правы были в лаборатории: "Твоя тяга к силе неконтролируема, потому что естественна" Но она настоящая именно такая. В стенах её души мечутся желтоглазые волки. Кидаясь на стены, они их ломают. Она не против. Толкаясь в стену собственного сознания всё сильнее, она понимает одно: неправильно не быть собой.