Зимнее утро.

Морозное утро. Яркий рассвет предвещает еще более холодную погоду. Башня уже давно разрушена. Сколько прошло, год, два? Не важно. К руинам пришел Нойз, в желтом пальто, с шарфом и все с теми же белыми перчатками. Он начал карьеру актера, довольно востребованного актера, Пеппермен стал популярным художником, Виджиланте открыл сеть забегаловок, бизнес Пеппино начал процветать... Но Нойза беспокоило одно — после разрушения Башни, он не видел Нойзетту. Это очень его беспокоило. Он понимал, что могло произойти и оттого было тошно. Перепрыгнув пару обломков Теодор побрел к более менее похожим на его этаж руинам. Среди них было множество уровней, остатки офиса, старые вещи. — Ну. Где-то же есть хоть что-то ее? — спросил Нойз, поднимая огромные каменные кирпичи. "Как я и думал, ничего..." Развернувшись и склонив голову он пошел обратно, как что-то розовое мелькнуло среди разрушенных стен. Нойз стремительно подошел к ним. Разгреб обломки. — Сумка, хех... — Усмехнулся он, взяв в руки старую, но все ту же розовую вычурную сумочку. В голове всплыли воспоминания былой жизни в Башне, как они с Нойзеттой выступали на сцене, как шутили и игрались. Теодор с трудом всглотнул. В горле что-то встряло. На глазах начали наварачиваться слезы. — При любом удобном случае, я словно на сцене наигранно что-то делал, но не в этот раз. — Нойз присел и оперелся на одну из развалин. Он просто молча сидел, держа в руке эту сумку. Пошел снег. Впервые за зиму, и так вовремя. — А вот и снежок. По факту — дождь, так что и тут клише получилось, ха-ха... — Как обычно отпустил шутку Нойз. Еще немного посидев, он поднялся и пошел домой, отряхнувшись. Идя по улице, он то и дело смотрел на розовый аксессуар, открывая новые воспоминания прошлого. Прийдя домой, Теодор положил сумку на тумбочку, вышел на балкон и закурил. Он много думал о произошедшем, много думал о том, что происходит и что произойдет. Зайдя на кухню он открыл холодильник и хотел взять себе выпить, но все так не вовремя кончилось. Упав на кровать, Нойз разглядывал свои руки, потолок... — Порой без бухла и жизнь не та... — Сказал он, повернувшись к тумбочке. — Даже не хочу смотреть, что внутри. И без того больно. Эта ночь была бессонной. Балкон вновь был завален окурками. Вновь больно стало жить без кого-то близкого...