Проблема вселенского масштаба

      У Марины проблема вселенского масштаба: у неё не было подруг. Точнее, две сидели перед ней и со скучающим видом выслушивали всё о её проблемах, но это совсем не то, что нужно Марине! Она мечтала о том, что с поступлением в университет жизнь её наладится, стоит только приложить немного усилий, однако прекрасная новая жизнь так и не началась, хотя прошёл уже целый месяц учёбы.       И вот сейчас Марине очень нужно было выговориться. Аня и Снежана, сидя напротив в кресле, потягивали через трубочку кофе из пластиковых стаканов навынос, обёрнутых жёлтой, под старину, шершавой картонкой. Марина подозревала, что им неинтересно, но разве они смогут отказать в поддержке и посильной помощи лучшей подруге?       Будучи скромной тихоней-отличницей в школе, Марина, пожалуй, смогла подружиться и сохранить эту дружбу с Аней и Снежаной вообще случайно, ведь те совсем не были похожи на неё. Скорее, они представлялись обычными девчонками, со своими друзьями, вечеринками, несделанными домашними заданиями, прогулками до десяти вечера, маникюрами-парикмахерскими и, конечно, комплексами.       В то же время сама Марина — гордость школы, девочка-королева тайм-менеджмента, мамина и папина булочка с корицей. В этом-то и была её проблема, похоже; она хотела превратиться в ту самую «обычную девчонку», но привычка к тотальной ответственности и графику делала своё дело.        — Иногда мне кажется, что меня вообще не замечают, — плакалась подружкам в жилетку Марина, закусывая своё великое горе приторно-сладким розовым маршмеллоу и запивая чаем, куда от души бахнула три чайных ложки сахару.        — А мы что сделаем? — флегматично поинтересовалась Аня, сняв крышку со стаканчика и размешивая остатки кофе серебряной резной ложечкой. Удивительное дело: Марина — оплот правильности и справедливости, человек-классика, пользовавшаяся дома винтажными ложками, а в гостях евшая исключительно по этикету с ножом и вилкой, — вдруг захотела стать современной.        — Что со мной не так? — вопросила в воздух Марина и пристально взглянула сначала на одну подругу, потом на другую. Аня с крайним интересом рассматривала что-то в стаканчике, Снежана упорно рассматривала стену позади Марины.        — Может, всё? — подала голос Снежана, оторвавшись от созерцания невероятно интересной и красивой стены. — Ну, смотри… Ты же буквально из дома никуда не выходишь! И ни с кем не общаешься. Говоришь о книгах и математике. У тебя никогда не было отношений. Одеваешься максимально невзрачно и в то, на что тебе укажет мама, как бабка ходишь. Ты чего от людей-то хочешь?        — Чтобы они хотя бы просто со мной разговаривали, — надула губы Марина. — Хоть иногда! А лучше — регулярно. И ещё отношений хочу.       Минут десять они сидели в молчании. Только над головой потрескивала одинокая лампочка Ильича, разливавшая по комнате мягкий жёлтый свет.        — Придумала! — резко воскликнула Аня. Марина заметила, как сверкнули её глаза — в отличие от того сонного взгляда, с которым она сидела весь вечер, — как дёрнулась её пухлая щека, как осветлённый локон подпрыгнул на плече. — Начнём с внешнего вида.        — Это поможет? — Марину тоже это оживило. Она и представить не могла, что именно придумала подруга, но не будет же Аня советовать плохое?        — Нет, — мрачно подытожила Снежана, недовольно скривив губы. — Как будто проблема только в этом. Хоть с какой внешностью тебя будут замечать, будут с тобой дружить, будут тобой восхищаться, если ты сам в себе уверен, сам себе интересен и можешь что-то дать другим. А если ты пуст внутри, то красивая обёртка поможет ненадолго.        — Книги читает Марина, а умничаешь ты, — хмыкнула Аня. — Начать хотя бы с этого — уже лучше, чем совсем ничего.        — Я согласна с Аней, — пискнула Марина, даже не зная, к чьему мнению ей стоило бы примкнуть, кто из двух подруг был более правой.        — Отлично! — радостно хлопнула в ладоши Аня. Марине показалось, что она сделала это как-то натужно; на уровне интуиции чувствовалось какое-то напускное веселье, но Марина отогнала плохие мысли прочь. — Значит, завтра мы идём в парикмахерскую, ногти твои пока сами приведём в порядок, а потом пойдём по магазинам и подберём классный лук.        — Я не люблю лук, — подняла одну бровь Марина.        — Ну, в смысле образ. Из одежды. — Фыркнула Аня. — Чего ты докапываешься до слов!        — Но завтра суббота, у меня были свои планы, — возразила Снежана.        — Отменишь планы ради подруги, — парировала Марина, состроив обиженную моську. — Это же только один раз.       Снежана тяжело вздохнула; по взгляду можно было понять, что этих двух несносных девчонок она воспринимает как шапито под её руководством, потому что в такие моменты именно Снежана — глас разума в их импровизированной команде по перевоспитанию Марины.       Следующий день у подруг пролетел незаметно. С самого утра Аня потащила Марину в салон, и тайной поклоннице поворота «она сильно изменилась за лето» осветлили несколько прядей и покрасили в лиловый, — так, что Снежана, подошедшая к подругам в обед на фудкорт не поверила глазам.        — Ногти — последний наш этап! — назидательно сказала Аня, подняв указательный пальчик вверх. — А сейчас — отдохнём и за одеждой.       Нельзя отдохнуть на фудкорте и не поесть, поэтому Снежана лишь заказала себе айс-кофе, а вот Аня и Марина закупились по полной: и картошка фри, и салатики, и сладкие молочные коктейли. Несмотря на то, что на дворе стояло начало октября, погода выдалась тёплой и мягкой, перед тем, как впрячься в шопинг, им стоило охладиться.        — Ты б поменьше вредного жрала, Ань, — холодно заметила Снежана, потягивая через трубочку кофе. — Потом сама будешь жаловаться, что в одежду не влезаешь.       Аня недовольно поджала губы и бросила в ответ:        — Если что, я туда утрамбуюсь.       В понедельник Марина — вся такая обновлённая и одухотворённая — отправилась на пары, и подруги с тревогой ожидали вечера, когда с ними будут делиться впечатлениями. Они действительно сделали из Марины ту красотку, которую смогли: светлое каре с лиловыми прядями, пушистый лиловый топ и укороченная кофта из того же комплекта, свободные тёмные кожаные штаны и чёрные лоферы на массивной подошве. «Ах, как будто со страниц модного журнала сошла!» — твердила Аня в примерочной, когда собственноручно собрала Марине этот образ, и Снежана отметила про себя, что не так уж они обе были рады, но, кажется, сила шопинга так поглотила их, что обе не заметили фальши друг друга. Перед парами Аня добродушно накрасила Марину своей косметикой, ведь у той сроду ничего не было, кроме бальзама для губ.       Наступил вечер, и девушки — кажется, по новой традиции — собрались у Марины дома. У Снежаны, как у самой благоразумной, даже запасные ключи от подружкиной квартиры имелись, поэтому они с Аней пришли, конечно, раньше и даже благосклонно приготовили лёгкий ужин.       Но Марина пришла, взглянула на них и натужно зарыдала, размазывая по щекам мокрую тушь, слёзы и, похоже, сопли.        — Что случилось-то? — аккуратно поинтересовалась Снежана, подставляя упавшей в кресло Марине под правую руку стакан с водой.        — Снежа, они даже ничего не заме-е-е-етили! — сквозь рыдания протянула Марина.       Аня, осознав, что это провал, вся словно собралась и вжалась в кресло.        — А ты пыталась поговорить хотя бы? — продолжала мини-допрос Снежана.        — Конечно! — шмыгнула носом Марина. — Мы поговорили минут пять, а потом они все стали заниматься своими делами и не обращали на меня никакого внимания.       Снежана и Аня переглянулись.        — Почему-у-у-у? Что со мной не так? — снова затянула плач Ярославны Марина.       Аня пожала плечами.        — Наверное, Снежа была права. Не во внешности дело.        — Тогда зачем ты это сделала?! — гневно выпалила Аня, вытирая ладонью тушь со щеки.       Снежана глубоко вздохнула и едва удержалась, чтобы не закатить глаза от тяжести бытия с этими двумя.        — Потому что обе дуры.