Часть 3

Война... Одно это слово заставляет содрогнуться. Одно это слово способно поднять бурю мурашек по всему телу, одно это слово- и сразу пропадает уверенность в завтрашнем дне. Да, война- это страшно. В войне, которую развязали фараоны, обе враждующие стороны были измотаны, но признавать поражение никто не желал. На кону стояла судьба целого народа. Чтобы натаскать свои армии до уровня "Совершенство", фараонам и их воинам приходилось выдерживать изнурительные тренировки и плохой режим. Эксатон придерживался особой тактики: он много раз нападал на город, посылая в походы отряды мумий, регулярно сменяющие друг друга. Эти зачастившие нападения были призваны ослабить Золотую Армию, не каждый человек мог выдержать несколько боёв на дню, а жить в постоянном стрессе и нервозности- значит истощить свой организм. План действовал с переменным успехом. Да, воинам приходилось очень тяжело, бои и тренировки были тягостными. Хуже всего приходилось раненым, ведь, учитывая их индивидуальные силы и способности, каждому требовался особый уход. Раны нестерпимо болели, а поток мумий словно не имел конца. Конечно, Тёмный Фараон терпел не меньшие потери, зачастую, даже большие, и всё потому, что у Золотого Войска была вера. Вера в свои силы, в своего Фараона, в завтрашний день, а чтобы он наступил, они бились, не щадя себя. Хороший коллектив, юмор и взаимовыручка способствовали восстановлению ментального тела, укреплению духа. Именно этот малюсенький, но весомый нюанс не давал плану Эксатона завершиться до конца. Гиксос же из-за всей этой военной суматохи напрочь забыл о себе. Тренировка, битва, тренировка, работа, починка сломанных летательных машин, помощь раненым, разработка новых изобретений- всё смешалось воедино. Было чудом, если бедному парню удавалось чего-нибудь перекусить хотя бы раз в два-три дня, а вот со сном и вовсе пришлось распрощаться. Едва Гиксоса сменяли, юноша сдавал пост и уходил в свою мастерскую и чинил, изобретал, проектировал, засиживаясь то до глубокой ночи, то до раннего утра. Кеферу этот режим жутко не нравился, он даже грозился "выпнуть" воина из армии, но Гиксос знал- в столь нелёгкое время его сила не будет лишней, а значит можно не бояться вылететь в поста. Четыре месяца назад Гиксоса начал мучить сильный кашель, появилась боль в лёгких. Бонусом к этому добавилась худоба и одышка при движении. И весь этот букет у молодого спортивного парня! Но списав недуги на плохой режим дня и скудный рацион, Гиксос не стал обращаться к доктору, пустив всё на самотёк. Он продолжал ходить на работу и участвовать в боях, а болезнь продолжала прогрессировать. Спустя два месяца появились осложнения: худоба усиливалась, хоть изобретатель и вошёл в колею и стал нормально питаться, стараясь набрать в весе, одышка не давала ходить на тренировки, кашель и боль в лёгких беспокоили день и ночь. Однако весь ужас начался после того, как Гиксос, прикрывая ладонью рот во время кашля, заметил на пальцах капли крови. Он был очень напуган этим явлением и незамедлительно обратился к Осирису. Узнав о злоключениях воина, учёный напрягся. В его глазах читалась паника, и Гиксос это заметил. Он понял, что страдает далеко не обычной простудой. В тот же вечер мастер прошёл флюорографию и сделал рентген лёгких, и на каждом снимке было видно некое затемнение на дыхательном органе. Обратившись в платную клинику, Гиксос сделал КТ и результаты были очень плачевными... - Приношу свои соболезнования... У вас рак лёгких, очень запущенная стадия и оперировать уже поздно... Мы можем лишь уменьшить боль препаратами...- таков вердикт вынес высокий немолодой мужчина с седыми волосами и длинной бородкой. В груди сжималось сердце, когда он говорил ужасные слова молодому парнишке с ясным взглядом, который, едва эти слова были сказаны, заметно потускнел. Было больно видеть, как он ошарашено опустил голову и несколько секунд молчал, после чего спросил : - С-сколько мне ос-сталось? - Не больше месяца, юноша, не больше месяца... Почему же вы раньше не обратились в больницу? Готов поспорить, что проблему со здоровьем вы заметили не вчера. -Я... думал, что это просто простуда... На самом деле я часто кашляю, по утрам и после бега иногда захожусь, а про боли... я думал, что это от недосыпа и... ну, в общем... - Мгм, понятно всё с вами... Знаете, гусь тоже думал, что купается, пока вода не закипела,- попытался рассмешить было доктор пациента, но тот в ответ на это лишь слабо качнул головой. К списку лекарств врач приложил свой номер, сказав: - Станет хуже, звоните. Гиксос кивнул, взял листик и на трясущихся ногах вышел из кабинета. Он не помнил, как добрался до Золотой Пирамиды и как отыскал кабинет Золотого Фараона. - Кефер, добрый вечер... М-можно войти?- заглянул он в помещение без стука. Кефер оторвался от чтения каких-то документов и вопросительно глянул на воина. - Да, входи. Какие-то вопросы? Изобретатель молча ввалился в кабинет и упал на пол, едва за ним захлопнулись двери. - Гиксос?! Что с тобой?!- фараон быстро поднялся со своего места, подскочил к воину и сел рядом. Сжимая плечи мастера руками, он принялся трясти потерявшегося друга,- Гиксос, тебе плохо? Объясни, что произошло! Но мастер молчал. Его глаза были широко распахнуты, дыхание сбито. Лишь спустя несколько минут он смог сказать: - Помоги мне, пожалуйста, дойти до стула... Я-я бы не просил, но н-ноги не держат... Кефер поднялся, перекинул его руку через шею и, поддерживая, усадил изобретателя на ближайший стул. Было жутко видеть улыбчивого парня в таком убитом состоянии. Протянув воину стакан с водой, фараон потребовал объяснений. В ответ на это юноша протянул ему снимки и заключение доктора, сказав: - Мне осталось не больше месяца... Сама эта фраза повергла Золотого Фараона в шок. Ноги отказались держать тело, поэтому Кефер тяжело опустился на стул рядом с мастером и прочёл: "Рак легких. Неоперабельная стадия". Было трудно поверить, что это не сон. Глянув на Гиксоса, фараон обомлел: лицо мастера покраснело, по щекам беззвучно текли крупные слёзы. - Гиксос... Ну как же так...- тихо спросил фараон и положил руки на плечи изобретателю, чуть обнимая. - С-сам... ах..вин-новат... ых....Т-ты же...мрх... говорил...с-сходить к врачу, а я-я...- всхлипывал парень. Кеферу было страшно больно видеть картину. Больнее было осознавать, что помочь он уже не может. Оставалось только одно. Молчать. И быть рядом. Кефер поднялся и снова протянул Гиксосу стакан воды. Тот выпил остатки и вытер лицо рукой. - Я могу что-то сделать?- задал вопрос фараон. - Да...- чуть успокоившись, ответил парень,- н-никому и.... ничего не рассказывай... Лео тем более... Не надо мальчишке это знать. Осирису я сам расскажу... Хочу, чтобы для моего наставника моя смерть не была ударом... Никому, Кефер! Никому,- уже шёпотом сказал Гиксос и потряс головой. Кефер плотно сжал губы. Больно. Очень больно. Просидев ещё некоторое время молча, мастер поднялся и на ватных ногах вышел в коридор, оставив Кефер наедине со своими мыслями. Учёный очень болезненно воспринял ужасную новость, схватился за сердце, еле устоял на ногах. Гиксоса словно током прошибло. Он попытался успокоить старика, на глазах которого тоже выступили слёзы. Подумать только, а ведь ещё совсем недавно они вместе работали над новым проектом, спорили из-за мелочей, таскали друг у друга инструменты, чинили машины и лечили воинов. А что теперь? Месяц- это не срок... После этого известия старик раскис окончательно. Он молча сидел на койке и смотрел в пустоту, пока Гиксос искал в коробке с медикаментами успокоительное и пытался убедить старика в том, что всё не так страшно. В то мгновение в помещение зашёл Кефер. Увидев эту картину, он грустно вздохнул и сел рядом с учёным, положив руку ему на плечо. - Господин Осирис, я прошу вас! Не надо! Всё будет хорошо, вы найдёте другого ученика и жизнь снова потечёт своим чередом, вот увидите! Передадите ему свои знания, я оставлю вам свои тетрадки с записями и чертежами. Всё образуется, прекратите плакать, ну право слово! На мне свет клином не сходится, Господин Осирис!- говорил мастер, протягивая старику стакан с валерьянкой, но кажется никто из присутствующих не верил в эти слова. Когда запас воздуха в лёгких закончился ровно также, как и слова поддержки, Гиксос замолчал и опустился на стул перед стариком, глубоко дыша. Дыша через боль. Он переводил взволнованный взгляд то на Кефера, то на Осириса и обратно. Было видно: убеждения не помогли, старик был раздавлен. Тогда мастер набрался смелости и коснулся пальцами шершавых ладоней своего учителя. - Господин Осирис, дорогой мой человек! Всё образуется! За бурей всегда следует затишье... Учёный некоторое время сидел неподвижно, лишь гладил своей рукой неширокую ладонь юноши, после чего потянул мастера за руку и, усадив рядом с собой, крепко обнял, утыкаясь носом куда придётся. Этот мальчишка был ему особенно дорог. Много лет назад парень победил в городской олимпиаде по физике среди старших классов и привлёк Осириса своим нестандартным путём решения задач. Гиксосу был присвоен самый высокий балл. Старик наведался в школу, поговорил с мальчишкой и после выпуска взял ребёнка под своё крыло. Он начал обучать юного Гиксоса всем таинствам различных наук и парень быстро схватывал материал, обладая от природы живым умом. В период войны, когда раненых было очень много, Гиксос первым прибегал на помочь и чуть ли не силой заставлял учёного немного отдохнуть, варил ему кофе, приносил какую-нибудь выпечку и уже самостоятельно занимался пострадавшими. Осирис проникся любовью к воину до глубины души и известие о его скором уходе стала потрясением. Учёный обнимал мастера, орошая его плечо старческими слезами. Всхлипы раздавались на всё больничное крыло, благо рядом не было ни единой живой души. Гиксос не плакал. Кефер тоже, пусть и очень хотел. Прошло минут десять, а Осирис продолжал обнимать изобретателя, сжимая худое тело и поглаживая того по голове. Всё это время в кабинете стояла гробовая тишина, никто не решался её нарушить. Каждому было о чём помолчать. Домой Осирис собирался с тяжёлым сердцем. Собирать сумку ему помогал Гиксос, Кефер стоял в стороне и говорил, что даст учёному два выходных, чтобы тот мог оправиться. И, кажется, впервые слова Фараона никто не слушал, даже он сам... До выхода из Пирамиды шли молча, Гиксос неловко плёлся рядом. Ему было стыдно. Стыдно за свою необязательность, стыдно за потерянного учёного, почти родного отца, стыдно за слёзы Фараона. Возле Пирамиды, под невысокой растительностью, учёного уже ожидала летательная машина и два стражника. Это обстоятельство слегка удивило старика и он перевёл взгляд на Кефера. - Для чего охрана?- дрогнувшим голосом спросил он. - Господин Осирис, при всём уважении к вам, я не допущу, что вы управляли машиной в таком состоянии. Езжайте домой и ни о чём не думайте. Голос Кефера звучал очень твёрдо и Осирис понял- спорить бесполезно. Он вздохнул, сделал шаг к машине и остановился, обернувшись на мастера. Тот от неожиданности вздрогнул и опустил взгляд. - Гиксос... Подойди. Парень встрепенулся и тотчас оказался подле учёного, не в силах вымолвить ни слова. Но это было и не нужно- учёный заключил его в объятья, прижал к себе и зарылся носом в макушку. Гиксос обнял своего учителя за шею. Прерывистый вздох растворился в прохладном воздухе. Стояли они не долго. Последний раз взглянув на фараона и изобретателя, старик сел в салон, за ним нырнул охранник, а другой страж сел на место водителя и активировал двигатели. Спустя пару секунд машина скрылась за поворотом. Гиксос тяжело вздохнул и опустил голову. На его оголённое плечо невесомо опустилась горячая ладонь. Мастер дёрнулся и посмотрел на Кефера, стоявшего рядом: в свете фонарей его лицо приобрело серый оттенок, глаза казались совсем чёрными. Впрочем и Гиксос выглядел не лучше: воспалённый свет лампы огибал его худое тело и делал чётче даже самые незаметные косточки. - Иди домой,- одними губами прошептал Кефер. В его глазах блестели слёзы. Гиксос вздохнул: - Мне нужно забрать сумку и листы с диагнозом. Мужчины зашли в Пирамиду. Каждый думал о своём. Возле лаборатории учёного друзья разминулись: Гиксос искал ключ-карту в кармане схенти, Кефер пошёл дальше по коридору, тихо, почти беззвучно глотая слёзы. - Кефер!- внезапно окликнул его парень. Мужчина развернулся и уставился на мастера. Тот, легко улыбаясь, сказал: - Фараон, это я сейчас должен плакать... Не будьте тряпкой, возьмите себя в руки... В его словах прозвучала укоризна. Верно, плакать сейчас нельзя. Не то время. Кефер быстро вытер слёзы и серьёзно кивнул изобретателю. Тот нежно улыбнулся и скрылся в помещении....