Часть 1

- Вера! Вера, ты мне очень понравилась. - Мы что, уже на “ты” перешли? - Ещё нет, но уже пора. – Он сел на край кровати и хотел ложиться обратно. - Не торопись…. Тесь. – Вера поправила сказанное ею. - Ну, вишь, - ты сама уже хочешь. Вера делала вид, что бездумно ходит по палате, с сознанием своей деятельности, но в то же время осматривала выздоравливающего парня. - Как тебя зовут? Полное имя, – она буквально перебила его реплику своим поспешным уточнением. - Ирафиев Максим Витальевич. 17 февраля, дветысяч… - Не, надо, Макс. Спасибо. – Вера открыла форточку в ближайшем из трёх окон. Она на пару мгновений задумалась, не-то что-то вспоминая, не-то желая ещё что-то спросить. - А, вот чё! Не поняла, Ирафиев, или Ирофиев? - А какая разница? – Максим передумал ложиться, и буквально с этими словами вскочил с кровати. Впрочем, не дожидаясь ответа, сам же и развеял все намёки, на какую бы то ни было разницу. - Вообще-то, если по-хорошему, то надо в документах глянуть. Однако, поскольку сейчас всё завязано на капитале, и более того – всё вообще всё в мире циклично, то и чередование букв в моей фамилии должно быть циклично. По Jus Soli я избрал себе ритмы Саймона Кузнеца, но я не выбрал начальную фазу, так сказать, точку отсчёта. - Так, давай попроще! Мы не на бирже, и не даже в стенах Ганнушкина. - А тогда где же я? Вернее, где же мы? - Очевидно, Макс, что где-то посередине. - Так вот, подобный цикл в теории длится пятнадцать-двадцать пять лет, а я еще не достиг той высшей границы, преодолев которую, я бы отчитался в завершении цикла и приступил бы к его логической итерации. Что же тебя не устраивает в данный момент? – Пока Максим ходил по небольшой комнате, Вера уже присела на его кровать и с интересом поддерживала разговор, не сильно разбираясь в этой теме. - Да, всё меня устраивает! Кроме одного – я не знаю, какую фазу сейчас переживаю. Подъём ли это, или всё-таки спад – к чему готовиться завтра? Просто не бояться завтрашнего дня? Одни, сука, вопросы. - Уж лучше вопросы у тебя, чем вопросы к тебе. Вера взяла со стола его тетрадку и молча, но довольно быстро, пролистала её. При этом, не выпадая из стадии непрерывающегося разговора. - Именно! Поэтому, я пришёл к выводу, что для моего случая (клинического в том числе), возможны лишь два базовых состояния. И если ты, вместе со всей комиссией ещё не поняла этого, то поясню. Если я выбираю написание Ирафиев, то это буквально афазия и отсутствие грамматически связанного нарратива. Написание же Ирофиев, открывает целых три новых пространственных пути. Орто, мета и пара-изомерия, и для меня это как третья и высшая степень свободы в плоскопараллельном движении. Вера не знала, что ответить на такое заявление. Чтобы не конструировать, подобно Гоголю, немую сцену, молчание было быстро прервано. - Ещё остались вопросы? - Да, нет, Ирофиев, всё с тобой ясно. Ясно, как сейчас за окном. Она не соврала. На улице была довольно приятная для осени погода. Кажется, за время их разговора, она малость улучшилась. Всю прошлую неделю шли дожди, но было почти так же тепло. Всё шло к тому, что в помещении станет совсем душно, и придётся идти и совершать моцион. Через дорогу стелилось хризолитовое море Лианозовского заказника. - Тебя что-то ещё беспокоит? – Не унималась Вера. - Я хочу лишь одного! Я желаю, чтобы окружение не помыкало моими чувствами. Этому не место сегодня. - А кто тобой помыкает, как ты выразился? Ты же в ответ не строишь и не мнишь из себя рисовано-историческую личность. - Нет, не строю. Лучшее время для истории – настоящее. - Ну, вот, правильно говоришь. Ты же не Чапаев, пусть я ничего против не имею. Он мне даже нравится. Не Бонапарт. И не…. Не адмирал Нагумо. -…. с шестью авианосцами. – Добавил Ирофиев. - Вот-вот! У нас тут таких целый этаж, а ты что-то жалуешься. - Ничего я не жалуюсь! – Макс отпил из стакана и продолжил ещё спокойнее. - Не жалуюсь. Да, я вообще, здоров. Вера начала кому-то звонить. После минутного разговора она изменилась в лице – со спокойной физии, на лицо, выражающее крайнюю радость. Если бы после словесного указа можно было испытывать экстаз, то это бы выглядело примерно так. Она закончила разговор, и с той же радостью обратилась к Максу. - Через полчаса, тебя здесь не будет. Собирайся. - Как это – не будет? - Не драматизируй, и не придавай этому излишней семантики. - Чего? - Собирайся! Я тоже домой хочу. Дашкин сказал, что у него в отделении здоровее тебя сидят. Убирайся, в общем. - Я же больше не попаду сюда. И ни сюда, и ни в твою смену… - Как будто, ты и не найдёшь меня, без всех этих своих…. Своих…. Не знаю, короче. Вера вышла из комнаты, и хлопнула за собой дверью. Ирофиев завалился обратно на кровать. В страхе или ещё в каком-то ощущении, он откинулся назад. Он пытался вдавить голову в зыбкую поверхность подушки. - Не найду. Вряд ли. Вряд ли тебя найду. В углу, на стене висел с каких-то допотопных времён громкоговоритель в посеревшем и закопчённом пластиковом корпусе. За решёткой был единственный динамик и сбоку выпирала ребристая ручка громкости. По нему обычно объявляли сигнал тревоги, если она случалась. Чаще, конечно в учебных целях. Макс смотрел на него, как бы выпрашивая громкоговоритель вымолвить хоть что – то. По всем положениям, прибор должен был молчать, но именно в этот момент он издал звук. Из хриплой колонки, перемежаясь с каким-то посторонним тихим свистом, женщина-диктор вместо административного объявления, заговорила. - Марк. Следующая Новодачная. После голосового сообщения, тот же треск в динамике продлился еще с пару секунд, а после совсем замолчал. Замолчал, как будто молчал все эти годы. - Да, и не Марк я, вовсе. – Макс прошептал самому себе. Ему вспомнилось, что он здесь всего лишь на выходные. Ему действительно нужно ехать на Новодачную, на учёбу, но через несколько дней, во вторник, потому что в понедельник его группа не учится. - Если я приеду, то это будет совсем ещё рано. Не сидеть же на платформе, тем более, что погода совсем непредсказуемая сейчас. Можно подождать и ещё с полгода – не больше. Туда уже давно тянут и строят метро. Осенью-зимой уж точно откроют. Может, взять академический отпуск и подождать того дня? - Нет. Нет. Это бред полный – я же ездил туда все эти годы и тут прервусь из-за лени, – он тут же вернул себя в чувства. Через стену было слышно, как по коридору, мимо его комнаты прошли несколько человек, но никто не зашёл и даже не постучал. Он выдохнул с облегчения, словно камень с души вывалился. Вслед за ними послышался звук захлопывающимися за ними дверей. Теперь ему стало уже совсем спокойно. Через несколько дней он с новыми силами готов был продолжать работу и свою обычную деятельность. Максим встал и подошел к тому же окну. Он закрыл форточку, поскольку в комнате стало уже совсем комфортно, если не сказать прохладно. Он сделал это, скорее остерегаясь простуды, которая может ослабить и выбить из колеи привычных дел. Подойдя к окну, он увидел, что привычный неподвижный и буквально, родной пейзаж изменился. За окном, не спеша, набирая скорость, проплывал однообразный пригород. 26.07.2023