Обещание

Холодный дождь хлестал по щекам Сано Эммы. Капли скатывались с ее белоснежного лица, падая на серый мокрый асфальт. Под ее обездвиженным телом растекалась огромная багряно-красная лужа крови, пачкая шелковое, белоснежное платье. Небо, затянутое тучами, выглядело мутно и расплывалось в глазах. Руки не слушались. Не было слышно ни единого звука, кроме далеких голосов Такемучи и Сенджу, разрывающих эту пугающую тишину. — Эмма! Эмма! — кричал Ханагаки, склонившийся над ней. — Эмма! — Его слезы капали прямо на лицо и одежду девушки. — Эмма, не закрывай глаза! Ну пожалуйста! — билась в истерике Сенджу, трясущая за плечо неподвижное тело Сано. Эмма видела их размытые силуэты и слышала отдаленные голоса, но не могла ответить и слова. «Доракен… ты видишь это?». *** Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Каждую ночь из раза в раз мне снится Доракен. Но я не могу даже заговорить с ним. При виде его силуэта у меня немеет тело и пересыхает в горле, так что я и слова вымолвить не в силах. Он постоянно стоит спиной ко мне, а как только я пытаюсь к нему приблизиться или схватить за руку, уходит. Уходит все дальше и дальше от меня. Но напоследок он поворачивается так, что я могу увидеть его лицо в профиль, и говорит: «Эмма, позаботься о Майки, тебе одной под силу это. Ты же знаешь, он никогда не попросит помощи, но она нужна ему, ты и сама чувствуешь это». И растворяется в пустоте. А я просыпаюсь в холодном поту со слезами на глазах. Я чувствую свою вину за случившееся и должна исполнить просьбу Доракена. Но я не в силах сделать этого. Я не могу помочь Майки. Прошло два года с момента его смерти, но мне до сих пор страшно вспоминать события того дня. Доракен не должен был умереть тогда, эта судьба была уготовлена мне. Смерть Рюгуджи Кена пришлась на день рождения первого поколения "Черных драконов". В тот день я пообещала Доракену, что всегда буду рядом с Манджиро. Я пообещала, что в момент, когда Майки сорвется, я обязательно спасу его. Точно так же, как Майки спас меня. Но я не сдержала этого обещания. Со смертью Доракена я ушла в себя, забыв обо всех людях, окружающих меня. Вспоминается смерть Доракена с трудом и всегда как в тумане. — Такемучи, Кенчик, уведите Эмму. — леденящим голосом сказал Майки, как только завидел в дали фигуру Изаны. Мы не слышали о чем точно они разговаривали, наблюдая за разворачивающийся сценой через забор, отделяющий кладбище от жилого квартала. — Они будут драться? — спросила я, прискорбно глядя на всю эту картину — Скорее всего. — Почему мальчишки постоянно дерутся? — печально выдохнув и отвернувшись, чтобы больше не видеть всего этого, вновь задала вопрос я. Ни Такемичи, ни Доракен не ответили мне, лишь непонимающе посмотрели на меня, явно не поняв смысл моих слов. Именно тогда, именно в тот момент я дала обещание помочь Майки. Вытянуть его из этой кромешной поглощающий тьмы. Вспоминая сейчас свое обещание, я понимаю, что в любом случае не смогла бы помочь брату. Никто из бывших "свастонов" и друзей Майки не понимает, почему он так поступает. Лишь я осознаю, что он все еще дорожит нами, нарочно отталкивая от себя, чтобы не причинить вред. Как же больно просто видеть это, не имея шанса изменить хоть что-то. Дальнейшие события того дня я помню лишь под пеленой тумана. Рев двигателя чьего-то байка. Доракен, оттолкнувший меня к забору кладбища. Тяжелый удар. Крики Ханагаки. Прийдя в себя через пару минут, я открыла глаза, не понимая, что произошло, и онемела от ужасной картины, которую увидела перед собой. Доракен, уже почти не подавая признаков жизни, лежал посреди дороги, а над ним склонился Такемучи, захлебываясь слезами и что-то крича. Мое тело больше не слушалось меня. Руки тряслись, а ноги стали настолько ватными, что подкосились при попытке встать, и я упала на то же место, где и сидела. Обхватив голову обеими руками, я попыталась привести мысли в порядок, сразу же начиная отрицать реальность произошедшего. Слезы начали душить меня, капая на дрожащие руки, а тело сводило судорогами. И, задыхаясь от собственных слез, я подползла к Доракену, чтобы посмотреть, насколько сильным был удар. — Эмма, ты в порядке? — сразу же спросил Такемичи. Но проигнорировав его вопрос, я схватила руку Доракена, нащупывая пульс. — Э… Эмма… — прошептал Доракен, сжав мою руку, и из последних сил выдавил улыбку. — Прости, что никогда раньше не говорил этого… я люблю тебя. — все также тихо прошептал он, и слезы наполнили его глаза. — Позаботься о Майки, ладно? — сказал Рюгуджи, отпустив мою руку, и закрыл тяжелые веки. — Д… доракен, что ты такое говоришь? Скоро приедет скорая и все будет х..хорошо. — Путаясь в собственных словах и душась слезами, начала кричать я, не желая принимать правду. После этих слов я потеряла сознание от пережитого шока, упав на руки к Такемучи. Последние, что я помню, это Майки и Инуи, подбежавшие к нам. Очнулась я уже в больнице. Со мной в палате сидела Тачибана, дремавшая около моей койки. — Хина? — неуверенно спросила я, потрогав ее за плечо. — Эмма! — встрепенулась Хината, смахивая с себя сон. — Ты как? — Хина, а где я? — Эмма… — неуверенно ответила она — Неужели ты вообще ничего не помнишь? Мысленно вернувшись в тот час, я вспомнила, как мы с братом и Доракеном пошли на могилу к Шиничиро. Вспомнила, как неожиданно появился Изана. А потом вспомнила, как Доракен защитил меня от удара битой. — Доракен! — вскрикнула я. — Что с ним? — Э-Эмма… — начала Хина, но тут же из ее глаз полились слезы и, пытаясь успокоиться, она быстро сказала: — Доракена больше нет с нами… Меня обдало холодом, и слезы невольно потекли по моим щекам. Почему так больно? «Прости меня, Доракен». Стоя перед холодным телом Доракена в больничной палате, я снова и снова разглядывала его, вглядываясь во все черты лица. Его лицо больше не излучало мягкую и добрую улыбку, он погас, слившись со стеной больничной палаты. Его тело было усыпано множеством ссадин, которые я всегда обрабатывала после очередной драке. Больше я никогда не смогу сделать этого. Лучи солнца, проходившие через окно палаты, падали на его бледную кожу, освещая лицо. Он был, как и всегда, красив. «Ты ушел достойно, защитив дорогого тебе человека. Обещаю, я сделаю также, если это будет нужно. Спи спокойно, Доракен». Через несколько дней состоялись похороны Доракена, на которых я впервые за долгое время четко и ясно осознала, что его больше нет с нами. В этот день я в последний раз смогла увидеть Рюгуджи. Умом я понимала, что должна отпустить его и жить дальше. Но чувства, которые я испытывала к Доракену, не давали мне этого сделать. Я не хотела, чтобы он исчезал из моей памяти. Я хотела как можно детальней запомнить и запечатлеть в памяти его лицо. Мне хотелось еще хотя бы раз увидеть его улыбку, предназначенную мне, и блеск в его глазах. Я была последней, кто прощался с Доракеном, стоя над горбом, в котором он лежал, около получаса, словно завороженная, пока ко мне не подошел Майки. — Почему все так вышло? — почти шепотом спросил он. — В моем сне у тебя должен появиться ребенок. Кенчик построит дом. А я приду к вам в гости, и втроем мы будем вспоминать приятные времена, попивая алкоголь. Будем пить допоздна, позовем Мицуя с Такемучи. — в этот момент его голос сорвался и перешел на шепот, зрачки увеличились в диаметре, а дыхание стало затрудненным. — И будем шуметь и веселиться. Разбудим этим ребенка. Ты разозлишься на меня… — Замолчал он, не закончив излагать свою мысль. Я заметила, как сильно дрожали руки Манджиро. Слышать это было невыносимо больно. И сделав огромные усилия над собой, чтобы сохранить спокойствие в голосе и не разрыдаться, я обняла Майки за плечи. — Майки… нам нужно жить дальше. И последний раз взглянув на бездыханное тело Доракена, я взяла брата под руку, покинув церковь. «Я все еще люблю тебя, Доракен». Мне стоило давно вычеркнуть эти воспоминания и продолжить жить своей жизнью, воплотить в реальность все свои мечты и достичь некогда поставленных целей, но с того самого дня я воплощаю в жизнь мечты и стремления Доракена. Я открыла собственный мотосалон и начала мало-помалу разбираться в байках, которые, к слову, никогда не любила. Я знаю, что иметь собственный мотосалон было заветной мечтой Доракена. Вряд ли он обрадовался бы, узнав, что я исполнила эту мечту, но работа в мотосалоне - одно из немногого, что напоминает мне о нем. Раз за разом я пересматриваю альбом с нашими фотографиями, возрождая в памяти каждый момент, запечатленный на этих снимках. Я всегда буду помнить тебя, Доракен. Буду помнить каждую минуту, проведанную с тобой, начиная с нашей первой встречи и заканчивая последней прогулкой. Я буду помнить, как впервые встретила тебя, когда ты пришел в гости к Манджиро, нам было всего по одиннадцать лет. Тогда ты помог мне отнести коробки в кладовку. Честно сказать, при первой встречи я испугалась тебя. Одиннадцатилетний мальчик с татуировкой дракона на виске выглядел устрашающе. Но узнав тебя чуть ближе, я поняла, что ты добрый и чуткий, просто скрываешь это под маской безразличия. После встречи с тобой я больше не чувствовала себя одиноко, Доракен. Я буду помнить, как мы часами гуляли по торговому центру. Я примеряла наряды в магазинах, спрашивая у тебя, идет ли мне этот образ? Ты мало что понимал в этом, но всегда говорил, что к моим медовым глазам подойдет абсолютно все. Я знаю, что ты любил меня. Мы никогда не встречались, но нашу связь нельзя назвать просто дружбой, это было нечто большее. Ты не был романтиком. И ты не из тех, кто будет засыпать девушку комплиментами, тебе чужды такие вещи. Но тебе никогда не было все равно на меня. Доракен, именно в память о тебе я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти Майки. Обещаю. *** Лежа на холодном и грязном асфальте с огнестрельным ранением, Сано Эмма больше ни о чем не сожалела. Она понимала, что помочь Майки не в ее силах, но она знала человека, которому удастся это сделать. Она отдала жизнь за этого человека, закрыв от пули. Этот человек, Ханагаки Такемичи, чьи слезы сейчас капали на лицо Сано. Легкое шелковое платье девушки полностью перепачкалось в крови, а пиджак, накинутый сверху, был изорван в клочья. Рана от пули кровоточила, образую огромную лужу под собой и все больше растекалась по одежде Эммы. Погода предавала событию еще более мрачную атмосферу. Дождь неумолимо продолжает лить. Капли с шумом ударялись о ветви деревьев, стекая с волос и одежды. Люди попрятались в укрытиях, трусливо наблюдая за происходящим. — П… похоже, я скоро умру. — прохрипел Эмма. — Сано! Ты сдурела кидаться под пули! — истерично кричала Кавараги Сенджу. — Эмма! Скорая скоро приедет, я принесу носилки. Ты будешь жить, слышишь? — не унимаясь продолжала она. — Эмма… — неразборчивым шепотом сказал Ханагаки, обняв девушку, и аккуратно положил ее голову себе на руку. — Не переживай! Мы обязательно спасем тебе. — сказал он, неестественно улыбнувшись. Эмма заметила, как сильно дрожали его руки, сжатые в кулаки. — Такемучи, не вини себя, хорошо? Это случилось не по твоей вине, я сама решилась на это. Я дала обещание Доракену. — сказала Эмма и после секундной паузы прибавила: — Ты ведь понимаешь меня, Такемучи? — Да… — Такемучи… я люблю Майки… — снова начала Эмма. — И я любила Доракена. Я хотела помочь своему брату и исполнить обещание, данное Кену. Но это не в моих силах… Зато ты можешь сделать это! — глаза Сано наполнились слезами, которые смешались с каплями дождя и текли по ее аккуратному личику. — Можно мне сказать заезженную вещь? — Конечно. — Позаботься о Майки. — сказала Сано, громко всхлипнув и устремив свой взгляд в темное небо, полностью затянутое тучами. — Конечно! «Доракен, ты видишь это?». — подумала Эмма, потупив взгляд в одной точке. «Скажи мне, я справилась со своей задачей? Я ведь сдержала обещание, данное тебе?» Улыбнувшись последним воспоминаниям о Доракене, она прикрыла глаза, отвернувшись в сторону. Страх неизвестности охватил ее, и она резко подняла тяжелые веки, в изумлении глядя на фигуру перед собой. «Доракен?» — подумала она, не в силах произнести это вслух. «Ты отлично справилась. Спасибо, Эмма». Слезы начали душить девушку. И, делая тяжелые вздохи, она протянула руку, чтобы дотронуться до силуэта перед ней. — Я иду к тебе… Доракен. — произнесла Эмма одними губами. И, схватив Рюгуджи за руку, последовала за ним, облегченно улыбнувшись.