Больно

Как же больно смотреть на прекрасные шелковистые каштановые волосы, заляпанные кровью. Божественной кровью, смешанной с такой ужасной судьбой. Но ведь Хэ Сюань должен быть рад? Его великолепный план, долгие годы, столетия вечной лжи и прошлые страдания. Вся его жизнь связана с этими Ши. Неужели даже родился он лишь для того, чтобы кто-то скинул на него все свои беды? Неужели смыслом его жизни было перенятие страданий и проклятий? Но как же счастливая звезда, божественная судьба? Тёмная, глубокая и до ужаса голодная дыра, что заменила ему сердце, требовала этого. Ей нужна месть. Всё что окружало и наполняло его, все его близкие и любимые пали жертвой ради этого момента. Им нужна месть. Но самому Хэ Сюаню она не нужна. Ему больно видеть агонию Повелителя Ветров. Ему хочется плакать, но на лице лишь холод и безразличие. Ему хочется утереть кристальные слезы, смешанные с темной кровью, но руки тянутся лишь для удара. И так больно было понимать это. До омерзения холодные и бледные руки. Мрачные чёрные одежды. Сверкающая надменностью злобная улыбка. Густые волосы, полностью погрязшие в крови. И яркие золотые глаза. Расплавленный янтарь, что блестит лишь мёртвым холодом. И Хэ Сюаню так хочется вырвать свои глаза, лишь бы не видеть мучений бывшего бога. И так больно было ничего не делать. Ослепительное сияние окутывало Повелителя Ветров, создавая ему очаровательный шлейф, что тянулся за хрупким силуэтом небожителя. Лёгкий аромат цветущей сливы всегда следовал за ним, словно он был олицетворением бурной весны. Звонкий смех всегда слышался из его алых губ, напоминая весёлую флейту. И смотреть на такого Цинсюаня всегда было так больно. Буйные Черные Воды окружали Сумрачные Чертоги. Волны разбивались об острые скалы, продолжали накатывать и вновь исчезали в проклятых землях. Костяные драконы то выныривали, показывая блеск белоснежных черепов, то вновь скрывались на дне, оставляя после себя лишь след пены. Плотная тьма сгущалась в Сумрачных Чертогах, поглощая мрачный замок полностью и никогда не выпуская из своих объятий. И так больно было каждый раз просыпаться в темноте и холоде. Бывший бог, бился в ужасных муках. Словно нефритовая кожа рвалась и истекала кровью. Словно его кости растирались в порошок. Словно его плоть рвалась. Словно... Но рассудок страдал намного больше. Зелено-голубые глаза потухли и потемнели, припухлые алые губы оказались мертвенно-бледны, а кристально-чистые слезы застыли кроваво-красной коркой на щеках. И так больно было слышать его тихий голос, просивший смерти. До безумия красивое ночное небо раскинулось над столицей. Крики и гомон людей стихли, погружая город в блаженную тишину. Огни в домах потухли, а люди ложились спать. Всё было умиротворенно и спокойно. И так легко было отпускать измученного бога в этот тихий мир, осознавая, что он больше никогда не будет страдать так же сильно, как в эту проклятую ночь. -Прощай, Цинсюань.