.

Сильви лежит в темной комнате на кровати, укутанная одеялом и с грелкой возле ног. Она тихо сопит, дыша ртом, и периодически ворочаясь. Улыбчивая женщина в телевизоре показывала зрителям рецепт картофельной запеканки, соблазнительно наклоняясь над духовкой в своем недлинном домашнем платьице. — Фу. — хрипло хмыкнула девушка. Ей не очень хотелось разговаривать, да не то что не хотелось — не получалось. Но не выразить свой протест против такого она не могла. Богиня твёрдо решила переключить канал, но на данный момент это было тем ещё испытанием. Приподнявшись на руках, пыхтя и дрожа руками, она встала с кровати и скинула одеяло. Тело пробрал озноб. Пульт, лежащий на тумбочке подле телевизора, находился всего в двух шагах. Аккуратно ступая, она двинулась вперёд. Каждый шаг отдавался тупой болью в затылке, но дойти было необходимо. — Давай я. — в комнату вошёл Локи, поспешно опуская руки на плечи девушке. — Ложись. Он довёл её до кровати и укрыл толстым пуховым одеялом, чувствуя своими руками дрожь её тела. — Надо поесть. — шепнул ей на ухо брюнет, обдавая своим горячим дыханием. — Поешь пожалуйста. Телевизор мигнул ярким кадром, и на долю секунды ему открылись красные, опухшие от слёз глаза Сильвии. — Си… — повторил он, робко и испуганно гладя девушку по светлым прядям волос и целуя её в разгорячённый лоб. — Пожалуйста. Богиня всхлипнула и слабо кивнула. … Идёт уже вторая неделя, как она находится в таком состоянии. После того, как её и Локи задержали те мерзавцы из УВИ, Равонне потребовалось выведать у Сильвии необходимую им информацию. Девушка, с самого детства невзлюбившая эту жестокую командиршу, конечно, не стала ничего ей рассказывать. Но в итоге это привело к тому, что Равонна совершила поступок, заставляющий трикстершу ещё больше возненавидить себя. В рамках допроса Ренслейер решила использовать жёсткое психологическое воздействие. Сильви посадили на стул, привязали к нему и включили экран. Её заставляли смотреть, фиксировали голову и держали, когда она сопротивлялась, оттягивали веки глаз и не позволяли дёргаться. Заставляли смотреть, как уничтожают её вселенную. Её мир, вместе со всеми родными и знакомыми ей людьми, вместе с её родным домом — Асгардом, и всем тем, что она на тот момент считала родным. Её прежнюю жизнь, её семью удаляли как что-то неважное, как ненужный файл в папке входящих. И пусть этому чёртову видео с удалением уже немало лет, просмотр его не мог не оставить жгучий горем отпечаток в душе девушки. Локи, увидев состояние той, которую он полюбил за последнее время, твёрдо решил сбежать. Сбежать туда, где их не найдёт ни одна УВИшная гнида, где они оба смогут спокойно залечить вспоротые раны и прийти в себя. Выхода нет. Вот и сейчас, находясь в самом глухом и отдалённом городке Мидгарда, снимая небольшую новую квартирку, трикстер не знал, что делать. Сильви становилось всё хуже, к жуткому стрессу прибавилась простуда и постоянные головные боли, и бог не мог смотреть, как плохо его любимому человеку. Принеся чашку теплого бульона на подносе и поставив его на табуретку, брюнет сел на кровать, аккуратно поглаживая Си по спине. Девушка медленно пила питательную жидкость, изредка отрываясь, чтобы сделать вдох. Казалось, она делает это через силу, да это и неудивительно: при болезни аппетит богини напрочь исчез. … Она рыдала по ночам, заново переживая всё то, что переживала она будучи маленькой девочкой. Только тогда она не могла ни плакать, ни как либо выпускать наружу своё горе. Она слишком рано повзрослела, и слишком многое тогда упало на её неокрепшие плечи тяжёлым грузом. Не было ни единой души, кто мог бы поддержать её, да что там — кто мог бы стать ей другом. Ведь живя в пределах апокалипсисов долгие, мучительные годы редко можно найти человека, не умершего бы через пару дней. И это приносило юной девочке ещё больше боли. Почти каждую ночь они вдвоём боролись с жуткими, пронизывающими приступами скорби, захватывающими разум богини коварства. Её приходилось успокаивать, как ребёнка: собирать в охапку на руки и качать, качать, качать… Локи это не было в тяготу. Он хотел как можно скорее вывести девушку из этого изматывающего состояния. Он обнимал её, целовал и гладил волосы, говорил что ему безумно жаль, но что это временные трудности, которые нужно пройти. Он видел в ней себя, и от понимания её чувств в нём просыпалась искренная нежность к девушке. Си утыкалась ему в плечо, высвобождая в солёных струйках все свои тяготы, все переживания и страхи. Наконец под утро, два обессиленных, неспавших и опухших человека засыпали посреди гнездовища кровати, под скомканными одеялами и валявшимися подушками. Трикстер прижимал к себе тихонько всхлипывающую во сне девушку, и, часто просыпаясь из-за чуткого сна, проверял её. Как она спит, не мёрзнет ли, не хочет ли пить. Ему было ужасно стыдно чувствовать себя бессильным в такой ситуации. Господи, если б он только мог исправить, восстановить мир любимой девушки, убить эту суку Равонну и её дружков… Но даже Мобиус не мог ничего сделать. Оставалось лишь утешать. Утешать и надеяться, что рано или поздно богиня справиться со всем этим. «Она сильная.» — повторял себе брюнет из раза в раз, — «И я тоже.» Он за руку водил её в душ и обратно, кормил с ложки, если нужно было, постоянно разговаривал с ней и никогда не оставлял ее наедине с эмоциями. Вызывал на дом лучших врачей, в тайне от неё консультировался с психологом чтобы понять, как лучше поддержать любимую и не усугубить ситуацию. Каждый день бегал в аптеку за таблетками и сиропами, разогревал грелку каждые полчаса, стоял у плиты и искал рецепты полезных при болезни блюд, словом занимался тем — что доселе ему — принцу Асгарда — было абсолютно чуждо и незнакомо. Но ради неё он готов был на что угодно. — Локи…- дрожа прошептала она однажды в перерыве между рыданиями. — Спасибо. Лафейсон слабо улыбнулся. — Я никогда не оставлю тебя одну.