Слово "Баварское" и слово "Смерть"... или "Михаэль, пойдём на скамейку!"

      У вас бывало такое, что вы лежите на кровати и не можете пошевелиться? Что тело сковывает, парализует и вы не двигаетесь до онемения конечностей? И ещё вам страшно. Очень, как после кошмара. И кажется, стоит пошевелиться, чудовище поймёт, что ты не спишь и разорвёт в клочья. От этого страшнее, беспокойство липко ползёт вдоль позвоночника, поднимая табун мурашек. Вот Михаэль ощущался себя в точности так. Вот только он не пробуждался от ужасного сна, нет. Он всё это время бодрствовал, метался по квартире, как пойманная в капкан крыса. Любая крыса знает, что лучший выход из всякой западни — отгрызть себе лапку. Вот только Шток то ли слишком глуп, то ли слишком храбр, чтобы убегать от своей участи. Но он поглядывает на часы.       Сегодня пятница, стрелки часов показывают почти восемь вечера. Скоро он придёт. Это жалкое и мерзкое существо, богопротивный зверь, сметающий на своём пути всё спиртное, этот... Этот... ЭТОТ!..       Раздался звонок в дверь. Михаэль от неожиданности подскочил на месте, сердце бешено заколотилось. Пути назад нет. Но и участвовать в этом он не хочет. Что же делать? Гениальное решение пришло неожиданно. Расстëгивает верхние пуговицы рубашки, немного её мнёт, с заботой уложенные волосы в считанные секунды превращаются в гнездо голубя, щëки горят от пощёчин, пока не стали красными как советский флаг, на плечи мантией ложится плед. В зеркале Михаэль видит не себя, а какого-то бомжару. Или знатно простывшего человека, что ему как раз и надо было. Знатно прокашлявшись в кулак, шоркает в сторону двери, отворяет тут даже не посмотрев в глазок. А оно и не надо, и так понятно, кто за ней.       — Михаэль, пойдём на скамейку! — чересчур радостный Петров стоял на пороге и напоминал какое-то... Даже нет такого слова, чтобы его описать. Растрепанный, с застрявшим в волосах листиком, словно он через дебри пробирался к немцу, в свободной кофте неопределённого кислотно-зелëного оттенка, слегка потёртых от времени штанах и... В сопровождении трёх ящиков "Баварского"... Ебаться в телевизор, он серьёзно собрался это всё выжрать? Благо программист заметил, что Шток выглядит потрëпанно, — Ты... Ты в порядке?       — Да так, приболел немного... — для подтверждения Шток смачно несколько раз кашлянул в локоть, что аж глаза заслезились, — так что пр'ости, Виктор, посидеть сегодня не получится... Вдр'уг ещё заражу...       — Да ничего, всё нормально, можно и в другой раз. Ты главное выздоравливай и если надо что-то, лекарств там, то говори, я привезу.       — Хорошо, спасибо... Я пока пойду, прилягу... Голова раскалывается...       Петров кивнул и, в знак прощания махнув рукой, ушёл, забрав ящики. Михаэль тут же закрыл дверь и упёрся в неё спиной, пытаясь осмыслить увиденное. Три. Грёбанных. Ящика. В прошлый раз он чуть не умер от одного, думая что ему придётся ползти к Дмитрию Сергеевичу и просить пересадить печень, ибо или своя откажет, или он её выблюет. С Виктором надо что-то делать, но один он не справится. Нужно собрать команду...

***

      — Товар'ищи, я собр'ал вас здесь, чтобы обсудить важную пр'облему. А конкр'етно алкоголизм товар'ища Петр'ова.       На кухне сидело трое, включая Михаэля. Лариса кое-как пыталась не заснуть, ибо спустя долгие бессонные дни и ночи она пошла в отпуск и надеялась отоспаться. Но тут меж ней и сном возник ебучий немец и пришлось отложить давнюю мечту в долгий ящик. Противоположный конец стола занял Сергей. Майор целых две недели сидел без дела и возможность выбраться из квартиры и размяться не была упущена. Однако сейчас он пропускал всё мимо ушей и играл с ХРАЗом в "камень-ножницы-бумага", явно проигрывая.       — Меня кто-нибудь собир'ается слушать? — Штокхаузен был оскорблён таким безразличием. Ладно им на Витю плевать, могли его хотя бы выслушать для начала!       — Ой, иди ты нахуй, Шток!       — Солидарна с майором. Вообще, почему ты не можешь сам с ним поговорить и сказать, в чëм дело? Пил-то с ним только ты.       — Вы не понимаете, ситуация достаточно сложная. Виктор' уже не может пр'осто так остановиться, обычные беседы тут не помогут...       — И что ты предлагаешь?       — Ну... В плане этого я и хотел пр'осить у вас помощи.       — Ну ахуеть теперь! — майор возводит руки и очи к потолку, не зная, как выразить свои эмоции. Сидящая рядом Лариса умерла окончательно.       — Я не виноват в пр'оизошедшем! Кто знал, что всё зайдёт так далеко?       — Так, ладно, — Филатова всё же воскресла и, встав с места, направилась к выходу, — Давайте пойдём глянем, как там Витя и от того, что увидим, будем отталкиваться.       Мужчины только пожали плечами и пошли следом.

***

      Петров, как и ожидалось, нашёлся у себя в квартире. Только вот чтобы до него добраться, пришлось взламывать дверь, а после откачивать программиста, который после двух отправился на аудиенцию с Богом. Благо Шток и Лара, как умелые врачи, смогли загнать его душу обратно в тело, а Серёжа донёс его до кровати, ибо на полу лежать холодно. И теперь Витя, укутанный в одеяло и с чашкой чая с лимоном, лежал под заботливо поставленной Ларисой капельницей (откуда она взяла капельницу и нужные препараты? Загадка дыры :Р).       — ...и после той бутылки ты уже чувствовал себя плохо, р'ешил откр'ыть окно, но не дошёл и упал?       — Угу... — Михаэль не мог поверить, что человек за несколько часов способен так измениться. Если Петров до этого был улыбчивым, разговорчивым и вообще солнышком, которое язык не повернулся бы назвать заядлым алкоголиком, то сейчас передним лежал полуживой бледный труп.       — Вить, я вот что тебе скажу, — Филатова села чуть ближе, держа зажëнную свечу (откуда..?), — Слово "Баварское" и слово "Смерть" для тебя значат одно и тоже. Короче говоря — ты спился, — и одним выдохом гасит свечу, пристально глядя программисту в глаза.       — И ч-что теперь делать..?       — Кодировать тебя, дурья башка, хуй знает как, но кодировать. Хотя вариант один у меня нарисовался... — все вопросительно глянули на майора, даже ХРАЗ вылез из перчатки, чтобы послушать, — Мне один парнишка на предприятии рассказывал, что батька у него тоже так прибухивал частенько. Так свезли его какой-то бабке в Сибирь, он там недельку прожил вернулся и уже 10 лет как не пьёт. Шуганый, правда, зато всегда трезв. Может и тебя на пару деньков туда?       — Товарищ майор, как я правильно понял, Вы предлагаете увезти товарища Петрова к чёрту на куличики, оставить там с незнакомым человеком, которого возможно уже нет и который возможно даже не существует? — в голосе ХРАЗа слышалось явное осуждение, жгутики то сплетались в ком, то извивались во все стороны, — Великолепный план, майор. Просто охеренный, если я правильно понял. Надёжный, сука, как швейцарские часы.       — Никогда не думала, что буду соглашаться с полимерными перчатками, но это реально херня какая-то.       — Псина, ты совсем охуел...       — Хе-хе, перчатка матюкается.       — А у кого-то есть план получше, м? Давайте, я слушаю ваши варианты, — в ответ тишина. Плана-то и вправду другого не было, — Вот и я о том же. Короче я у этого товарища узнаю, где эта бабка живёт и мы все вместе едем туда. Согласны?       В ответ кивки. Что же, это путешествие обещает быть весёлым...