Горящий Москвич, почивший ХРАЗ и... Стоп, а где Шток?

      Пробуждение выдалось тем ещё. Всё тело ныло, мышцы сводило, суставы как будто вывернули в обратную сторону. А головная боль, какая же она была сильной! Долбит, как дятел по дереву или как сосед молотком по стене, прибивая злосчастную полку. Лариса кое-как разлипляет веки, в глазах муть, мир покачивается из стороны в сторону, как корабль на волнах. Нос болит, дышать им трудно, под ним – ещё не свернувшаяся кровь. Столкновение лица с подушкой безопасности (слава гусю, что создатель этого катафалка додумался хоть до какой-то защиты водителя в случае аварии) прошло не очень удачно. Но лучше уж сломанный нос, чем что-нибудь другое. Кое-как отстегнув ремень и открыв заклинившую дверцу, Филатова вывалилась наружу и в целях безопасности отползла подальше от машины. Всё окружение немного поплыло, а звуки заглушил неприятный гул в ушах, но радовало то, что она по крайней мере ещё жива.       Спустя неопределённый срок краем глаза была замечена фигура, а точнее две, что тоже вывалились из "Москвича" на манер мешков с картошкой и поползли в её сторону. Первым на землю завалился Нечаев, следом ему на грудь завалился Петров. Девушка на них глянула и даже умилилась с того, как Витя поджал к себе руки, а Сергей в неосознанном порыве натянул ему капюшон по самые глаза. Только вся милота и накатившая умиротворëнность в миг сошли на нет, когда в голову прилетела одна интересная мысль...

«А что с Михаэлем?»

      Кое-как приподнявшись на локтях и перевернувшись на спину, она пыталась сфокусировать взгляд на автомобиле, чтобы если уж не в нём, то хотя бы возле найти немца. Или то, что от него осталось... Вот только увидеть получилось лишь разбитое лобовое стекло и шлейф из помятой травы и вспаханной земли. Шток, по всей видимости, не пристегнулся и во время приземления вылетел. Но где же он? Не мог же улететь так далеко? Или он раньше всех пришёл в себя и отправился искать помощь? Мысли оборвались, когда майор, закинув программиста на плечо, резко хватанул её за ворот кофты и куда-то потащил. Вскоре все три тушки оказались в кустах, а через несколько секунд прогремел взрыв. Сергей отсутствия Штокхаузена не заметил, зато заметил, как подозрительно шёл дым из-под капота. Теперь не было не только Михаэля, но и машины, еды и документов...       — Пиздец...       — Согласна...

***

      — ...и таким образом за сегодня мы должны найти место для ночлега, построить шалаш на первое время, собрать веток для костра и по возможности найти еды по типу грибов и ягод. Кто чем хочет заняться? — Лариса с надеждой глянула на мужчин, но её ждало конкретное разочарование. Виктор сейчас хотел только приложится к чему-нибудь и поспать, а Серёжа тоскливо рассматривал свою левую руку. Беглый осмотр показал, что все трое более-менее в порядке, сама девушка отделалась незначительным переломом носа, майору просто всё тело немного отбило, а у Петрова лёгкое сотрясение, жить можно. Вот только кроме Штока они потеряли ещё и ХРАЗа.       Все, включая Нечаева, напряглись, когда на просьбу ответить, что происходило, когда все были в отключке, не последовало ответа. Кое-как раздвинув створки звезды и перевернув ладонь, их взору предстали сначала вывалившиеся жгутики, а после и сам кусок полимера, который еле успели поймать в полёте. Тот не подавал каких-либо признаков жизни или чего-то отдалённо похожего. Пустив скупую мужскую слезу и удручëнно вздохнув, "труп" затолкали обратно. Конечно можно было похоронить его вместе с перчаткой, но внутри что-то подсказывало, что делать этого не стоит. Вот так они и остались втроём, побитые и без средств к существованию.       — Ладно, можем ещё подумать, где и как искать Михаэля...       — Я за дровами, — Сергей вскочил и пошёл в известном только ему направлении, немного похрамывая и что-то бубня под нос. Лариса лишь закатила глаза: неприязнь неприязнью, но можно было бы хоть как-то сымитировать волнение или нечто отдалённое. Человек возможно ранен или вообще уже мёртв.        — Голова болит... — Виктор, что тем временем сидел под ёлочкой, свернулся в комочек и болезненно засопел. Стало его жалко, до этого был человек жизнерадостным, активный, целеустремлённый, а теперь он проспиртованный ватный комок. Может заметь хоть кто-нибудь, что с ним происходит, удалось бы раньше вытянуть его из этого болота и всё было бы хорошо? Смысла гадать над этим теперь нет.       — Я понимаю, что болит, но помочь сейчас нечем, аптечка сгорела вместе с "Москвичом". Давай ты попробуешь поспать, может быть отпустит немного, — Филатова легонько погладила программиста по волосам в попытках оказать хоть какую-то моральную поддержку. Тот приподнял голову, просверлил пространство безжизненным взглядом и, кивнув, опëрся о ёлочку, прикрывая глаза. Конечно можно возмутиться, почему все должны работать, а Петров, из-за которого вся эта хуйня и происходит, может спокойно спать. А в этом была выгода: на нём была толстовка насыщенного зелёного цвета, фактически кислотного, что даже глаза резать начинало от слишком долгого лицезрения. Но плюс в этом тоже был, её легко заметить. Вот он и будет сидеть на месте в качестве своеобразного маячка, пока другие ходят и ищут ресурсы. Вот Лариса и пошла искать, из чего шалашик строить.

***

      Хотя бы один пункт они выполнили успешно: сейчас рядом весело потрескивал костёр. А вот со всем остальным было несколько туго...       Филатова, вспомнив детские годы, насобирала веток, палок, листвы, мысленно вычислила габариты каждого из них и вымученно, но победно улыбаясь, отстроила шалаш. От дождя может и не спасёт, но от ветра должен. Но как говорится, "каждому гусю – по "Мысли", каждому Серёже – по ебалу!", особенно Нечаеву, который где-то умудрился найти кабана, разозлить его и, в попытках бегства, привести прямиком в их импровизированный лагерь. В итоге большую часть убежища снесли, остальную растоптали и им пришлось впопыхах искать другое место, благо Виктора не забыли с собой забрать. А потом уже не было сил и нервов строить новый.       С едой тоже всё пошло по одному месту. Попадались или одни мухоморы да поганки, или оборванные кусты малины. Пока не голодают и ладно, можно потерпеть. Но вот одну вещь кое-кто терпеть не хотел...       — Почему я, блять, обязан спать с этим алкоголиком в обнимку!?       — Потому что я буду смотреть за костром. На мне костёр, на тебе дополнительный обогрев Вити. И это не обсуждается.       — А какого это хуя не обсуждается!?       Пока майор и доктор драли глотки и пытались доказать каждый свою правоту, сам Витя грелся у небольшого костра, время от времени подкидывая в него ветки. Голова продолжала болеть и крики только усугубляли положение, однако встревать в ругань он не желал, вдруг хуже сделает. Тихонько встал, размялся, решил пройтись, воздухом подышать. И стоило отойти всего на пару метров, как его взору открылась занятная вещь: где-то на горизонте маячили огоньки и отходили столбы дыма. Это были... Дома? Да, дома, со светом, с тёплыми печками по всей видимости. А значит были и люди, а где люди, там и помощь! Они спасены!       Может быть...