Конец. Так сказать, The Final Chapter

      Уёну нездоровилось с самого утра, но он всё равно потащил свою унылую сегодня задницу на лекции. Монотонные речи преподавателей ни единой буквой не оседали в голове, что не особо напрягало студента, ведь ему ставили «автоматы» за активное участие в различных мероприятиях. Была, конечно, парочка принципиально вредных профессоров, но в тот день они пытали других учеников, высасывая их души через соломинку. Не прибавляло радости и отсутствие Сана, который испарился с самого утра, обещая вернуться с пробежки до начала первой лекции, но так и не явил другу свой светлый лик.       В груди странно жгло, объёмная футболка неприятно липла к взмокшей спине, а руки странно дрожали. Чон тихо зашипел и матернулся сквозь плотно сжатые зубы, потому что не мог позволить себе болезненно застонать на всю аудиторию. Он отчаянно бодрился ещё минуту, прежде чем рухнуть лбом на сложенные на столешнице руки. Парень судорожно пытался вспомнить, где он шлялся в последнее время и где мог подцепить такую странную заразу, но ничего на ум не приходило. Всё же, он позволил себе испустить болезненный стон, когда заныло где-то в районе четвёртого позвонка в момент поворота головы. Он улёгся щекой на свои руки и медленно открыл глаза.       Взгляд тут же упал на постоянно сопровождающий его предмет – тёрмокружку, наполненную ароматным вишнёвым Пуэром. Сердце странно ёкнуло. Чон понял, что это знак. Тихо выскальзывая из аудитории, он впервые порадовался тому, что его излюбленное место у окна было занято.       Войдя в чайную лавку, Уён наткнулся на семь любопытных пар глаз и даже не удивился их присутствию. Нет, не сообщал никому из друзей о том, что решил прогулять все оставшиеся занятия и, возможно, подработку, чтобы встретиться с Азалией, просто что-то подсказывало ему, что такое внезапное желание вернуться сюда не могло возникнуть на пустом месте и только у него. Все его друзья сидели вокруг витражного столика, на котором стояли чашки. Те самые чашки, из которых ребята пили чай во время своих визитов сюда. Уён тоже сел рядом, ему пришлось расположиться на подлокотнике кресла, на котором восседал Сан. Парень, кстати, был в той же одежде, в которой он утром уходил на пробежку. Получалось, что он просидел в лавке не менее четырёх часов.       Парни молча смотрели друг на друга, словно надеясь, что хоть кто-то из них знает, почему их всех внезапно потянуло сюда. Но каждый встречался лишь с лёгким покачиванием головы или пожиманием плечами. - Спасибо, что ответили на мой зов, - тихим шёпотом раздался знакомый голос.       Ребята вздрогнули, потому что совершенно не заметили, как и когда Азалия подошла к ним, но увидев её, выдохнули от облегчения. Она подошла немного ближе, встала между сидящих рядом Сонхва и Ёсаном и опустила свои ладони на их плечи. Пак не растерялся и, взяв её ручку в свою, поднёс её к своему лицу, чтобы легонько коснуться губами кожи. Улыбка расцвела на лице девушки, и она ласково погладила парня по щеке. Так она прошла по кругу, касаясь каждого по очереди и получая в ответ либо поцелуй, либо нежное прикосновение… Никого из присутствующих не смущало поведение парней, словно так и должно быть. Никакой ревности. Никаких истерик. Просто откровенное проявление всепоглощающей нежности.       Отойдя от студентов на некоторое расстояние, Азалия посмотрела на каждого с такой щемящей душу надеждой во взгляде, что у любого, на кого сей взор был обращён, непременно кольнуло бы в груди. Настолько отчаянной была та надежда. Но эта надежда постепенно угасала, когда в глазах напротив она не встречала ничего, кроме ожидания.       Горестно всхлипнув, девушка спрятала лицо в ладонях. Каждый их ребят хотел броситься к ней, обнять, утешить… Но никто не мог даже моргнуть, настолько их тела им не подчинялись. - Простите меня, - глухо, почти беззвучно, прошептала она. – Я думала, что вы те, кого я давно ищу… Но, увы, это не так, - она смахнула слёзы со своих щёк. – Я не знаю, как объяснить… Да и не думаю, что это теперь необходимо… Вы забудете обо мне и обо всём, что произошло в этой лавке… Обещаю…       Взмах руки, сопровождаемый манящими зелёными искрами…       Азалия отвернулась, будучи не в силах смотреть на то, как они уходят из её жизни, прощаясь тихим звоном колокольчика, висящего на двери…       Снова уходят…       Её сердце разрывалось на части, а шипучий ком встал в горле, готовый выплеснуться горькими рыданиями. Она не хотела снова плакать в объятьях брата, она хотела, искренне хотела быть сильной, но слёзы уже лились из глаз… Ей думалось, что с годами боль утихнет, что ей станет легче отпускать, но нет. С каждым разом ей становилось лишь больнее… - Как жаль, - вдруг за её спиной. – Жаль, что это они…       Азалия обернулась, мысленно готовя себя к тому, что у неё могли начаться галлюцинации…       Сан сидел на том же месте и глядел на неё. На его лице отражалась вся печаль мира, не меньше. - Это ты? – едва слышно спросила она. – Это действительно… ты?       Чхве немного наклонил голову в бок: - Любовь моя…       Он едва успел подскочить к ней, пока она не рухнула на колени, разрыдавшись так громко и горестно, что у него самого защипало глаза. Пока Сан пытался удержать плачущую девушку, она зло, хоть и слабо, колотила его по груди, крича проклятия на всех известных миру языках. А он позволял, понимая, как необходимо ей выпустить из себя, наконец, эту боль… - Почему? Почему тебя не было так долго?! – кричала она, комкая в кулаках ткань его толстовки. - Прости меня… - Ты хоть представляешь, сколько… скольких мужчин с твоим лицом я встречала, а потом отпускала, потому что они не были тобой?! - Азалия… - Четверых, Сан! Я четырежды прощалась с тобой! - А остальные? – его горячие ладони опустились на её талию и осторожно прижали маленькое дрожащее тело к своему. - Чонхо и Ёсан появились впервые… Юнхо и… и Уён… не знаю… Я не всегда могла найти… их и Минги… Он особенно умело прятался… Сонхва и Хонджун чаще всех… и-иногда одновременно, но… но всегда в разных концах мира… Вы… они никогда прежде не встречались, поэтому в этот раз я подумала, подумала… - Тише- тише, дорогая, - он надавил ладонью на её затылок, опуская голову себе на плечо, чтобы коснуться губами любимых рыжих кудрей. – Как долго меня не было? Лет семьсот? - Семьсот-пятьдесят-восемь лет, четыре месяца и тринадцать дней. - Боже, ты считала дни? - Я считала секунды, но сбилась где-то на миллионной.       Сан хохотнул. Азалия осторожно отстранилась, чтобы ещё раз посмотреть в лицо парня и убедиться, что он действительно здесь. Что он действительно… он. - Прости за долгую разлуку, любовь моя, - его ладонь легла на её щёку, и большим пальцем он стёр слезу с её кожи, - если бы я только мог, я бы вернулся к тебе гораздо раньше… - Я знаю, - прошептала Азалия, ластясь к его руке и целуя открытую ладонь. - Так значит, - Чхве сощурил глаза, - я снова первый? - Ты всегда первый, Сан.       Да, так и было. Сан был первым, кто осмелился заговорить с Азалией тогда. Первым, кто разделил с ней ложе. Первым, кто погиб…       Их уста сплелись в горячем поцелуе, немного горьким от её слёз, но безумно сладким от долгожданного воссоединения. Сан, не стесняясь ничего, стал срывать одежду с девушки, намереваясь начать восполнять долгие годы, проведённые ею в одиночестве, когда рядом раздалось тихое «мяу».       Чхве злобно зашипел, наугад протягивая руку и хватая рыжую холку. - Рудольф, мелкий червь! – едва оторвавшись от губ Азалии, он приблизил к себе кота и заглянул в его перепуганные глаза. – Как же тебе повезло родиться братом самой доброй женщины на земле, бесполезный ты поганец, я бы тебя уже давно в порошок стёр! - Сан, не надо, - девушка осторожно забрала кота из рук возлюбленного. - Почему ты его не бросила… там? - Он мой брат, Сан, - она опустила животное на кресло, но, когда он попытался приластиться к ней, она отдёрнула руку. – Я дала слово родителям. Но, как только мы вернём остальных и снимем с него проклятье, я оставлю его… - Мы скоро найдём их, любовь моя, обещаю, - Чхве прижался к ней сзади и, наклонившись, поцеловал округлое плечико, которое успел оголить ранее. – И после мы найдём тех, кто разлучил нас, и накажем. - Не нужно никого искать, - звонко чмокнув парня в щёку, девушка вывернулась из его рук и подошла к стеллажу с чаем. Там она, встав на цыпочки, сняла с полки хрустальный шар и протянула его подкравшемуся к ней Сану. – Они все давно здесь.       Чхве внимательно изучил холодный шар, внутри которого, казалось, полыхает адское пламя, и его губы изогнулись в улыбке: - Временная петля. Заклинание Старшего. - Они испытывают то же, что и вы… тогда.       Сан хмыкнул и вернул шар на место. Вмиг Азалия оказалась снова прижата к крепкому телу. - А не позабыла ли ты всё то, чему я тебя учил? – хрипло прошептал он ей на ухо, прикусывая мочку после. - Признаться честно, немного запамятовала, - едва подавив стон, ответила она. – Боюсь, тебе придётся учить меня снова…       Чхве рыкнул и, сложив печати, переместил их в спальню.       А пока двое празднуют долгожданное воссоединение, позвольте, я расскажу вам, что же произошло 758 лет назад…       Азалия жила в поселении ведьм, расположившимся в заколдованном лесу (а точнее, в заколдованном участке леса) на берегу реки, куда простым смертным было не пробраться. Оба её родителя были могущественными колдунами, которых уважали местные, и она унаследовала их силы.К шестнадцати годам Азалия стала самой сильной ведьмой на своей земле. Даже старцы обращались к ней за помощью. Её любили и уважали.        Однако, брат её не унаследовал и крупицы силы родителей, что огорчало и его самого, и их мать и отца. Остальные жители старались его не замечать, чтобы ненароком не оскорбить его родителей и сестру. Рудольф знал лишь несколько фокусов, которыми он веселил немногочисленную детвору в поселении, и даже этому его научила Азалия.       Когда родители девушки были уверены в том, что она сможет позаботиться о себе и брате, они попросились уйти… Оба давно обрели бессмертие, видели, как рушились империи и на их месте воздвигались новые, иногда помогали этому, иногда мешали… И Азалия их отпустила, давая обещание продолжать заботиться о брате… Спустя несколько лет в их поселение стали захаживать колдуны и колдуньи из других земель, чтобы обучиться новой магии или передать свои знания другим… Многие колдуньи любили… наслаждаться обществом Рудольфа, ибо он был высок, красив и хорошо сложён. Азалия не осуждала брата за частые связи с женщинами – у колдунов были приняты свободные отношения, зачастую, полиаморные.       Однажды в поселение прибыли восемь колдунов на зачарованной ладье. Они были молоды и красивы, и многие ведьмы пожелали у них учиться, однако те отказывали, не объясняя причин. Как-то раз, когда Азалия зачаровывала цветы у порога своей хижины, к ней подошёл один из чужестранцев. - Добрый день, прекрасная дева, - он низко поклонился. - День поистине добр сегодня, не так ли, - ответила она и посмотрела на ясное небо. - Моё имя Чхве Сан. - Я знаю, многие девицы шушукаются о Вас и Ваших спутниках. Меня зовут Азалия. - Мне это известно. Не поймите меня неверно, но я спрашивал о Вас. Вернее, я узнавал, кто сильнейший маг в поселении. И все сказали, что это Вы. - И чего же Вы от меня хотите?       Сан улыбнулся и смущённо опустил взгляд на землю: - Я бы хотел обучаться у Вас. И, возможно, обучить Вас… - Почему именно я? - Потому что я всегда учусь у лучших.       Азалия просто кивнула в сторону двери. Уже в доме, она рассказала молодому (как ей казалось) колдуну о том, что её магия передавалась через кровь, которую она смешивала в чаше с кровью того, кого она обучала и даже оголилась, чтобы показать незаживающий шрам на бедре. Сан ужаснулся и предложил ей сначала обучиться его технике.       Что и говорить, техника Сана оказалась куда более… приятной, хоть и выжимала из девушки все силы. Чхве оказался очень старательным преподавателем и очень чутким любовником. Настолько, что о первом же их «занятии» узнали в соседних хижинах.       Вскоре Сан познакомил Азалию со своими друзьями… Что произошло дальше, думаю, объяснять не обязательно.       Странники задержались в поселении, обучая и обучаясь, влюбляясь и влюбляя в себя…       Но случилось страшное…       Азалия крепко спала между Саном и Сонхва, когда в её дом ворвались разъярённые жители поселения. Ничего не объясняя, лишь крича, они сковали всех в доме зачарованными цепями и выволокли наружу, где, как оказалось, их уже ждали восемь столбов. Увидев их, Азалия побледнела. - Почему вы это делаете?! – закричала она. – Что вселилось в вас, безумцы?! - Азалия! – она обернулась на зов и увидела, что Сана уже приковали к столбу. Цепь, что соединяла собою наручи на его запястьях, была закреплена звеном за вбитый в дерево крюк. – Не смотри, прошу тебя. - Нет! – не будучи способной колдовать, девушка стала локтями распихивать окруживших её магов, чтобы пробраться ближе. – Отпустите их! Вы не имеете права! - Любовь моя, закрой глаза, умоляю! – продолжал Чхве, у ног которого уже загорался костёр.       Их хотели казнить. Прекрасных странников, что служили на благо чужого поселения и полюбивших Азалию, сжигали заживо, чтобы те не могли возродиться. Прямо у неё на глазах. - Нет! Умоляю вас, прекратите! – девушку толкнули в спину, и она рухнула на колени. – Отпустите их, молю вас! Они ничего не сделали!       Небольшая толпа, что была рядом с ней, двинулась прочь. Азалия рыдала, слыша, как кричит от боли Сан, и как остальные, ещё не охваченные колдовским синим пламенем, проклинают жителей поселения. Сквозь слёзы она вдруг увидела неподалёку знакомое лицо: - Рудольф! Брат мой! Помоги им, молю тебя! – она протянула к мужчине свое скованные руки. – Они ведь ничего не сделали, клянусь! Я… - Ты сама навлекла это на них, сестра моя, - ответил ей Рудольф, утирая её слёзы. – Если бы не твоё предательство, мне бы не пришлось рассказать старейшинам о том, как ты и твои любовнички мечтают захватить власть в деревне. А может, и за её пределами… - Что? – девушка шокировано посмотрела на брата. – Что ты?.. Это сделал ты? Всё это сделал ты?! - Не я, а ты, Азалия! – зло зашипел мужчина. – Если бы ты не решила сбежать со «своими мальчиками», мне бы не пришлось!.. - О чём ты говоришь? - Я слышал твой разговор с Уёном. Ты собиралась уехать с ними. Бросить меня среди этих колдунов, которые ненавидят меня, потому что я не такой, как они! Ты дала слово родителям! Ты должна была заботиться обо мне! А не кувыркаться в постели с чужеземцами с утра до ночи, чтобы после сбежать с ними!       Рудольф говорил что-то ещё, но Азалия отвлеклась, когда услышала, как от боли закричал Хонджун. Увы, крики Сана к тому моменту уже смолкли. - Ты должен был отплыть с нами, - прошептала она, снова обращая свой взор на брата. - Что ты сказала? - Я не собиралась сбегать от тебя, я хотела забрать тебя с собой! – встряхнув руками, она громко звякнула цепями, но те не поддались. – Я бы никогда не оставила тебя одного! Ты же мой брат!..       Теперь уже кричали все… - Как ты мог?! Ты ведь знал, как я люблю их! Каждого из них! Даже, если тебе плевать, что ты загубил восемь человеческих жизней, как ты мог даже помыслить о том, чтобы причинить мне такую боль?!       Новая попытка стряхнуть цепи не принесла никаких результатов. Неудивительно. Азалия сама наложила заклинание на эти цепи.       Рудольф стоял неподвижно, переваривая то, что сказала ему сестра. Она не собиралась оставлять его одного. Даже в своей любви к чужеземцам, она не забывала о своём глупом и слабом брате… - Я никогда тебе этого не прощу, - раздалось словно гром.       И он понимал, что заслужил…       Слыша крики ещё не умерших колдунов и плач сестры, Рудольф вдруг решил, что должен вмешаться. Он уже не мог спасти троих, но пятеро были ещё живы. Ему лишь нужно было освободить Азалию. Он двинулся в сторону толпы. Будучи от природы сильным, он без особого труда проложил себе путь сквозь несколько десятков щуплых мальчишек и подобрался к Хранителю Ключей, которого охраняли рослые чудища, которых старик наколдовал себе в качестве охраны. Рудольф вступил в неравный бой с магическим зверьём и едва не пал, но изловчился и сумел сорвать ключи, чтобы незаметно подбросить их к ногам Азалии. Это был лучший фокус, исполненный им. - Ах ты, мерзкий червь! – взвыл разгневанный Хранитель. – Не жилось тебе человеческой жизнью, так поживи же, как зверь! - Нет! Я!..       Старец взмахнул посохом и обратил Рудольфа в кота. - Без сестры тебе и человеком-то было не выжить, а котом ты ещё быстрее сдохнешь!       Он пнул животное в бок и хотел повернуться лицом к казни, когда в него ударила молния. Сильнейшие ведьмы поселения, что окружали Хранителя отшатнулись и стали озираться по сторонам, пытаясь понять, кто посмел… Над их головами прогремел гром и с неба стал капать дождь, туша костры у ног колдунов. Ведьмы испугались и попытались убежать, но из земли вылезли корни и опутали их ноги. - Я заставлю страдать каждого из вас.       Маги в ужасе обернулись на голос и увидели Азалию. Они уже поняли, что наказание неотвратимо… и умолять ведьму о пощаде тоже поздно… потому что стих последний крик…       На рассвете Азалия отплывала на зачарованной ладье из сожжённого поселения, сжимая в руках полыхающий хрустальный шар. Рядом осторожно топтался кот, виновато глядя на колдунью. - Я уже сказала тебе, что не прощу, - сказала она, даже не посмотрев в сторону брата. – Но я помогу тебе снять проклятье. Самой мне это не удастся, но когда я верну их, мы тебе поможем. И тогда, ты уйдёшь. Сам. И навсегда.       Кот удивлённо мяукнул. Чародеев казнили так, чтобы они не смогли возродиться…       Азалия холодно улыбнулась брату и закатала рукав, на котором была татуировка… а точнее, печать-обещание, дарующая ей надежду…       Сан и Азалия лежали нагие в постели девушки. Колдун водил кончиками пальцев по спине девушки, пуская магию в её измученное его любовью тело, чтобы облегчить её состояние. - Если бы могла выбирать, кто вернётся к тебе первым, - лукаво улыбаясь, вдруг заговорил Сан, - кто бы это был?       Девушка мечтательно прикрыла глаза: - Ты знаешь… - Чонхо?! Серьёзно?! – парень надул губы и перекатился на спину, скрещивая руки на груди. – До сих пор? - Ну, не дуйся, - Азалия подползла ему под бок и поцеловала в плечо. – Он голыми руками убил медведя, чтобы впечатлить меня! Такое не забывается! - Прошло почти восемьсот лет! - И я до сих пор впечатлена! – она опустила ладонь ему на щёку и повернула лицом к себе. – Ты ведь знаешь, что я люблю вас всех одинаково. - Могла бы соврать, пока их здесь нет…       Внезапно снизу послышался звон колокольчика и громкий топот. - Ой, - Чхве быстро скатился с кровати и прикрыл срам подушкой.       Дверь в спальню резко отворилась и в комнату влетели злые Сонхва, Хонджун и Чонхо. - Ах ты, мелкий засранец! – Пак, без лишних церемоний, наколдовал шаровую молнию у себя в руке. – Я из тебя жабу сделаю, придурок! - Старший, успокойся, пожалуйста! - Что происходит? – искренне удивилась Азалия. - Этот хитрец наложил заклинание на дверь, чтобы мы не могли войти, - пожимая плечами, пояснил Чонхо. - В случае, если твои чары подействуют, и мы окажемся собой, разумеется, - уточнил Хонджун. - Я хотел немного побыть вдвоём! – оправдался Сан, капризно топая ногой. - Будто это тебя спасёт!        Хва уже готовился метнуть заклинание в сторону парня, когда у него на шее повисла обнажённая Азалия и притянула к себе для поцелуя. - Прости ему эту шалость, мой прекрасный! Мы, наконец-то, снова вместе, по мне так это скорее повод для радости. Зачем тратить время на глупые ссоры?       Пак улыбнулся и, крепко поцеловал девушку, прежде чем отпустить её в объятья Хонджуна и Чонхо. - Обалдеть, - выдохнул младший Чхве. – Ты до сих пор хранишь шкуру того медведя?!       Азалия хотела ответить, но внизу раздался звон колокольчика…