Глава четырнадцать. Просто показалось?

      На этом исписанные страница моего личного дневника закончились, я погрузился в свои мысли, где повсюду блуждали воспоминания. Многие моменты я не описал, однако они всплыли: на 14 февраля каждого года, когда мы были знакомы, я дарил ей плюшевых тараканов (кажу в свою защиту готов сказать, что они были красивыми!); фильм, на который мы шли двумя семьями (тогда мы с Катей уговорили родителей посадить нас на ряд ниже, они согласились, но мне кажется, что жалели об этом весь вечер, ибо мы, два дебила – это сила, начали кидать попкорн друг другу в рот, мол кто больше словит…); был ещё смешной момент, когда нам купили велосипеды (мы с тараканом поехали кататься по деревне и завернули туда, где не были ранее, а там песок! Ну и позаносило нас тогда!). было много таких воспоминаний, таких, которые грели душу…       - Дэн, пошли покушаем? – позвала Мама с кухни, с которой очень вкусно пахло лазанью. Слюна тут же образовалась во рту, а противиться таким запахам я не собирался!       Побежав к Родителям, я вкусно покушал, а после разговорился.       - Дэн, тётя Лена с дядей Мишей приезжают через пару дней. Они очень хотят с тобой встретиться. Придёшь?       - Я посмотрю, что будет по работе, и скажу тебе, - ответил я, подумывая о своём графике. Как будто чувствовав, старшая отправила мне сообщение такого содержания: «Дениска, я заболела, поэтому на этой недели ты будешь отдуваться за нас двоих. Заранее люблю и целую. С меня овсяное печенье с шоколадом!».       - Мам, тётя Люба заболела, поэтому на этой неделе буду отдуваться за двоих.       Поговорив ещё немного с Родителями, а заодно и с Братишкой, который позвонил как раз вовремя, я помчался домой, потому что там была моя котяра, которая хотела кушать.       …       На следующее утро я спешил на работу, которая увеличилась по объему в два раза. На ресепшене сидела молодая девушка по имени Лариса, которая умела находить общий язык со всеми. Иногда мне кажется, что она могла бы заставить говорить даже бутылку вода, а та в свою очередь открыла бы ей душу. Также сейчас там столпились несколько медсестёр разных возрастов. Вот, например, Ангелине 25, а Вике 36, Зинаиде 56. Все они были прелестными дамами, однако те ещё сплетницы и свахи!       Женских коллектив – это и сила, и убийство одновременно, особенно если у тебя нет пары. Все они сразу же превратятся в мамочек, свекровей, адвокатов, главных советчиц, а общаться нужно предельно аккуратно, если только проскачет хоть одно женское имя… Всё, расспрос!       Даже сейчас! Я просто расписался и ушёл в кабинет, но успел услышать:       - Такой молодой, красивый, добрый, но без жены… - сказала тихо Вика, у которой был муж и двое детей.       - Да, и чего девушкам не хватает? – подхватила её Ангелина.       - Ведь мужчина он неплохой, так ведь? Всегда помогает, если попросишь. Да и что тут таить, зарабатывает неплохо! – тут же вставила свои слова Лариса.       - Так девочки, а ну тише будьте. Вдруг он страдает от невзаимной любви? – пристыдила сплетниц Зинаида.       - Да какая дура от такого откажется? – спросили они чуть ли ни в один голос.       Рабочий день прошёл без происшествий. Был и маленький мальчик, который уверял меня, что будет есть меньше конфет, только чтобы я ему все зубы не вырывал; и пожилая женщина, которая решила заменить себе пару зубов, ссылаясь на то, что кавалер её на пару десяток лет её младше; и молодой парень, который уже терпеть не мог невыносимую боль ночью. Короче говоря, скучать мне не дали.       Вечером неожиданно пошёл дождь. Благо почти за всеми моими сплетницами кто-то приехал, кроме Ангелины, поэтому её подвёз я, по дороге захватив Саню и Женю, которые засмущали мою коллегу.       Ангелина покинула машину красная, как помидор. Как мне показалось, она понравилась Жене.       …       Следующий день был таким же. Я даже пожаловался на это ребятам, знал бы я, что произойдёт на следующий день, обязательно бы растянул бы «скучный» день подольше.       …       Утро ничем не отличалось от остальных. Включив телевизор на кухне, я поставил чайник, чтобы заварить свой любимый чай с лесными ягодами и одной ложечкой сахара, так сказать для умственной деятельности. Пока вода кипела, принял душ, посушил волосы, которые никак не хотели быть послушными, умылся. Потом под дверью встретил недовольную морду котяры, которая жаловалась на едва видимое дно тарелки. Дав ей лахардиков, я попил чай с шоколадкой и булочкой. Собрал обед на работу. И, как всегда, поехал на работу, надеясь, что пробки волшебным образом рассосутся в час пик.       Мечтатель. Однако пробка была небольшой, заняла минут 20 от силы.       И понеслась шарманка. Сначала молодая девушка, которая отчаянно хотела узнать, как ей добиться идеально белых зубов без осветления, мне пришлось объяснять, что желтоватый цвет – это нормально, естественно.       После ребёнок, который вёл себя на удивление тихо и смирно, не боясь каждого моего действия. Под конец и вовсе заявил, что хочет быть стоматологом.       Также дедуля, который советовался насчёт обезболивающего, потому что до ужаса боялся вырывать зуб, который приносил неимоверную боль. Спустя 15 минут, мне удалось его уговорить на лечения, а не на пустое поглощение таблеток.       А после судьба решила посмеяться надо мной. Ангелина приносит карточку, вместе с чистыми инструментами. И моему взору предоставляется надпись: карточка Беляковой Екатерины Михайловны.       Я натянул маску на лицо, надеясь, не знаю на что. Мне стало страшно, сердце забилось так, будто я пробежал несколько десятков километров без остановок, ладошки начали потеть.       - С тобой всё нормально? – спросила Ангелина, смотря мне в глаза, а после перевела внимание на карточку, которую я с силой сжимал в руке.       - Да, в порядке. Зови пациента.       И тут, словно по команде, заходит она. Я бы при всём желании не смог бы спутать эту девушку ни с кем другим, даже если бы она была одета в хиджаб.       Смотря на неё сейчас, я бы не смог назвать её как раньше тараканом. Бывшие длинные волосы теперь были каре, но остались такими же светлыми и густыми; личико светлое с веснушками; аккуратный носик. Сама девушка ростом была около 175 сантиметров, может чуть выше. Её руки выглядели такими красивыми и аристократичными, на запястье висела тоненькая цепочка, которая делала его визуально немного тоньше. Но то, что не изменилось, и то, что мне никогда не забыть, так это голубые глаза. Нет, не просто голубые… Чистые… Ясные… Яркие… Когда-то даже родные.       - Здравствуйте, а Любовь Георгиевна сегодня разве не работает? – задала она вопрос. Голос стал чуточку женственнее, однако ничем сильно не изменился. Звучал так, будто в нём всё ещё есть озорные смешинки, которые грозятся вот-вот выпрыгнуть наружу.       - Здравствуйте, она заболела, ближайшую неделю её буду заменять я. Но не переживайте, я умею работать с зубами.       Похоже последняя фраза её рассмешила, так как глазами она улыбнулась и присела на стул, возле моего стола. Не знаю, на что я надеялся, что хотел этим показать, однако я снял маску.       - Привет, - вновь сказал я, отчего рядом стоящая Ангелина была в замешательстве. В общем, не только она. Катя резко выпрямила спину и набрала побольше воздуха в лёгкие, как будто я сейчас буду её отчитывать. Но ничего из этого не входило в мои планы.       - Привет, - уже немного хрипло ответила она.       Зрительный контакт всегда давался ей плохо, однако сейчас она прятала взгляд, словно провинившийся котёнок.       - Что именно ты хочешь сделать? – спросил я, открывая её карточку.       - А? – не сразу вышла из неведомого транса Катя, а после добавила: - Я хочу поставить брекеты.       - Хорошо, ты сделала всё, о чём тебя просила Людмила? – задал вопрос я, всё ещё неотрывно смотря в листок бумаги, как будто там сейчас, словно в «Гарри Поттере», появится решение всех моих проблем или хотя бы намёк. Но нет.       - Да, мне нужно было вырвать три зуба и подождать немного.       - Давай посмотрим.       После этого Ангелина провела Катю к креслу, на которое та еле как уселась. Когда я смотрел её зубы, то старался не думать ни о чём, но мои мысли возвращались лишь к одной мысли: «Я стою непростительно близко к ней».       И правда, челюсть была полностью готова для установления брекетов, которые были уже готовы, ведь тётя Люба женщина предусмотрительная. Она знала нас с детства, была всегда с нами добра. Как же я не замечал приходов Кати? Неужели тётя Люба всегда принимала её в мой выходной? Неужели сейчас она «нечаянно» заболела?       - Всё хорошо, мы можем приступить к поставке брекетов. Согласна?       - Да, но…- лишь на секунду она замолчала, а я подумал, понадеялся, что она скажет что-то такое, что растопит мои обиды и сердце, но иллюзии хороши только в фильмах.       - Как ты можешь сейчас думать только о этих железяках? – повышая голос, спросила девушка. Я поймал удивлённый взгляд коллеги и показал глазами на выход из этой части кабинета, на удивление, она быстро поняла, что к чему.       - О чём ты хочешь поговорить? – спросил я, садясь на стул рядом. Катя тяжело вздохнула, было видно, что подбирать слова ей было немного сложновато, однако в конце концов она сказала то, из-за чего последняя спичка сгорела дотла.       - Это не было случайностью, - тихо, словно боясь, что я могу услышать, произнесла Катя, а после, собравшись силами, выпалила громче: - Денис, это всё не было случайностью.       «Денис», - заметил я про себя. Не Дёня, а просто Денис. А что я хотел? Чего я ожидал? О чём я вообще думал, снимая маску?       - Когда ты писал мне кучу сообщений, но не получал ответ. Когда ты мне звонил, оставляя голосовые сообщения, но, опять же, не получал ответа. Когда просил мою маму дать мне телефон, но та ссылалась на то, что меня нет дома. Это всё не было случайностью, - протараторила она на одном дыхании, а после продолжила: - Ты не был мне интересен после того, как я уехала. Нет, вру. Ты стал мне неинтересен задолго до этого, но я видела, как была я важна для тебя. Это не случайность, что я не приглашала тебя на свои вечеринки, что заступилась за Мишу, что пересела, что перестала общаться, - она остановилась, будто бы взвешивая все за и против, сказала: - И я знала, что ты хотел со мной танцевать вальс, но заранее договорилась танцевать с Мишей. Я знала, что он приедет, потому что мы общались с лагеря, странно, но мы с ним смогли подружиться. И… Денис, можешь считать меня дурой или стервой, как пожелаешь, однако я спе-ци-аль-но от тебя отказалась.       Теперь уже набрал побольше воздуха я. И моё сердце окончательно разбилось, а спички полностью сгорели.       Раз уж у нас тут вечер откровений, то почему бы и мне не снять тот груз, который висел на мне годами?       - Я нуждался в тебе, - тихо сказал я, пытаясь проглотить непонятный комок в горле, - И я правда любил тебя. Искал тебя везде, даже когда ты уехала. Можешь не верить, но иногда твой запах мерещился мне в толпе абсолютно незнакомых людей. Я искал твой голос, прослушивая те немногие голосовые, что остались в нашей переписке. Если ты тыкнешь пальцем в любую из них, то я с готовностью перескажу каждое слово. Почти дословно. Я даже ходил на наши старые места с глупой мыслью: «А вдруг оно там?», - теперь мои пальцы ворошили мои волосы, как будто где-то среди них если лекарство от этой тупой боли,- Я был везде: у фонтана, в домике на дереве, на поле. Я ждал тебя, хоть ты мне и не писала. Хватался за те воспоминания, которые остались при мне. Я говорю тебе не для того, чтобы ты пожалела меня или узнала, как мне было плохо. Нет. просто я устал. Устал молчать, - я вновь набрал побольше воздуха, а потом просто выпалил: - После всего… После всей нашей дружбы ты говоришь мне, что я тебе надоел? Просто на-до-ел? Точнее отказалась. Знаешь, я ведь не игрушка, я живой человек.       У Кати сделались большие глаза.       - Мне жа…, - хотела бы сказать она, однако я не дал ей договорить.       - НЕТ! – крикнул я, после чего услышал, как в соседней комнате что-то упало, но мне было всё равно.       - Не говори мне этого. Только не ты, - сказал ей я, постепенно переводя дыхание. Я чувствовал, как паника охватывает моё тело, как её невидимые когти сжимают моё сердце и горло, отчего становилось сложно дышать. Мне оставалось считать до 10, а после снова до 1. Я пытался сохранить спокойствие на своём лице, и, похоже, у меня это получилось на ура, потому что Катя ничего не заметила, а может она никогда и не хотела видеть меня таким, какой я есть?       Когда состояние стало более-менее адекватным, я продолжил:       - Это я дурак, ведь ты разбивала мне сердце столько раз. Помнишь, я рассказывал про коробки спичек? У всех было по одному, но для тебя я сделал исключение. Но хуже всего то, что я бы прощал тебя ещё тысячи раз и любил бы тебя ещё тысячи лет. Не говори, что тебе меня жаль, ведь это будет нечестно по отношению к тебе, - теперь уже я усмехнулся, проговаривая: - Как писал Александр Сергеевич Пушкин: «… я Вас любил, я был Вам предан. И Вами предан был в ответ». И почему я раньше не понял, что любить тебя – это заранее проигрышная игра?       - Денис, я…       - Давайте приступим к брекетам, мой рабочий день заканчивается через 4 часа, а я не любитель засиживаться на работе. И кстати, я обожаю овсяное печенье, особенно с шоколадом.