1

Под сентябрьским солнцем       Возвращаясь с университета и буравя взглядом землю под ногами, Маринетт выглядит так, словно вот-вот расклеится или распадется на мелкие кусочки. Если это произойдет, то вскоре ветер разнесет эти частички по всему городу просто потому, что ей не хватит сил собрать себя снова.              Она идет и роняет слезы, одна за другой. Те беззвучно опускаются на брусчатку и образуют круги, словно бы давая понять, что реальны настолько же, насколько реальна боль, сковывающая её лёгкие и колющая сердце.       Улицы будто сужаются до нее одной, дома вырастают, окружив её и накрыв тенью, скрывают от неожиданно ярких и таких тёплых лучей сентябрьского солнца. Груз неверия давит на плечи, стягивает горло, оседая горьким комом и тянет, тянет, тянет.       Пока миниатюрная сумка не падает с руки, неловко качнувшись в воздухе и тихонько приземлившись около ног, обутых в белоснежные балетки. Словно не выдержав груза, сдавливающего плечи девушки.       Маринетт останавливается, сквозь пленку слез разглядывая безвольно лежащую сумочку и не понимая того, в какой момент та там оказалась.       — И это ты считаешь чем-то выдающимся? — все еще неприятным звоном в ушах, не дающим покоя даже здесь — на улице, вдали от презрения.              — Что за безвкусица? — вслед за высокомерным «Ха!», со стуком манекена об пол, который вдруг неприятно холодный, далекий и острый: шаг в сторону и нога окажется в крови.              — Как ты умудрилась до сих пор здесь учиться? — смешок, снисходительный взгляд и толчок в плечо.              И Маринетт не может подобрать ничего в ответ, лишь стоит, проглатывая колкие слова, одно за другим, чувствуя, как те вспарывают грудь и разрывают внутренности на куски.              Действительно, как? Что она здесь забыла? На что надеялась? На свой талант? А был ли он вообще?       Мир покрывается дымкой, как только с губ срывается всхлип. Но перед глазами вдруг возникает рука, облаченная в латексную перчатку, протягивающая ей упавшую сумочку. Взглядом она поднимается к плечу, шее, линии подбородка, пока не сталкивается с волнением, вырывающимся за берега маски, аккуратно прикрывающей глаза и переносицу.       Неподдельный вопрос «Ты в порядке?» остается невысказанным, пока она приглядывается к случайному прохожему, облаченному в крайне экстравагантный для улиц костюм. Несмотря на то, что кошачьи ушки выглядели бы комично вкупе с бубенчиком, на юноше они каким-то образом не выглядят столь несуразно. Скорее возникает ощущение, что он и костюм — части неделимого целого.       — Мадмуазель? — слышит она сквозь шум в ушах, замечая, как неизвестный неуверенно проводит свободной рукой перед ее лицом.               — Д-да? — словно вынырнув из боли, в какой-то миг полностью овладевшей ей, Маринетт тянется за сумочкой, наконец избавляя его от ненужной тяжести, и виновато склоняет голову, пробормотав: — Извините.              — За что же вы извиняетесь? — неизвестный вдруг расцветает в улыбке, прищуривая глаза. Так он становится похожим на кота. От возникшего сравнения девушка не может не скрыть того, как уголки ее губ слегка вздрагивают, приподнимаясь. — С вами все в порядке?              Маринетт на миг позволяет себе нахмуриться, не совсем понимая вопроса, но вскоре торопливо проводит кончиками пальцев по щекам, стирая дорожки слез и утвердительно кивая головой.              В ответ она получает лишь укоризну в позе парня, сложившего руки и взглянувшего на нее с легким отголоском неверия.              — Могу я проводить вас до дома? — наконец подает он голос, прерывая затянувшееся молчание.              — Не стоит, — девушка слегка вскидывает руки, взмахнув ими, словно ей это может чем-то помочь. Она осторожно приглядывается к нему, теперь уже с некоторым узнаванием. — В-вы ведь Кот Нуар? — следует после короткой паузы.              — Именно, — городской герой неловко смеется, прикрывая рот кулаком, — поэтому позвольте мне сопроводить вас хотя бы до поворота.              Его кошачьи уши, словно настоящие, опускаются, как бы прося ее согласиться.              Она все-таки кивает, медленно освобождаясь от тяжести кома, что, казалось, разрастался с каждой секундой и грозил ее раздавить.              — Могу ли я поинтересоваться вашим именем, юная леди? — подстраиваясь под ее торопливый шаг, завязывает диалог Кот Нуар, более не подавая виду, что застал сцену, не предназначавшуюся для чужих глаз.              — Маринетт, — тихо отвечает девушка, слегка пожимая плечами. Они подходят к светофору.              — Ваше имя звучит, как имя принцессы, — смущая ее, отзывается парень.              Остановившись, он замечает, что светофор загорается зеленым. Отвесив шутливый поклон, он с долей серьезности продолжает:              — Здесь я вас оставлю, пожалуйста, доберитесь до дома в целости и сохранности.              — Благодарю!              — До скорой встречи, Принцесса.              Кот Нуар салютует, и в миг оказывается на крыше дома, вызывая у девушки удивленное «ой». Она неловко кивает и с заминкой машет рукой, к своему изумлению чувствуя себя не так ужасно и более не испытывая желания спрятаться в собственной комнате. Она с минуту наблюдает за тем, как фигура героя отдаляется, вскоре скрываясь в закатных лучах солнца. И не может не подарить сумеркам осколки счастливой улыбки.        Под холодными каплями октябрьского дождя       Облака собираются хмурыми тучами, нависая над Парижем и распугивая детей, резвящихся на детских площадках и предпочитающих бегать вдоль Сены, на удивление бурной и тревожной.              Маринетт торопливо покидает аудиторию, не желая находиться там после прошлого позора, обрушенного на нее от нечего делать.              Алья не раз и не два говорит ей, чтобы она не заморачивалась на этот счёт, и девушка все время кивает, соглашаясь и слегка улыбаясь. Однако побороть чувство собственной ничтожности так и не удается. Поэтому Маринетт предпочитает приходить на пары почти последней, садясь в самом краю вместе со звонком и натягивая концы кофты по самые пальцы, дабы скрыть их дрожь. Обедает она тоже одна, боясь взглянуть в лицо Натаниэлю или Роуз, что пару раз пытаются с ней заговорить.              Уже снаружи она останавливается, хмурясь и поднимая голову. Город весь вдруг сереет и неприветливо нависает над ней, напоминая о том, что уже далеко не лето: близится середина октября. Деревья давно уже сменили свежий зеленый на стойкий красный, с переливами золотистого.              — А ведь обещали ясную погоду, — выдыхает девушка, надеясь, что не попадет под дождь.              У нее с собой и зонта-то нет, а до дома идти не меньше тридцати минут, так что за это время она гарантированно промокнет до нитки.              Словно подслушав ее мысли, ветер усиливается, играя с распущенными волосами и поднимая вверх пару одиноких лепестков. Сначала пара капель неуверенно падает на брусчатку, образуя ровные окружности; в следующее же мгновение ливень с силой обрушивается на землю, барабаня по крышам и норовя смести с пути все живое.              Маринетт вздрагивает, невольно отступая под навес главного входа и с некоторой грустью смотря на свой рюкзак. Он, конечно, такая себе замена, но другого выбора не остается. Не без сожаления бросив взгляд на новенькие кеды, она выдыхает и начинает бежать, держа рюкзак над головой. Холодные капли тут же попадают на тыльную сторону ладоней, юрко пробираются под пальто и норовят испортить джинсы.              Невольно оглядываясь в поисках магазина, где она могла бы переждать или хотя бы приобрести зонт, девушка хмурится, понимая, что завеса дождя усугубляет задачу. Пытаясь дышать ровно, она не сбавляет бега, но легкие постепенно начинают отказывать.               — Удача как всегда на моей стороне, — срывается с ее губ прежде, чем она останавливается, пытаясь перевести дыхание.              Руки затекают и ей приходится опустить рюкзак, чувствуя, как вода безжалостно стекает по волосам и шее. Маринетт качает головой и собирается возобновить бег, как замечает чей-то силуэт напротив.              — Разве мы не встречались ранее? — звучит смутно знакомый голос рядом, и она поднимает голову. Перед ней стоит Кот Нуар, такой же промокший, но на удивление довольный. — О, принцесса!              От его последующих слов девушка тушуется, не зная, куда себя деть. Даже дождь более не кажется столь глобальной проблемой.              — А чего под дождем и без зонта? — юноша недовольно сводит брови к переносице, но злым не выглядит.              — То же касается и вас, — Маринетт сдерживает смех.              — В таком случае, — он вдруг улыбается, подходя ближе, — простите мне мою наглость, но если мы простоим еще немного, от нас останется лишь мокрое место.              После неудавшегося каламбура, парень осторожно обхватывает ее запястье и срывается с места, юрко проскакивая в один из переулков, тем самым срезая путь и выскакивая на улицу, заполненную различными магазинчиками и кофейнями.              Видно, он очень хорошо разбирается в городе, раз столь быстро выводит их на одну из оживленных улиц. Маринетт, пусть и живёт в Париже столько лет, все еще теряется и не всегда разбирается в поворотах, так что она бы наверняка потратила полдня, чтобы найти эту улицу.              — Я знаю отличное место, — перекрикивая дождь, говорит Кот Нуар и оглядывается, убеждаясь в том, что девушка без проблем поспевает за ним.              Она лишь неуверенно кивает, думая о том, почему этот юноша вызвался помочь во второй раз. Кажется, он частенько патрулирует город именно в это время. Прошла половина месяца с их первой встречи, и с тех пор девушка невольно замечает его порой, то на крыше дома, то неподалеку от детишек, оказавшихся в передряге. Она не думает о том, что он ее запомнил, но сейчас…сейчас убеждается в том, что все-таки сохранил в памяти тот короткий сентябрьский разговор.              Вскоре они стоят на пороге антикварного магазина, и девушка, если честно, боится сделать лишний вдох, разглядывая старинные часы и вазы, за которыми прячутся картины. На полках расставлены различные сувениры, среди них проскакивают позолоченные шахматные фигурки и игральные карты. Помещение освещают настольные лампы и хрупкая на вид люстра, дарящая лишь напоминание о свете.              Маринетт так и подмывает вернуться обратно в дождь, но парень оживленно здоровается с престарелым владельцем магазинчика, спрашивая за одно, не найдется ли у того сухих полотенец.              — Идемте, — обращаясь уже к ней, говорит он и первым проходит вглубь. Девушка пару секунд стоит в нерешительности, но все-таки следует за ним, проходя мимо стеллажа со старинными книгами и замечая в углу диван с бежевой обивкой.              Доброжелательный дедушка приносит два полотенца, улыбаясь ей и убеждая в том, что она может не волноваться насчет капель на полу.              — В это время все равно никто к нам не заходит, а вы хоть порадуете меня своим присутствием, — говорит он, смеясь. — Может чаю?              Маринетт вежливо отказывается, принимая полотенца и протягивая одно Коту Нуару. Тот тут же накидывает его на голову, садясь на край дивана и взъерошивая светлые волосы. Не похоже, чтобы он успел замерзнуть. Почему-то, это радует ее. Возможно из-за того, что ей кажется, будто костюм парня вовсе не спасает от холода. Как только владелец бесшумно уходит вглубь магазинчика, она обращается к нему:              — Вы давно знакомы с ним?              — Однажды я спас его, и… после этого стал навещать время от времени, — тихо отвечает он. — Едва успел вызволить из горящего дома, — на его лице проскальзывает тень, оставаясь напоминанием на нахмуренных бровях, — чего не скажешь об одной престарелой паре, что жила этажом выше. Когда я попытался вернуться за ними, было уже поздно.              Их накрывает тягостная тишина. От окон отскакивают капли дождя.              — Э-это не ваша вина, — едва слышно произносит Маринетт, подойдя ближе. — Вы и так делаете все возможное, поэтому не корите себя.              Кот Нуар молчит пару мгновений, все еще не поднимая взгляда.              — Спасибо, — он слегка, уголком губ, улыбается и наконец смотрит на неё, — можно на «ты», а то от всей этой серьезности у меня мурашки по коже.              — Хорошо, — Маринетт правда старается скрыть улыбку.              — Сегодня ты не такая грустная, — вдруг говорит Кот Нуар, наблюдая за тем, как удивление отражается на ее лице.              — Да, — она мнется. — Кстати, могу я кое-что спросить?              — Конечно, — он даже кивает.              — Почему тогда и… сейчас ты помог мне?              — Потому что Принцесс нельзя оставлять в беде, — не скрывая ребячества, отвечает парень и смеется, видя то, как девушка пытается не смутиться и не бросить в него полотенце.              А потом, потом они вдруг быстро находят общий язык. Кот Нуар пускается в рассказы о нелегкой судьбе героя, звуча при этом насмешливо, словно хочет поднять ей настроение. Он вспоминает свои первые дни, когда о выкрутасах на крыше можно было и не мечтать, когда каждый вечер он возвращался с синяками, но очень довольный собой. Он нарочно не касается обратной стороны медали, более не давая слабину и рассказывая лишь нелепые истории, словно так пытается убедить не столько девушку, сколько себя самого.              — Как-то раз я едва успел поймать мальчишку, забравшегося на дерево, — говорит он, смотря в сторону. — Он тогда был таким испуганным, но поняв, что все обошлось, расплакался у меня на руках. И… я понял, что не скоро смогу все это бросить. Даже если мне все оставшееся время придется ловить неумех, падающих на землю, то я не пожалею ни об одном мгновении.              — Невероятный, — думает Маринетт и не только думает, а произносит непроизвольно, вдруг покрываясь краской и пряча взгляд. Однако парень не смеется, и не пытается поставить ее в неловкое положение, приподнимая уголки губ и скрывая краснеющее лицо за рукой.              Он не признается ей в том, что еще никому и ни разу не говорил о себе столь открыто, без страха быть непонятым или осужденным, но и это не требуется.        Теплым майским вечером             Весенний воздух приносит с собой запах приятной свежести. Город, тонущий в вечерних красках, совсем отличается от шумного дня и ей это даже нравится. Сидеть вот так на балконе, вслушиваясь в оживленный голос парня, рассказывающего о том, как он спас неуклюжего ребенка. Улыбаться его каламбурам и слушать смех, звонко отражающийся от стен.               Возможно, в какой-то момент ей становится настолько комфортно, что девушка совсем набирается смелости, о которой раньше и помыслить не могла.              Пальцами теребит рукава кофты, смотрит с легкой нервозностью, наблюдая за тем, как его глаза мило щурятся, стоит парню растянуть губы в мягкой улыбке. И выдыхает неожиданно для себя:       — Ты мне нравишься.       Голос её на удивление не дрожит, не срывается и не обрывается на полуслове, будто бы поддерживая все то, что теплилось глубоко в сердце, билось на задворках сознания и вдруг решило перерасти в нечто большее, ощутимое, осязаемое и имеющее определение.              В возникшей тишине, подернутой лёгким намёком на неловкость, еще можно разобрать отголоски ее голоса, звонкого и приятного.        Кот Нуар вдруг весь подбирается, выпрямляясь и спускаясь с перил. Подходит к ней ближе, садясь напротив и заглядывая в её глаза, сейчас передающие бурю эмоций. Молчит пару мгновений, совсем не походя на себя и словно бы всерьез задумываясь над тремя словами, греющими слух. Но в то же время он весь краснеет, будто и сам едва верит тому, что услышал.              Что если это ветер шепчет разное? Что если ему послышалось? Маска, аккуратно окольцовывающая глаза, не может скрыть неуверенного смущения.       Он отводит взгляд, замечая, что пальцы девушки слегка подрагивают: видимо, она волнуется не меньше его самого. И поэтому не смотрит, лишь ждёт и прячется за аккуратной челкой, прикрывающей брови.       — Принцесса, — тихо зовет парень, надеясь, что она посмотрит на него. Увидит в его глазах то же волнение. И поймет все разом. Без лишних слов и объяснений.       Она смотрит.              Разглядывает ненавязчиво, как при их первой встрече. Так, словно и не знает его, встречая среди неожиданных прохожих и приглядываясь к каждой детали, чтобы ненароком ничего не упустить. Не потерять из виду нечто важное.              Щеки её покрываются румянцем, отчего она кажется еще красивее. Губы смыкаются в намеке на улыбку прежде, чем она кусает нижнюю и разрывает зрительный контакт.       — Ты не обязан отвечать, — в какой-то момент она нарушает возникшую тишину, но не звучит расстроено.              Маринетт и не ждала чего-то, просто вдруг поддалась моменту. И ей вновь стало так легко. Так просто. Как не было уже давно.              С чувствами все на самом деле просто. Когда они есть, хочется рассказать об этом на весь свет. И, стоит это сделать, как душу больше не сдавливают тиски, сердце не обливается кровью. Ведь тайна не давит, не мешает ни дышать, ни думать.       — Принцесса, — вновь зовёт Кот Нуар, наклоняясь вперёд и склоняя голову так, чтобы поймать её взгляд.       Молчит буквально пару секунд перед тем, как сказать:       — Я должен был первым это сказать, — после смеется не без неловкости, выпрямляясь.       — Что? — девушка от удивления сводит брови и замолкает, пальцами вновь цепляясь за рукава.       — Ты мне нравишься, Принцесса, — наконец признается он и запускает пальцы в светлые волосы, пытаясь скрыть растущий комок радости. — Стоит ли нам попробовать?        — Попробовать? — непонимающе тянет Маринетт, все еще пытаясь свыкнуться с реальностью.       В ушах с шумом бьется сердце, сдавливает грудь, мешая дышать, а ей так и хочется выпустить наружу все то, что роем бьется в голове.Ей кажется, что лицо вот-вот совсем станет красным, да и тишина вокруг уже не такая спокойная, а слишком шумная, ведь к ней примешивается неожиданно громкий стук сердца.       — Узнать друг друга поближе? — парень лукаво улыбается, вставая и подходя ближе, чтобы протянуть руку, облаченную в уже знакомые перчатки супергеройского костюма. — Принцесса, станешь ли ты моей второй половинкой? — и в голосе его столько веселья.       Маринетт не может сдержать короткого смешка, вкладывая свою ладонь в его и задумчиво разглядывая парня. Он слегка сжимает её пальцы, словно боится ненароком навредить ей.       — Вот… только, — Кот Нуар неуверенно отводит взгляд, позволяя счастливой улыбке рассыпаться. — Я так и не показал тебе настоящего себя. Без этой маски. Ты-ты не боишься?              — Чего? — девушка хмурится, смотря на него без доли сомнения.              — Того, что я окажусь совсем не тем, кем ты меня представляла, — тихо выдыхает он, прикрывая глаза, словно одна мысль об этом доставляет ему много боли.              — Разве сняв маску, ты превратишься в кого-то другого? Мне понравился не только храбрый герой, спасающий людей и думающий прежде всего о других, но и юноша, способный на ошибки, как и другие. Парень, который может сказать, что устал и позволить себе побыть слабым, потому что невозможно все время притворяться несломимым, — девушка не может не улыбнуться, свободной рукой касаясь его лица. — Моим сердцем завладел тот, кого на самом деле легко смутить. Юноша, у которого совсем не получается петь, но он все еще со всей отдачей повторяет строчка в строчку песни Джаггеда Стоуна. Тот, кто легко чувствует перемену в моем настроении и находится рядом, не спрашивая ни о чем. Разве одна маска может превратить это все в пыль?              Кот Нуар пораженно молчит пару мгновений, в неверии смотря на девушку и боясь сделать лишний вдох. Его глаза отражают волнение и неуверенную радость. Впервые кто-то признается ему не потому, что он герой. Не потому что он сын знаменитого дизайнера. А потому что за всем этим скрывается еще и обычный парень, уставший прятаться за всеми этими ярлыками.              — Я, — едва слышно шепчет, — могу обнять тебя?              — Конечно, — смущение в ее теплом взгляде, и вот он уже прижимает к себе, осторожно придерживая одной рукой талию, а другой — плечо.              С некоторой нежностью утыкается в ее макушку и вдруг смеется легко, шепча тихо-тихо: «нравишься-нравишься-нравишься».        В свете ярких звезд июня       Кот Нуар плавно опускается на перила её балкона, держа в одной руке коробку свеч, а в другой — медиа-плейер, и Маринетт не нужно слов, чтобы понять, какие песни вскоре заиграют в сумеречной тишине.              Джаггед Стоун — как еще одна причина того, почему они проговорили всю ночь, пока парень патрулировал город и в шуточной форме жаловался ей о том, насколько это утомительно делать одному.              Порой мелькали предложения о том, не хотела бы она составить ему компанию, на что девушка лишь отшучивалась. Мол, если она присоединится, то все внимание героя будет сосредоточено не на городе, а на том, как бы она случайно не навернулась. Он смеялся и убеждал ее в том, что вовсе не против такой перспективы. В ответ от нее следовал смущенный кашель.              Маринетт не интересуется тем, как он догадался, что при отключении света у неё дома не окажется свеч, а лишь придвигает два стула к маленькому столику, который появился здесь два года назад, стоило ей понять, насколько удобно проводить вечера на балконе, отвлекаясь от бесконечных дедлайнов, заполонивших всю комнату.              — Чай или какао? — ее голос прерывает тишину, когда парень устало выдыхает и не без удовольствия растягивается на стуле.              — На твоё усмотрение, Принцесса, — щуря глаза по-кошачьи, отвечает Кот Нуар и ставит две увесистые свечи на стол. — И боюсь, нам понадобятся спички.               — Хорошо, — приподняв брови и хихикнув, девушка возвращается в комнату, после осторожно спускаясь на первый этаж и заставая уснувших родителей, видимо, до этого смотревших телевизор.       Учитывая то, насколько загруженным выдался их график в последнюю неделю, это не кажется чем-то удивительным. Накрыв их пледом, она тихонько проскальзывает на кухню, подсвечивая себе фонариком из телефона, так и норовящего отключиться в любую секунду.              Уже в комнате Маринетт всеми силами старается удержать равновесие и не уронить поднос, зная, что этим наверняка поднимет весь дом на уши. Спасение является в лице все того же Кота Нуара, подоспевшего как раз вовремя и укоризненно поджавшего губы.              — Будь осторожна, — взволнованно отзывается он, зажигая свечи и беря одну из кружек с ароматным чаем.              Маринетт лишь смеется, пожав плечами. Она и осторожность настолько несовместимые вещи, что порой Алья шутит, мол, ее подруга притягивает к себе все неприятности мира. Но Маринетт старается, правда старается попадать в передряги как можно меньше. И безустанно повторяет, что удача всегда на ее стороне, как бы иронизируя над всем тем, с чем сталкивается.              Подтолкнув к нему тарелочку с маффинами, девушка садится напротив, разглядывая тонкие клубы пара, поднимающиеся из кружки. Кот Нуар без слов протягивает ей один из наушников, после чего вечернюю тишину заполняет голос их любимого исполнителя.              Маринетт не спрашивает его о том, как прошел день, и так видя то, насколько юноша помятый. Интернет весь день разрывался от уведомлений о провалившейся попытке ограбления одного из известных ювелирных магазинов, и о том, как Парижский герой пару часов гонялся за правонарушителями. Наверняка сейчас за костюмом и вымученной улыбкой скрываются расцветающие синяки, что окольцовывают руки и спину.              Однажды Кот Нуар проговорился ей о том, что когда становится совсем невмоготу, он возвращается к этому исполнителю и становится чуточку легче. Дышать не так сложно, и если закрыть глаза то можно представить, что мир вокруг на краткий миг исчез. Ответственность и ожидания людей давят на него, накладывают одну обязанность за другой, совсем забывая о том, что там, за маской — человек.              — Не хочу уходить, — почти шепчет парень, ловя ее взгляд, когда свечи почти догорают, а над ними возвышается луна, — в квартире слишком пусто и холодно.              Молчит, взглядом гипнотизируя догорающую свечу и после поясняет, слегка морщась:              — Как-то раз я пошел против отца, и он недолго раздумывал. Просто выставил за дверь и забыл обо мне так, словно все это время я был всего лишь игрушкой, которая не способна и… не должна принимать самостоятельные решения.              Он полулежит на столе, устроив голову на согнутой руке. Девушка осторожно проводит пальцами по светлым волосам, не говоря, но имея в виду простую фразу «останься». И он слышит, перехватывая ее ладонь и шутливо целуя кончики пальцев. После поднимая взгляд и даря тень улыбки, словно ему хватает и этого.              — Ты снова рисовала? — парень переводит тему, замечая на хрупкой ладони следы от карандаша и большим пальцем проводя по коже, как бы пытаясь стереть, но проваливая эту попытку. — Покажешь?              — Там ничего такого, — отмахивается она, зардевшись, высвобождает руку и возвращается в комнату, взяв со стола скетчбук.              Боязливо кладет на стол, и скрывает лицо за сомкнутыми руками, не желая видеть его реакцию. Страшась увидеть равнодушие.              Вместо насмешки, так подходящей горделивой Буржуа, при удобном случае выводящей ее из равновесия, звучит искреннее «Вау!».              — Это ты сама рисовала? Все? — повышая голос от восхищения, восклицает Кот Нуар. — Шикарно! Принцесса, это просто изумительно!              — Думаешь? — с ноткой недоверия, Маринетт смотрит на него и ответом ей служит неподдельное одобрение.              — Ты что-нибудь шила из всего нарисованного?              — Да, — она ведет плечом, закусывая губу. — Платье для Альи, на ее день рождения, — девушка останавливается, неуверенная в том, хочет ли продолжать, — я решила использовать его для одного из заданий по дизайну и… что если Алье оно не понравится?              В воспоминаниях снова ядовитые слова Хлои и гробовое молчание окружающих, прерываемое хмыканьем и стуком каблуков об пол. Невысказанное осуждение и снисхождение.              — Что если оно недостаточно хорошо? — уткнувшись взглядом в пол, Маринетт ощущает то, как ком в очередной раз тисками сдавливает грудь.              Она ненавидит это чувство. Ненавидит тот факт, что чье-то мнение настолько сильно на нее влияет и топчет самооценку, закапывая все глубже и глубже, чтобы в итоге любимое дело вызывало дрожь и страх.              Она ненавидит.              Ненавидит себя за слабость.              За невозможность доказать обратное.              — Хей, ну ты чего, — подрываясь с места, Кот Нуар садится перед ней и молчаливо просит взглянуть на него. Пальцами осторожно по щекам ведет, стирая дорожки слез и пытается достучаться. Говорит, говорит, говорит.              О том, какая она невероятная. И о том, какая талантливая. И очень сильная.              — Разве? — она давит кривую ухмылку, отстраняясь.              — Ты смеешь сомневаться? — он хмурит брови. В глазах отражается искреннее недоумение. — Ты самая сильная из всех, кого я когда-либо встречал. Трудно бороться с кем-то, но еще труднее вести борьбу с собой. Прислушайся, не к чьим-то словам, сказанным по прихоти, не к мимолетным комментариям, что появились из зависти, а к той, что продолжает рисовать и бороться. К себе.              Кот Нуар склоняет голову, все также пытаясь поймать ее взгляд, голос его тих настолько, чтобы все сказанное услышала только она.              — Ты ведь веришь мне? — кивок. — Тогда доверься и себе.              Возможно, в этот момент её сердце пропускает удар, но она слишком занята тем, что вглядывается в его глаза, смотрящие так, словно кроме них больше никто не существует. Слышится щелчок, комната за спиной освещается светом, уведомляя о том, что свечи более не потребуются.              — Я пойду, — юноша с неохотой выпрямляется. — Спокойной ночи, принцесса.              — Спокойной ночи, Котенок, — она смущенно смеется, видя то, как он удивляется ее обращению.        В круговороте снежинок декабря       — Н-но я не умею танцевать, — смущаясь, Маринетт невольно отступает и оглядывается. В зале кроме них и нет никого, можно разглядеть хлопья снежинок сквозь витражные окна, отчего веет несколько волшебной атмосферой.               — Это просто, — Кот Нуар, нет, Адриан протягивает руку, щуря глаза, больше не скрытые за маской.              Его светлые волосы отливают золотистым, в зеленых глазах, смотрящих столь внимательно, отражается она. Невысокая девушка, с воспоминанием улыбки на щеках и неуверенностью в движениях.              — Т-только не смейся! — восклицает прежде, чем вложить свою ладонь в его и подойти ближе, в следующее мгновение чувствуя тепло от его руки, расположившейся чуть выше талии.              Он улыбается: сначала уголки губ приподнимаются, после зал освещает ровный ряд зубов и милые ямочки, у самых краев щёк. Маринетт почти тонет в них, одной рукой касаясь его плеча и чувствуя тепло сквозь его рубашку.              Стук сердца эхом в ушах и теплая рука чуть ниже лопаток почти греет. Краски мазками на полотнах, стоящих то тут, то там. Музыка в наушниках, разделенных на двоих. Мелодия тихо льется из динамика, и она почти уверена в том, что у нее получается.              Почти, потому что случайно наступает на его ногу, тут же виновато ойкая.              — Ничего, — в его голосе смешинки, и они снова вальсируют:              Шаг вперед. Вдох. Вправо. Выдох. Назад.              — Принцесса, — юноша плавно останавливается, но лишь для того, чтобы закружить ее и притянуть ближе. — Не отводи от меня взгляда.              — Это приказ? — Маринетт приподнимает бровь и хихикает.              — Просьба, — выдерживает он вдруг небольшую паузу, — по уши влюбленного парнишки.              Тук-тук.              Она затаивает дыхание.              Тук-тук.              И это вовсе не стук туфель об пол, а ее сердце. Вместе с ним и чувства, вдруг переполняющие легкие, бабочками резвящиеся в животе и вызывающие глупую-глупую улыбку.              Она делает шаг, чтобы быть чуть ближе. Руками обвивает его шею и устраивает голову на плече, тут же ощущая, как он пальцы сплетает на тонкой талии и губами касается макушки, подстраиваясь под медленный ритм и покачиваясь из стороны в сторону. Как ведет спустя пару минут по спине, прижимая ближе и выдыхая тихо-тихо:              — Бесповоротно влюбленного парнишки.              Маринетт отстраняется на миг, вновь ловя его взгляд. Он улыбается ей, щуря глаза и продолжая удерживать ее за талию.              — Поцелуй меня, — просит она, — Котенок.              — Это приказ? — пародирует он ее, но склоняется ниже, позволяя их лбам соприкоснуться.              — Просьба, — смеясь, отвечает Маринетт, — по уши влюбленной девушки.              И кто он такой, чтобы ей отказать?