Часть 1

Молодая Луна, тем паче две. Одно дело столкнуться с демонами такой силы, совсем другое — выжить с ними в схватке, однако этому Камадо удалось. Одна лишь мысль об этом заставляла Санеми сжимать губы в бескровную линию. Мальчик вступил в ряды истребителей от силы год назад, а встретил гораздо больше Лун, чем любой Хашира. За Санеми — почти декада уничтожения демонов, а сразиться с Луной ему удалось лишь раз. Он не мог не ощутить подлый укол зависти в день, когда его ворон прилетел с вестями о победе Камадо в деревне кузнецов. На этот раз рядом с мальчиком оказались Канроджи с Токито. Счастливцы, мрачно отмечал Санеми, хоть и знал, насколько неуместна была его досада. Земли, что находились под защитой Санеми, внезапно обеднели демонами после уничтожения тех Молодых Лун. Столько ночей, тщетно проведённых в самых потаённых и тёмных краях под серебряным светом, — ни Санеми, ни его ворон не смогли заприметить этих мерзких тварей. Другие Хашира жаловались на такую же проблему. Затишье перед бурей, называли они подобное. Жадного до крови Санеми это попросту раздражало. Кандзи, выгравированные на его клинке, теперь казались ему насмешкой . *** Далеко не нужда вела Санеми в Поместье Бабочки. В это скудное на демонов время лишь глупец либо неумеха мог покалечить себя настолько, чтобы ему потребовалась помощь Кочо. Санеми хотел проведать Канроджи и Токито: согласно его ворону, оба Хашира только проснулись после затяжного сна, а, значит, были в состоянии говорить. Жаль, что после победы на шестой Молодой Луной Узуй сразу направился домой, минуя Поместье Бабочки и резиденцию Оякаты-самы. Отчёты воронов хоть и были исчерпывающими в своих многочисленных деталях, однако Санеми хотелось услышать о демонах с подобной силой из первых уст. На этот раз он не упустит свой шанс. Вряд ли малословный Токито или непрестанно щебечущая Канроджи поделятся чем-то действительно стоящим, но в подобный период бездействия Санеми будет рад и этим крупицам. Поместье Бабочки встретило Санеми терпким запахом целебных трав. Возвратиться сюда после долгого времени было приятно, особенно когда причина его посещения отнюдь не была связана с недавно полученной раной. Непрошеные воспоминания разлились в его груди сладкой тяжестью. Гэнкан и энгава Поместья пустовали, однако он всё же вошёл, пусть и без приглашения. Странно: на пути к кабинету Кочо Санеми уж давно должен был натолкнуться на одну из девочек, что жили в особняке. Звуки шагов донеслись из-за угла, а вместе с ними — и звонкий смех. Через пару мгновений из коридора навстречу ему юркнула крошечная фигура. Дрожь прошлась по телу Санеми. Привычное, но за несколько дней подзабытое уже чувство вновь обуяло его, наполнило лëгкие воздухом и разогнало кровь в жилах. Демон. В Поместье Бабочки демон. Пальцы метнулись к рукояти клинка. В такие моменты Санеми редко позволял мыслям вмешиваться в отточенные донельзя движения. За столько лет истребление въелось в его тело, стало частью рефлексов, оттого между обнаружением демона и отсечением у того головы не проходило и пары мгновений. В тот день, однако, Санеми решил подумать перед ударом. Как удачно, что он всё же промедлил. Один короткий взгляд на фигуру обезнадёжил Санеми и дал понять, что и на этот раз его катане суждено остаться в ножнах. Камадо стояла перед ним. Та самая, что была демоном. Та самая, что ещё пару месяцев назад предстала перед судом Хашира по вине старшего брата. Та самая, что Санеми искушал собственной кровью в надежде раскрыть её истинное, мерзкое, лицо. Он помнил её дикий вид. Как испарина выступила у неё на лбу и слюна густыми каплями собралась на подбородке, когда она с трудом сдерживала свою демоническую сущность при виде багрового пореза на его руке. Бешеный зверь — пришло тогда на ум сравнение. Её намордник трещал в её пасти, вот-вот готовый разбиться в щепки под давлением челюстей. Вот только сейчас на ней намордника не было. Санеми нахмурился. Опасно. В Поместье Бабочки слишком много беззащитных и раненых людей, чтобы так слепо полагаться на самообладание демона. Ояката-сама, может, и признал эту Камадо, однако Санеми оставался твёрд в своём недоверии. Всё это время рассеянная улыбка играла на её губах. Встреча с истребителем, тем паче с тем, кто не так давно мучал её и истязал, казалось, её никак не обеспокоила. Совсем наоборот. Чем дольше она глядела на него своими огромными глазами, тем шире становилась её улыбка. Наконец, она раскрыла рот.       — Доброе утро, — сказала она твëрдым голосом. Лицо еë лучилось при этом приветствии. Санеми, сбитый с толку, помотал головой в недоумении. Быть может, Санеми что-то упустил в отчëтах ворона? То, что Камадо покорила солнце, не являлось ни для кого тайной, об этом знали (и болтали) все истребители с какуши. Однако говорить? Глаза Санеми сузились в подозрительном прищуре. На человеческую речь были способны лишь демоны посильнее — те, что сожрали немало людей на своëм веку. После долгого молчания собеседника девочка в растерянности поджала губы и склонила голову набок. Видимо, не привыкла, чтобы ей не отвечали.       — Доброе утро, — повторила она тем же доброжелательным тоном; приветствие прозвучало слишком машинально и заученно, чтобы быть искренним. Лицо Санеми скривилось. Не будет он с ней говорить. Из того же коридора вновь послышались чьи-то торопливые шаги. Через пару мгновений к ним навстречу вышли три девочки, что работали в Поместье Бабочки. Они удивились, заметив Санеми, а при виде Камадо, стоящей рядом с ним, и вовсе засуетились.       — Шиназугава-сама, добро пожаловать! Вы не сообщали, что собирались прийти, — торопливо произнесла одна из девочек, беря Камадо под руку. — Вот ты где, Незуко-чан. Не убегай от нас так больше. С появлением девочек Камадо быстро потеряла интерес к Санеми и обратила своё внимание к ним, бросая иногда украдкой взгляд на него. Звонкий смех сорвался с её губ, совсем как у малого ребёнка. Слух Санеми уловил движение сзади, однако ему не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, кто сюда пожаловал. Лишь у Кочо была такая лёгкая поступь.       — Будьте так добры и уберите руку с оружия, Шиназугава-сан, — прозвучал её мягкий голос. — Вы пугаете девочек. Действительно, пальцы Санеми всё ещё крепко сжимали рукоять катаны. Присутствие демона, хоть и такого безобидного, держало его тело в напряжении, не позволяло спускать с Камадо зорких глаз. Однако Санеми послушался. Через силу, но он выпрямился из стойки, отпустив клинок. А эта Камадо всё смотрела на Санеми. Глаза её сверкали, отражая солнечные лучи. Словно не понимала, что именно она является причиной его отторжения. Кочо вышла из-за спины Санеми и приблизилась к девочкам. Оба Хашира обменялись понимающими взглядами: далеко не у каждого этот демон вызывал безоговорочное умиление.       — А вы идите поиграйте в саду, и Незуко возьмите с собой, — обратилась Кочо к девочкам. Совсем позабыв о присутствии грозного Хашира, девочки засияли и направились к энгаве, уводя демона с собой. Что-то вскипало в Санеми каждый раз, когда с губ Камадо срывался очередной смех, что сопровождал весь её путь к саду.       — Что-то я не вижу, чтобы вы были ранены, — отметила между делом Кочо, приближаясь к сёдзи. — Шиназугава-сан, почему же вы сюда пришли? Её умиротворённый отсутствующий взгляд следил за четырьмя силуэтами, играющими в саду. На губах Кочо играла мягкая улыбка, преисполненная беззаботностью и светом. Её улыбка. Маленький рост и изящное телосложение только прибавляли Кочо милости. Однако со своего положения Санеми мог видеть, как на виске её бьётся вздувшаяся венка, рискуя нарушить с дотошностью воссозданный образ спокойствия. Санеми не ответил сразу, однако Кочо это не раздражило. В этот момент оба были слишком поглощены наблюдением за Камадо, чтобы говорить.       — Я пришёл к Токито с Канроджи, — произнёс Санеми. — Говорят, они уже проснулись.       — И то верно, — ответила Кочо вежливо-нейтральным тоном, — они идут на поправку. Хашира невероятно быстро восстанавливаются, но им всё ещё нужен покой. Вы можете посетить их, однако прошу вас не задерживаться в палате надолго. Санеми скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от сада. Санеми — да и все остальные члены организации — не могли не радоваться удачному исходу недавней битвы. Главное, счастью Оякаты-самы от новостей не было предела. Тень улыбки в его голосе навсегда останется с Санеми тёплым, приятным воспоминанием. По словам главы, ни одному поколению истребителей ещё не удавалось уничтожить сразу три Молодые Луны. А в этот раз даже без серьёзного ущерба обошлось. Канроджи и Токито оказали истребителям огромную услугу, не погибнув и не понеся больших ранений, что в противном случае привело бы к очередной потере Хашира. В саду вновь послышался смех. Демон, будучи вóдой в игре в салочки, притаилась за стволом персикового дерева, чтобы в расчётливом прыжке настигнуть одну из девочек. Тёплый свет падал на её мертвенно-бледное лицо. Покорение солнца — так назвал это Ояката-сама — казалось Санеми сомнительным достижением, несмотря на всю чудесность и беспрецедентность этого явления. Истребителям эта способность вряд ли принесёт пользу — лишь поставит мишень на организации, принудит к защите Камадо. В такое время только и не хватало попусту терять человеческие жизни из-за одного грязного демона.       — Камадо, что ли, тоже у тебя? — поинтересовался вдруг Санеми. Этот мальчик ведь редко разделялся с сестрой. Кочо кивнула в ответ.       — У Танджиро ранения тяжелее. Он всё ещё не проснулся, — её голос мелко задрожал, в её тон словно закрались трещины. — До его полного выздоровления Незуко пока что побудет в Поместье Бабочки. Кочо намного терпеливее и собранней, чем он. Санеми бы не снёс видеть демона, находящегося под защитой Оякаты-самы, в своём владении на протяжении стольких дней. Тем паче относиться к этому демону наравне с людьми, обращаться с ним обходительно и называть его по имени. Даже сейчас Санеми было тошно смотреть на неё, на её беззаботную игру в саду. Любая добрая мысль об этом демоне казалась ему предательством собственных принципов. Хорошо, что Ояката-сама не способен читать их разум. Мысли Кочо и Шиназугавы о сложившейся ситуации его бы непременно расстроили.       — А как ты сама, Кочо-чан? — Санеми повернулся к ней, заглядывая в глаза. — Не слишком ли много дел в Поместье Бабочки? Её ответ вряд ли удивил бы Санеми после всего того, что он видел сегодня, однако его интерес был обоснован переросшей в привычку заботой. Всё-таки она младшая сестра Канаэ. Уродливые тени зародились на лице Санеми, однако блеск в его глазах стал мягче от воспоминаний. Знакомая улыбка изогнула губы Кочо, возвращая к её чертам то непроницаемое выражение благожелательности. Словно не было того краткого мгновения, преисполненного гневом и отвращением.       — Благодарю за заботу, Шиназугава-сан, — сорвался с губ ответ, голос Кочо звучал слаще мёда. — Со мной и остальными девочками всё в порядке. Однако мне уже пора к пациентам — она вновь взглянула на четыре фигуры в саду. — Будьте осторожны и не теряйтесь здесь. Сегодня всем Хашира ещё предстоит дневной обход земель. Поклонившись напоследок, Кочо пропала за углом коридора. Вместе с ней исчез и сладкий запах ракоку . Пальцы Санеми вскоре вернулись к навершию катаны. Что бы ни говорила Кочо, а одолеть многолетнюю привычку ему не по силам.