1

Зубная боль преследовала Арса уже четвёртый день их тура. До этого момента помогал обычный обезбол, а остатки боли он мог и перетерпеть. Но сегодня боль переросла во что-то бóльшее. – Как зуб? – Спрашивает его Дима, заметив мрачное настроение Арса. – Да плохо. – Коротко бурчит он, укутываясь в куртку. Его лицо бледное, щека немного вспухшая. Он совсем не ел из-за этой боли, так ещё и обезбол перестал помогать. – Так, завтра же ты идёшь в клинику. Я поищу здесь хорошие, а пока прополоскай рот мирамистином, и ничего не ешь больше. – Дима даёт чёткие инструкции, на что Арс тяжело вздыхает. Он и не собирался что-то есть, с такой-то болью. Очевидно, это уже была не та боль, которую можно было снять на время и забыть, это уже была действительно проблема. Дима, как и другие, это понимали, и даже чувствовали. Позов, благодаря своему медицинскому образованию, даже сам пытался осмотреть зуб Арсения в, практически, полевых условиях - в поезде. Но снаружи у зуба всё было в порядке - коронка идеально белая и ровная, собственно, как и всё зубы Арса. Только припухлость на десне и небольшое потемнение давало понять, что это что-то с корнем зуба, и Дима здесь был уже бессилен без своих специальных стоматологических приборов. Зубная боль всегда самая сильная. Она может то утихать, то взрываться адской болью, словно оголённый нерв режут горящим ножом. Чаще всего это происходит в самый неподходящий момент жизни. В салоне авто было темно. Всё уже легли спать, судя по тому, что уже второй час как ни у кого не светился экран телефона, да и храп доносился с сидений. Но было относительно тихо, лишь шум проезжающих мимо машин и негромкие удары колëс о кочки не давал образоваться полной тишине. Это была морозная ночь, когда они ехали на заказной буханке в следующий город, где Попов утром наконец пойдёт к стоматологу под присмотром Димы, а остальные заселятся в отель. Но сейчас.. Арсений не спал. За последние два часа поездки боль только усилилась, и не проходила уже больше суток. Он устал, измучился, хотел, да не мог есть из-за этой чёртовой боли, желудок неприятно тянул. Тем более он не мог уснуть или даже отключиться. Из-за боли и качки на кочках уже начинало тошнить. От безысходности он случайно стукнул ногой по сиденью спереди и тихо зашипел, крепко сжимая челюсть до такой степени, что на глазах выступили слёзы. – Арс, ты чего? – Слышится шëпот Антона откуда-то сверху. Арсений будто бы приходит в себя и фокусирует зрение, которое от чего-то было нечётким и расплывчатым. Антон же в замешательстве смотрит на Арса, который до этого лежал в позе эмбриона, а теперь поднял голову. Он включает телефон, и теперь при этом тусклом свете можно разобрать его черты лица, и Шаст даже замечает, как по щеке Арса скатывается слезинка, теряясь где-то в его отросшей чёлке. – Опять зуб.. тебе достать чего-нибудь? Попить, или таблетки? Может, Поза разбудить? – Он начинает говорить немного обеспокоенным тоном, но тихо. – Нет.. – Коротко говорит Арс хрипло и трёт глаза. – Тебе же совсем хреново.. да? – Антон кладёт свою руку ему на плечо. Арс кивает. – Может, сомнил хотя бы выпьешь? Ты и уснёшь сразу, а как проснёшься, пойдёшь с Димой... – Своим разговором он пытается отвлечь Арса от боли, а сам тянется за своим рюкзаком, и спустя мгновение вытягивает оттуда таблетки и бутылку воды. – Бутылка новая, так что не волнуйся, никто из неё не пил. Арс принимает сидячее положение, молча проглатывает две таблетки и надеется, что скоро уснёт. Он ложится обратно, сказав короткое «спасибо» Шасту и практически мёртвым взглядом смотрит на спинку сиденья напротив, уже начиная засыпать. Антон же ещё некоторое время наблюдает за ворочющимся человеком позади, и отворачивается обратно, выключая телефон.