Жалеть не раскаиваться

      «Любовь — это своего рода изжога: так же жжётся в груди и горчит», — думает Еся, взлетая вверх на скрипучих качелях. Её кудри, уже порядком растрёпанные, небрежно падают на плечо и тут же поднимаются, когда качели по инерции возвращаются вниз.       Сегодня ярко светит солнце и радостно поют птицы, только вот приближение весны такой же радости Есе не приносит. Болит горло и немного давит виски. Она закрывает глаза и слабо хмурится от солнечных бликов. Ей осточертело ощущение напряжения в теле: напряжены шея, плечи, руки, но события, которые произошли ранее, продолжают упорно донимать, мучить её красочными, яркими картинками. Глубоко вдыхая, словно свежим воздухом хочет заполнить не только грудь, но и голову, чтобы в ней совсем — и ничуть, ни капельки — не было места для любых мыслей, Есения резко, как-то нервно, тормозит движение качелей пятками. Воздух освежить голову не помогает. Мысли в голове скребутся длинными когтями, их не остановить. Шутка ли, когда так стремительно всё перевернулось? ***      — Ну какие ромашки, Есь? — вздыхает Олег, не отрываясь от монитора компьютера, и щёлкает мышкой так, будто на кону стоит нечто важное, что он не может и не хочет упустить в пестрящем картинками экране, но не замечает, что тем самым здесь и сейчас теряет её. Уже который год. По сантиметрам в секунду. Почти так же, как в том анимационном фильме.       «Действительно, Есь, какие ромашки? Он обломится их купить тебе. У нас на носу что? Правильно, не весна, а арендная плата и неоплаченные счета», — настаивает на своём ворчащий и иногда нудный голос разума.       Есения слышала, потом читала, что любовь живёт три года. Они вместе — два. Тихонечко проживает опыт. Всё равно что срок годности на этикетке не очень-то любимого йогурта сравнивать. Тебе его подарили, и он лежит в холодильнике, ждёт своего часа, а всё никак, и выбрасывать вроде жалко. Чепуха в голове, выдумки? Она смотрит на спину Олега, смотрит на его затылок, жаль, взглядом нельзя просверлить голову и не вытащить оттуда все бракованные винтики.       От постоянных щелчков мышки у Еси закипают нервы, так же, как минут пять назад с брызгами кипели пельмени в небольшой кастрюльке, в этой пустой кухне со старыми обоями, в этой небольшой квартирке, стены которой уже сдавливают, кажется, всё её нутро. Просто романтика, а не четырнадцатое февраля.       Аппетит пропадает, настроение портится. Для чего и зачем она сейчас здесь с ним, почему почти всегда выбирала его, а не себя?       — Я на улицу, — сухо бросает Еся и уходит.       В ответ получает молчание. Впрочем, как и всегда, ожидаемо. Всё его внимание там. Тоскливые мысли давят и практически раздирают. В глазах огонь несбывшихся ожиданий и утраченный потенциал. Хоть бы кто-нибудь нашёл и нажал на кнопку стоп, у неё самой это не получается.       Она спускается с девятого этажа по лестничной клетке, а не на лифте, он часто ломается, просто так проще, так нравится, так привыкла. Сердце при спуске стучит в ушах чуть чаще, чем обычно, одно биение в один быстрый шаг. Почти бегом спускается. Перед выходом глубоко дыша замирает на несколько секунд, поправляет волосы, с горькой усмешкой тянет руку к кнопке, чтобы открыть дверь, но кто-то снаружи опережает. Этим кем-то оказывается старший брат Олега. С виду какой-то помятый, будто только что разбудили, лохматый, бородатый, но приятно пахнущий мужским гелем для душа.       Он немного теряется при виде Еси, но быстро его выражение лица меняется. Игорь смотрит пристально, натянуто улыбается и через порог машет магнитным ключом от двери.       — Привет, мелкая! — не заходит, отступает назад широким шагом и придерживает дверь, кивает головой, мол «проходи».       По спине щекочат мурашки от его холодного цепляющего душу взгляда. Необратимая реакция. Ей срочно нужно найти эту злополучную кнопку «стоп» где-то у себя внутри.       — Привет, дядь, — проговаривает звонко, уже на автомате за энное количество их встреч отрепетированное, и боком обходит, боится даже до одежды его случайно дотронуться. До чего нелепо и грустно. От него веет силой и холодом, то, чего ей самой не хватает, и её душе от этой нужды в его душу с разбега впечататься хочется и там навсегда остаться. Только в жизни всё по-другому. У Есении всегда мёрзнут пальцы и потеют ладони в его присутствии. Его руки всегда горячие, а он спокоен. Что-то очень для неё необычное в мыслях. Умный разум, естественно, даёт заднюю. Так глупой душе через сердце до своих желаний не дотянуться.       — Ну опять ты, — играя досаду, с полуулыбкой сетует Игорь на эту её странную привычку, на въедливое под самую кожу «дядь». — Хоть бы раз по имени назвала, — недовольно бурчит себе под нос, а потом спохватывается: — Олег дома?       Еся словно по струнке вытягивается, расправляет опущенные плечи, останавливается на предпоследней ступени, поворачивается и запускает руки в карманы. Смотрит прямо в глаза и молчит. Такая неестественно гнетущая атмосфера для февральской полуденной тишины.       — Ты странный, приходишь без предупреждения в полном неведении, а есть ли кто дома. Зачем?       Игорь поджимает губы и проводит рукой по волосам, смотрит исподлобья на неё и сужает глаза. Говорить, что в странностях есть свои плюсы, сейчас бессмысленно.       — Снова включаешь психолога?       — Я и есть психолог, — смотря за плечо куда-то, напоминает она.       — Слишком въедливый и неправильный, — замечает он уныло и невольно закапывается в мысли. Далеко закопаться не получается. Его из этой пучины вытягивают практически сразу же, без всяких поблажек с тайм-аутами.       — Да что ты обо мне знаешь? — не сдерживаясь, нападает. Весьма логичный провокационный вопрос.       — Много чего, — выныривает в реальность со вздохом и свежим потоком ветра. Как же хочется наконец свободно дышать и не мяться.       — Ну вот что, например? — снова переводит на него без малейшего проблеска интереса взгляд. Незаметно по частям отдирает вопросами надоевшую скорлупу.       — Например… Ты любишь есть зефир половинками и сыроватый яичный желток в яичнице. Кажется, забыл про мороженое в вафельном рожке. Пьёшь кофе с двумя кубиками сахара. Любишь слушать раскаты грома, море, дождь и плавать. А ещё я тебя бешу, но и вместе с тем нравлюсь. Но вот с первым и вторым какая-то неопределённость, — его ладони как чаши весов с «казнить» и «помиловать».       Одна перевешивает другую, в вечном поиске баланса.       «У тебя есть парень, и он мой брат. У тебя есть парень, на месте которого хочу быть я».       Судить есть за что.       — Я в отчаянии. Ты нравишься мне так, что уже не имеет значения, что твой парень — мой брат. Нравишься так, что больно.       И это подобно раскату грома. Еся чувствует, что не только пальцы — уже всё тело покалывает.       — Приснись мне всё это, пожалуйста, — на выдохе шепчет она и поднимает лицо к безоблачному небу. От солнца глазам больно. Режет, щекочет, слепит. А гром у неё уже внутри. Горечью подступает к горлу. Еся рассеянно тянет руку к волосам, проводит по ним ладонью, чувствует подступающую дрожь в теле, не знает, куда деть себя.       — Как ты посмел сейчас мне?.. Столько лет молчал, а теперь?.. — фразы проглатываются в ошеломлении, она размахивает руками и негромко, но зло выплёвывает:       — Хренов ты эгоист!       — Такой уж есть, — соглашается Игорь и делает шаг навстречу, дверь за ним недовольно и тяжело закрывается. Безобразие.       — Игорь, — впервые Еся называет его по имени, выставляет вперёд руку и отступает назад, — стой. Я устала, не хочу участвовать в этом. Просто иди куда хотел.       Ему непривычно, его имя из её уст звучит как-то хлёстко, объёмно, звонко, с дрожью вибрирует тёплой волной по венам и наполняет томительным ожиданием чего-то большего. Он всё ждал этого момента, когда скажет, признается ей, наконец, да только вот съедающее изнутри чувство злости на самого себя поднимается. И как он себе всё это представлял? Едва ли иначе. Только планка паршивости задрана выше на самом деле. По его представлениям было легче. Он не думал, что, глядя ей в глаза, будет чувствовать себя подонком. Шёл напролом, по-идиотски решительно, балласт с души хотел сбросить, а как итог — всё усложнил, для себя, в первую очередь. Идея поговорить с Олегом теперь кажется далёкой и бредовой. Зато его девушке излить чувства было в самый раз, как на раз-два. И где такой храбрости нахватался по дороге сюда? Удивительно. Опьянённый чувствами хренов эгоист и дурак.       Именно так — все чувства её большими шоколадными глазами с длинными ресницами. Слабоумие и отвага — насмехается его чёртик на левом плече.       «Верните назад мою голову», — в застывших чувствах сожаление и мольба. Сдерживает себя что есть силы, чтобы не сорваться и не поцеловать. Вместо этого качает головой, отгоняет соблазн и колкие мысли, разворачивается и открывает дверь.       — Стой, — останавливает неожиданно её голос. — Ты же не за этим хочешь увидеться с ним? Скажи, что я ошибаюсь, — требовательно, немного испуганно. Как будто её карточный домик, в котором прячется, вот-вот разрушится. А вдруг на самом деле конец? Вот так быстро. К этому можно быть готовым вообще?       Игорь хмурится и сжимает губы.       — Я же совру тогда. Тебе. Но так продолжаться реально больше не может.       Еся шумно выдыхает через нос и неожиданно для себя сдаётся:       — Да делай что хочешь, лучше уже не будет всё равно.       Стоит, наконец, набраться мужества, чтобы разрушить то, что не приносит радости. Вместо хлипкого домика можно построить крепость.       — Так говоришь, будто… У вас что-то случилось?       — Да нет, всё как всегда.       Уже до тошноты. Не хочется и дальше продолжать убеждать себя, что всё нормально. А ведь от неё её нормально уже где-то далеко по ощущению. Живёт не той жизнью будто, врёт себе, перестала слышать себя, сложно понять, чего хочет на самом деле — и цифры на весах тому подтверждение. Сильно запуталась, до мелкой дрожи в руках и кругов под глазами устала. И теперь ещё он со своим признанием. В груди тяжело теперь. Хочется оглушающей тишины. Без мыслей и суеты. И будто всё это у неё на лице написано, иначе зачем он, Игорь, её вдруг спрашивает:       — Поехали со мной?       — С тобой? — переспрашивает, не померещилось ли. — Куда?       — Туда, где сможешь расслабиться, туда где спокойно, где можно отвлечься, — произносит тихо с надеждой, словно мысли читает и тайно подрабатывает Джином. Глупости.       — Но ты пару минут назад хотел увидеть Олега.       — Может подождать, этого я хочу не так сильно, — теперь искренне улыбается краешком губ, той самой обезоруживающей мальчишеской улыбкой, которую ей так часто приходилось вспоминать. Да, что-то остаётся неизменным даже спустя столько лет.       Глупостям включен зелёный свет. Ура?       — Я боюсь с тобой куда-то ехать, — признаётся Еся, просто честно срывается с губ. Щёки розовеют от смущения, но взгляд не отводит, будто хочет найти зацепку в нём, чтобы позволить себе согласиться, и будь что будет. Невозможно всё контролировать.       — Ни за что не обижу, — говорит серьёзно, когда подходит совсем близко. — Один раз. Доверься мне.       «Но одного раза недостаточно», — хочется ей возразить.       — Ты бы могла доверять просто так, без оглядки, — слышит едва различимый шёпот сердца.       Страшно наивно. Безрассудно. И ещё много-много похожих по смыслу наречий.       И она всё это, шуршащее в груди, неспокойное в голове, к чертям отрезает. Еся знает, что, что бы там ни было, она справится. Плюс тысяча к тому, что стоит попробовать.       Жалеть не раскаиваться.       Сама Вселенная на стороне Игоря. Есения не понимает ровным счётом ничего в астрономии, но всё сейчас интуитивно похоже на ретроградное движение планет. Её личное, ретроградное.       — Поехали.       Безумие.       Салон его машины пропитан приятным дерзким ароматом. Вальс цитруса и древесины с мягким тягучим шлейфом в симфонии ароматов розы, мускуса и лаванды.       Сногсшибательное безумие. Первый светофор и неловкое молчание вываливаются в первую откровенность:       — Так похоже на тебя, — признаётся Еся, вдыхая полной грудью, сжимает пальцами ремень безопасности.       Игорь поворачивает голову, ловит её взгляд, смотрит заинтересованно. Еся чувствует, как волнительно её сердце стучит уже где-то в гортани. Воздух в машине становится моментально разряженным.       — Классный аромат, — почти мученически выдыхает, когда Игорь переключается на дорогу и продолжает движение.       — Красиво смущаешься, — тихо говорит он и улыбается. Тайное оружие безупречного сражения наповал.       Комплимент на комплимент. А ей казалось, что смутиться ещё больше уже невозможно.       По пути они заезжают в кофейню, Игорь покупает им кофе. На удивление Еси её любимый айс-капучино на кокосовом молоке. Олег же кокосовое молоко никогда не жаловал, да и в кофейнях они бывали по великим праздникам. А с Игорем спонтанно и так приятно. И какая разница, куда они едут?       Здесь. Сейчас. Зарождение радости. Появление легкости и ощущения, что всё правильно. Словно тысячу раз она уже ездила вместе с Игорем на переднем сидении. Как будто так и должно было быть всегда.       — О чём думаешь? — вопрос Игоря застаёт врасплох. — Хмуришься всю дорогу.       Еся выныривает из вороха мыслей в реальность и хочет что-то сказать, пока не обращает внимание на место, куда они только что заехали.       — Да ладно?! — восклицает одушевлённо. — Океанариум?       — Ага, ты же хотела сюда сходить на свой прошедший день рождения? — Игорь улыбается краешком губ и помогает ей отстегнуть ремень безопасности, когда они останавливаются на парковке.       — Откуда ты узнал? — чуть наклоняется вперёд, ближе к нему, заглядывает в лицо.       Её глаза обезоруживают его.       — Олег?       — Олег, — опускает голову, разрывая зрительный контакт. Конечно же он знает, что они в тот день крупно разругались. — Но давай не будем об этом?       — Это компенсация? — в голосе звучит напряжение и лёгкое разочарование. — Ты не должен за него…       — Это моё желание приятно провести с тобой время, — Игорь вздыхает и накрывает своей ладонью её руку.       Сила, тепло и поддержка в этом заботливом жесте ощущаются как-то по-новому. Это уже не нежные бабочки в животе, а что-то более крепкое, целостное и спокойное, и оно глубоко в груди.       Искусство целоваться взглядами.       — При таком раскладе можно было бы никуда не идти даже в принципе, — отшучивается Еся и отклоняется назад. Смелый контакт глаза в глаза продолжается. Игорь чуть сильнее сжимает пальцами её ладонь. Хочет поцеловать, по нему всё это очень ярко читается. Но магия рассеивается осторожным покачиванием головы, когда Еся с неохотой свою ладонь из его вытягивает и открывает дверь, впуская в салон машины свежий воздух.       И так получается, что они молча сидят на полу океанариума, опьянённые обществом друг друга, в креслах-мешках минут тридцать, наблюдая за плавным перемещением морских рыб, но не находят желаемого расслабления. Между ними ощутимо продолжает искрить. Еся плечом задевает плечо Игоря, но нарочно не смотрит в его сторону.       — Купишь мороженого?       — Конечно. Только если ты не угонишь мою машину, — усмехается, чтобы немного сбросить напряжение.       — Ну что за ерунду ты несёшь? — наконец она смотрит на него с лёгкой улыбкой и дурашливо возмущается.       Игорь улыбается шире, играет по её правилам, и подмигивает.       — Будет тебе мороженое. ***      — Игорь? — Еся смущённо его разглядывает, пока он очень вкусно доедает вафельный рожок. Ей определённо нравятся его губы, правда, сказать ему об этом она никогда не осмелится.       — Да? — тянет он и замирает, когда Еся нежно проводит подушечкой большого пальца по его губе, стирая остатки пломбира. Стирая границы из «дозволено» и «вот тут уже осторожней» между ними.       — Зачем это всё было тогда, и зачем это теперь?       — Зачем вообще я тебя свёл с братом и почему сейчас хочу положить этому конец? — догадывается, любитель перефразировать.       Еся кивает и обнимает свои колени. Смотрит грустно, устало. По крайней мере, это, наверное, внесёт ясность в их запутанную историю. Расставит всё на свои места. Может быть.       — Олег был очарован тобой, по уши влюблён в тебя. Он начал меняться благодаря тебе.       — А ты?       — А что я? Мы с тобой неплохо ладили.       — Наше общение для меня всегда было больше, чем просто общение, — тихо говорит Еся, переплетая пальцы в замок.       — Так и есть. Но я был аспирантом и вся моя жизнь крутилась вокруг работы и учёбы. Ну и кучи долгов семьи. А в первый новый год после вашего выпуска... — делает паузу и закрывает глаза. — Всю жизнь буду помнить наш совместный поход на каток: он предложил тебе встречаться под елью. Я чувствовал себя идиотом. Зато Олег счастлив.       «Зато теперь у него другая отдушина», — про себя сокрушается Еся.       — Счастье было недолгим. Куда-то всё делось внезапно. Это сравнимо с тем, если бы однажды твоя самая большая мечта сбылась, а ты бы ничего не почувствовал. Просто потому, что сам путь к ней вымотал. Или мечта была кривая, ненастоящая. Мы с Олегом просто имеем привычку быть рядом, заполняем дыры друг друга. Само собой, это нездоровые отношения. Принимать его полностью и безоговорочно таким, какой он есть, у меня не хватает сил.       И тут же каким-то чудом, быть может, под влиянием ретроградного движения планет, на загоревшемся экране смартфона высвечивается аватарка с буквами: «Олег», у которого, видимо, всё же были зачатки совести или проснувшейся в предчувствии чего-то дурного ментальной связи. Обычно он скуп на внимание и телефонные разговоры.       «Ну-ка, давай подумаем, о чём всё это для тебя, Есь?»       — Ты не ответишь? — Игорю не терпится подтолкнуть её к обрыву, или разрыву, или тому самому шагу, который усиливает панику и сердцебиение.       Ей так не хочется. Разговаривать, возвращаться, убегать тоже не хочется.       — Поехали, отвезёшь меня домой?       Тем вечером один разговор остаётся открытым, другой нерешительно только в планах.       Зато общение с Игорем в Телеграме выходит на новый уровень. Набирает высокий старт, если быть точнее. Новая зависимость: быть примагниченным к диалогу с кем-то. С тем, кто давно тебе очень нравится. По выходным у Еси с Олегом теперь тишина и идиллия.       А в голове и душе полный хаос.       Не хватает смелости.       Начинается избегание, и постепенно всё больше сообщений от Игоря становится категорией «непрочитанное в архиве».       От последнего: «Еся, у тебя всё в порядке?» она чуть ли не кричит в подушку.       Не в порядке.       У Олега плохое предчувствие.       — У тебя круги под глазами, панда, — случайно замечает он, звонко размешивая сахар ложкой в своей большой кружке с кофе. Эту кружку Еся подарила ему, когда поняла, что Олег выпивает по две чашки кофе за раз.       — Игорь хочет зайти к нам, — продолжает. — Спрашивал, как твои дела.       Дождалась.       — Зачем он хочет зайти, когда? Что ты ему сказал? — Еся подскакивает со своего кресла чересчур настороженно, ударяется ногой о край дивана и стонет от боли и досады. На глазах чуть ли не слёзы проступают от всего, что скопилось внутри.       Её волосы почти что мило выбиваются из высокого пучка и падают на лицо, но это не помогает спрятать дикого смущения и влажного блеска глаз. Она с опаской продолжает смотреть на Олега, но он не спешит отвечать на волнующие её вопросы.       — Ты такая предсказуемая, Есеня, — со вздохом замечает Олег, ставит кружку на подставку и садится за рабочий стол.              «Привет, мой мир, и пока, мой мир».       — Всё это идёт в никуда, — говорит она тихо, спокойно. — Пора прекратить.       — Если ты этого хочешь, — прилетает спокойное в ответ без раздумий. Очень жестоко, как ей кажется.       — И тебе всё равно? Я устала от твоего безразличия!       — Я тебя не держу, — каждым словом режет. Будто давно приготовился.       Наконец-то оковы рушатся, но лёгкости не ощущается.       Чёртова однобокая привязанность. Чёртова Олегова зависимость.       — Я съеду в ближайшее время.       — Можешь оставаться сколько пожелаешь.       Да он над ней точно издевается. ***      Собирание сумок для Еси как целый квест, она сидит на постели и смотрит большими глазами на чемоданы и коробки, много разной мелочи. Вроде как собрала всё самое необходимое. Остаётся вызвать машину. Но вместо того, чтобы набирать номер, она сидит и смотрит фотографии в галерее. Все совместные фото, которых не очень-то много. И одно, найденное на странице Вконтакте, с Игорем на его паре. Просто понравилось. Просто скачала.       Уже тогда, в студенческие времена, он научил её как целоваться взглядами.       И пошло-поехало.       Есения немного вздрагивает, когда в её дверь стучатся.       Конечно же она не ожидает увидеть Игоря, во взгляде которого миллион эмоций. Их все он дарит ей.       — Думала, что я от тебя отстану? Не на того нарвалась. Мы втроём в этом котле варимся уже черти знают сколько. И решать всё нам вместе, а не порознь.       Замечательно с частицей «не». Не замечательно. Но хотя бы приемлемо.       — Ты как будто спасти меня хочешь, когда я не просила о помощи.       — Тебе просто страдать нравится? — вытягивает руку и показывает ей её лицо через фронтальную камеру телефона. — Меня гнетёт чувство недосказанности. Я всё рассказал Олегу.       — Я предложила нам всё прекратить.       — Теперь он знает о моих к тебе чувствах, как и то, что между нами ничего не было.       Получается, всё, разобрались. Больше нет её карточного домика. ***       «Любовь — это своего рода изжога: так же жжётся в груди и горчит».       Так когда всё перевернулось с ног на голову?       Она рассталась с Олегом, наконец они всё выяснили между собой и Игорем. Да, она снова переехала к родителям, хоть и противилась этому, но скоро начала жить отдельно.       И всё вроде стало налаживаться, только её неумолимое чувство неправильности откатило их с Игорем общение к первоначальному уровню. Сегодня она хочет всё исправить, или хотя бы попытаться. Ни к чему мучить ни себя, ни его.       Когда к детской площадке рядом с парком подъезжает машина Игоря, Еся чувствует лёгкое волнение. Встаёт с качелей и медленно идёт навстречу. Он высок и красив. Ему очень подходят это пальто и брюки. Но волосы его хочется растрепать по привычке.       Её душу к его душе по-прежнему сильно примагничивает. Контролировать притяжение не получается. Очень ярко и радостно их взгляды встречаются, своим теплом друг друга по щекам гладят.       — Привет, дядь, — нежно и трепетно, почти интимно. Для них это уже целая история.       Игорь молча с улыбкой ей руку протягивает, обхватывает ладонь и целует кончики пальцев.       — Я скучал.       «Привет, мой мир, мы можем начать с начала».