Глава 1. Заброшенная деревня.

Нас окружал совершенно безлюдный пейзаж и окутывала тягучая тишина, в которой хруст снега под ботинками звучал особенно поразительно. Знакомая, казалось бы, местность, которую ещё с детства помнишь и знаешь наизусть, со временем выглядит совершенно иначе. Особенно когда бывал тут только летом. Зимой вообще всё по-другому. Вдруг открываются вещи, которые абсолютно не замечал и не замечаешь летом. Дома, которые раньше так приятно и уютно выглядывали из зелёной листвы, выглядят будто заброшенными, просевшими в сугробы. Окна, в которых отражалась небесная синева, сейчас больше напоминают слепые бельма. Эти дома уже не так приветливы, как раньше. Неожиданно понимаешь, что все эти домишки, которые ты привык считать за один свободно раскинувшийся населённый пункт, вовсе не такой уж и большой. Вдруг осознаёшь, что уже отвык ориентироваться по местности. После городского антуража, который окружал меня большую часть моей жизни, с неким восторгом и ностальгией вспоминаешь то время, проведённое в деревне. Первое полугодие в институте было закончено, что могло означать только начало зимних каникул. Сессия была сдана на отлично, поэтому ничто не могло помешать мне погружаться в те забытые деньки моего детства. Вроде бы и не особенно холодно было, но ноги стали подмерзать. Сначала кончики пальцев. Я из-за всех сил стала шевелить пальцами ног, но это не помогало. Оставалось только пожалеть, что я не послушалась совета Вики, надеть сверху ещё парочку шерстяных носков. Мы очень быстро покинули автобусную остановку, на которой мы вышли и направились в сторону деревни, но чем дальше шли, тем больше теряли темп. Что-то казалось некомфортным в этой однообразной безлюдности. Ноги замёрзли, сумки с каждым шагом прибавляли в весе. Я всего один раз обернулась, чтобы убедиться, что сзади точно никого нет. Хотелось бы оборачиваться почаще, но из-за капюшона, который я натянула поверх шапки, приходилось чуть ли не разворачиваться всем корпусом, при этом я пихала сумкой Вику. Да и не было вокруг ничего особенного. Только заснеженное поле, пустая дорога с нашими следами и позади — уменьшающаяся фигура автобусной остановки. Деревня представлялась совсем тихой и даже вымершей, поблекшей между снежной белизной и серым небом. И, что странно, совсем не пахло печным дымом, а тянуло только острым запахом свежего мороза. Мы с Кромсалли шли, как первопроходцы, примолкнув от столь неожиданной роли. Тем радостнее было увидеть знакомый забор со снежной полосой поверху, а за ним и наш дом, совсем такой же, как и когда-то летом, разве что тоже в снегу. — О, дорожку от калитки до крыльца завалило не так уж сильно. Всего-то лопатой чуток пройтись, — обрадованно констатировала Виктория. — Это уж точно, — ответила я и и обвела взглядом сначала дом, потом двор, а затем уже и калитку, на которой висел замок, — Я думаю, нам придётся через забор перелазить. — У тебя ключа нет? — Откуда бы он у меня был. — Подожди, а в дом как мы попадём? — спросила подруга. — Я помню, когда в детстве мы сюда приезжали на лето, ключ всё время находился в одном из сараев, — я пожала плечами, — По крайней мере, попытаемся его найти. — Весело. С сугробами у калитки, что будем делать? Через них так просто ж не пройдёшь - провалишься. — Сейчас разберёмся. К калитке было буквально не пройти. Наверное, трактор, или что там, периодически расчищает в деревне дорогу, сбрасывает снег на обочину, вот вдоль заборов и образовались снежные валы. Пришлось сквозь эти снежные горки протаптывать собой тропку к калитке. В прямом смысле собой: мы по очереди валились спиной в сугроб. Затем попытались перелезть через забор около калитки, но с первого раза это не вышло из-за того, что всё было ужасно скользким. Спустя несколько попыток мы всё же оказались по ту сторону изгороди. Снег на участке был на удивление рыхлым и легко поддавался тарану в виде наших рюкзаков. Это означало, что расчищать дорожку будет очень легко. Проваливаясь почти по колено в снег, я вела подругу за собой к одиноко стоявшему сараю, где когда-то хранился ключ и прочие инструменты. К счастью, дверь сарая легко отворилась и мы зашли внутрь. Теплее, чем снаружи тут не было. Пройдя к дальним полкам, я начала искать на них злосчастный ключ. — Мне кажется его тут и не будет, столько лет уже прошло, — сказала Вика. — Во! Нашла! — радостно воскликнула я, — Пойдём, а то и так знатно замёрзли. Возьми лопату, она вон, в углу. Мы вышли. Виктория сразу же начала расчищать дорожку, а я, не дожидаясь, пока она закончит, пошла к входной двери в дом. На удивление, с замком не возникло проблем. К тому времени Кромсалли уже успела закончить своё дело. От входной двери коридорчик вёл прямо и налево, где располагалась кухня и жилые комнаты, отгороженные второй дверью, но уже без замка. Также в этом коридорчике располагалась лестница на чердак. Пройдя на кухню, мы положили все вещи в угол. Мой взгляд сразу же пал на печку. — Нужны дрова, — сообщила я. — Сейчас будут, — Вика снова удалилась на улицу. Я же пошла на чердак, чтобы найти старые газеты для растопки. И вот стоя на корточках у печи, я оборачивала поленья до лучшего горения в бумагу. Я не знала, чего ожидать от печки при растопке зимой. В общем, было известно только, что печь надо беречь, а не то она развалится, и обязательно открывать заслонку на трубе, иначе угорим. Первым делом нам вдвоём срочно понадобилось зарядить телефоны и прочую технику. Я принялась деловито копаться в распределительном щитке, который находился в том коридорчике. Ещё в классе восьмом мне дядя про электричество, щитки, провода, всё это рассказывал и на практике показывал, видимо, не зря. Обычно включить свет не занимает много времени: щёлкнул автомат, узо или рубильник и всё. — Нужно было сначала включить главный рубильник. Его провернуть по часовой стрелке на 90 градусов и нажать на красную кнопку, не задевая других элементов в щите, — усердно объяснила я. — Ну, можешь, когда нужно, — похлопала меня по плечу подруженция, —Молодец. Мы включили свет. Зашумел холодильник, на котором висел календарь. Походу он ещё рабочий. Теперь, когда стало светлее, легко можно было увидеть пыль, лежащую повсюду. Начиная с поверхностей стола и шкафов, заканчивая самим полом и печью. Были отпечатки только наших следов. От этого возникает вопрос о том, как давно тут никого нет. Пройдя взглядом по комнате, я снова зацепилась за календарь. — Походу тут никого не было уже около четырех лет, — я указала на холодильник. — Погоди, это с того момента, когда ты от родителей уже уехала? — спросила Вика. — Вероятнее всего, как провела я тут своё последнее лето детства, так и дача осталась одна, — я подошла к окну. — То есть родители твои сюда не приезжали? Забавно, — подруга заглянула в верхний шкафчик, — Из припасов у нас будут только наши, что мы привезли с собой. — Если в подвале и на чердаке ничего не найдём, то да. — Так оно могло всё испортиться за такое количество времени. — Не думаю, что орехи пострадали, — я улыбнулась, — Нужно хотя бы тут подмести, а то пыли уж больно много, скоро чихать начну. Я вышла на улицу. Куртки в доме мы не снимали, ведь он ещё не успел знатно прогреться. День близился к вечеру, заката не была из-за облаков, которые полностью заволочили небо. Найдя в том же сарае, где мы взяли лопату, метлу, я отдала её Вике, сама осталась на улице. И только сейчас я заметила, что мы вовсе не закрыли за собой калитку. Подойдя к ней, мой взор устремился на соседние дома. Создавалось стойкое впечатление, что из всей деревни печь топилась исключительно в нашем доме. Хотя тут, по идее, никого и не должно быть, но для чего тогда трактор расчищал дорожку? Рабочее электричество тогда для кого? Неясно. Повернувшись спиной к забору, я оглядела свои владения. Дом, в котором нам с Викой предстояло остановиться на несколько дней, казался не таким плохим с нашей последней встречи. Он был конечно, достаточно деревенским, но сделанным из кирпича. Три комнаты с кухней, чердак с маленьким пыльным окошком над крыльцом, подвал, вход в который находился в самом доме. Заросший участок с яблонями, кустами малины и шиповника, небольшой сарай с инструментам, и всё это было покрыто снегом. Взглядом я нашла вторую калитку, которая выходила в лес, начинающийся практически сразу за забором с другой стороны двора. С электричеством, по моей памяти, как и во всех деревеньках, случались перебои, но в доме полно свечей и даже керосиновых ламп. По крайней мере они были тогда, когда я была ещё маленькой. Газовая плита, вода качается насосом, который сейчас, должно быть уже примёрз, в ванной висит под самым под потолкном внушительный нагревательный бак. Холодильник небольшой, старый, ещё советский. Он вечно начинал работать неожиданно: сначала сам вздрагивал всем корпусом, а потом рычанием и гулом заставлял вздрогнуть присутствующих. Участок был расположен немного на отшибе, чуть в стороне от остальных домов, у самого леса. А вообще лес был везде. Выглядел он каким-то запущенным, если можно так сказать про лес. По моей детской памяти могу вспомнить только то, что где-то неподалёку от деревни скрывается лесное озеро, переходящее в болото. Я затворила калитку и направилась внутрь дома, где на пороге столкнулась с подругой. Она собиралась выметать на улицу всё то, что смела с пола. Я дала ей это сделать, и мы зашли. Метёлка отправилась стоять рядом с лопатой. Запах пыли всё ещё стоял в воздухе, но уже не так сильно. Наши вещи лежали также в углу, где мы их и оставляли. Взяв термопакет с едой и свой рюкзак, я направилась к дивану, который стоял недалеко от печи. Рюкзак не был полон вещей, там оставалось лишь то, что я брала ещё с собой в институт. Найдя в нем пачку салфеток, я жестом пригласила подругу перекусить. Вскоре уже стемнело. Всю одежду, все приличные покрывала и даже чистые тряпки, какие мы смогли найти по всему дому, мы притащили на разложенный диван и устроили из них что-то наподобие гнезда. Если забраться внутрь в одежде, то было дальше совсем не холодно. К тому времени куртки мы уже сняли. Дом, конечно, весь не прогрелся, но в кухне было достаточно тёпло. В такой обстановке на ум приходят различные воспоминания, связанные с этим местом. *** — Моё место не здесь. Хочу уехать и не вернуться, — отвечала я,— Так хочется куда-нибудь.. Нам по тринадцать. Мы лежали на траве, смотря на закатное небо. Наше последнее совместное лето подходило к концу. У нас оставалась всего неделя прежде, чем моя подруга переедет и, вероятнее всего, мы не встретимся в ближайшие годы. — Куда? Будешь искать в других местах свой дом? — Да куда угодно, нас ждут города, в которых мы ещё не были. Я смотрю на неё, пытаюсь запомнить её такой, какая она есть. Мне с тяжестью даётся это мгновение. Я не хочу, чтобы она уезжала. — Нас? — Конечно, нас. Я часто вспоминаю наши прошлые дни. Что-то постоянно напоминало, напоминает и будет напоминать о тебе. — Но как же хорошо наше общение начиналось. Навсегда ли это? Навсегда. Я не хочу тебя терять, как друга. Ты первый человек, который меня полностью понимает и принимает меня. Ты для меня дороже, чем все родные. — Надеюсь, по крайней мере, воспоминания нельзя убить. — Жаль, что нет кнопки "повторить" для хороших воспоминаний. Жаль.