Глубже, чёрт возьми!

Третий месяц. Третий месяц как мы встретились на причале. И все три месяца я почти не выходил с этой субмарины. Нам крупно не везло: за все время мы потопили лишь один транспортник. Несмотря на это все мы были в приподнятом настроении, в команде раздора не было, все друг другу нравились. Под водой жилось тихо и спокойно: снаряды рядом не разрываются, люди не истекают кровью в грязи, артиллерия не грохочет… Но если бы так было бы все время я бы не писал этот рассказ. На этот раз у нас была чуть ли не железобетонная наводка на эскорт, да не простой эскорт. Враг перебрасывал два линкора присыпав все это то ли шестью, то ли семью эсминцами. Для операции было выставлено две субмарины и три фрегата. План был предельно прост: фрегаты отвлекают часть эсминцев и мы, пользуясь брешью топим линкоры и, по возможности, все остальное. Дело шло к первой подводной охоте, и идея эта нравилась нам всем. И вот: ночь, мы на перескопной, с выключенными двигателями ждём когда фрегаты навяжут бой. Но дела были наши не так хороши как казалось. Да, линкора было два. Но эскорт был не из шести, и даже не из семи эсминцев, а из чёрт его дери, 13 эсминцев. Такого даже в самых смелых фантазиях начальство не представляло. Но отворачивать было поздно, мы уже были в режиме тишины. Бесстрашные экипажи фрегатов сделали свое дело лучше некуда забрали за собой добрую половину эскорта, линкоры конечно остались. И вот расклад: две подлодки против 6 эсминцев и двух линкоров. Линкоры ладно на них нет глубинных бомб. А вот эсминцы… —”Значи-ца так”— начал Степан —”расклад как ни крути не в нашу пользу, и они наверняка смекнули что фрегаты пришли не просто так.”— —”Оно то понятно, что дело наше тяжёлое”— Сказал Герцогов —” но действовать надо, сейчас у нас преимущество: у них суета ещё не улеглась и откуда нас ждать они не знают да и ночью попробуй субмарину найти.”— —”Это ясень пень, про это я даже не спрашиваю один линкор мы просто нахрапом и наглостью возьмём, а вот со вторым делать то что?”— обратился к нам наш капитан-анархист. —” А что же это?”— Начал я —” мы так-то не одни в океане по другую сторону ещё одна субмарина залегает, нормально, успеем оба потопить договоренность у нас есть: сначала впереди идущему по одной торпеде и вторую последнему, две торпеды с разных бортов если их не потопят то ход у них точно пропадёт”.— —”Ладно, харош, как говорится, сиськи мять. Слушай мою команду! Герцогов, идём на 30 метрах на полном ходу, пока идёт перестрелка нас не услышат.”— —”Есть, полный ход!”— —” Далее, заряжай паровые торпеды, скрывается ночью смысла нет, а вот скорость торпеде очень пригодится. Безуронов, слушай воду в четыре уха и три микрофона, любой всплеск или усиление двигателя сразу докладывай, как только канонада стихнет говори сразу.”— —” Вас понял, товарищ Капитан-лейтенант!”— Безуронов был нашим радистом, ох и невесёлая это работа: слушать свою смерть. —”подходим на 400 метров и на перескопную, Инжиров, давай готовь торпеды, предположительно азимут 346”— И тут началось, не успел я подойти как Безруков закричал: —”Эсминцы прекратили стрелять и сменили ход, судя по всему идут на вторую субмарину, слышу всплески!”— —”Обе машины стоп! На перескопную, торпедные аппараты товсь!”— —”Товсь выполнено!”— кричу я и понимаю что дело запахло солярой. Вторая лодка успела запустить две торпеды перед тем как взлетела на воздух и погрузилась в последний раз. Из них в линкор попала только одна. Зато как попала: такой салют даже по праздникам не запускают. Задняя крайц камера линкора была просто в хлам, как и одна из башен, но, по всей видимости тонуть он не собирался. Но вторая торпеда, уже от нас его переубедила. После пуска мы сразу ушли на 50 метров —”слышу взрыв! Торпеда попала в цель!”— докладывал радист. —”отлично, это уже не линкор а куча хлама. Самый малый вперёд равняй машину на курс 322, первый ТО зарядить!”— —”Командир, слышу шум винтов и всплески, много всплесков, эсминцы движутся к нам!”— —”Герцогов, глубже! Дай резко самый полный вперёд.”— —”есть совершить манёвр уклонения!”— красиво выразился наш подводный водила. —”Отлично, а теперь обе машины стоп, и глубже, что это за глубина-то такая всего лишь 70 метров!”— И тут началось, взрывы, сначала вдалеке, еле слышные, все ближе и ближе наш начало уже нормально так потрясывать и нас бы наверняка накрыло бы... —”ещё глубже, иначе накроют!”— Взрывы были такими что стоять ровно было невозможно, всех метало по подлодке, из труб хлынула вода и пар, стрелки на приборах начали безумствовать, кто-то из отряда по борьбе за живучесть ненароком облокотился об корпус лодки как раз в тот момент когда началась новая партия взрывов и получил компрессионный перелом, бедолага лежал на полу и не мог сам пошевелится, и лишь кричал, пока остальные пытались его зафиксировать, чтобы его не убило об что-нибудь. —”Радиостанция не работает!”— —”Батареи повреждены!”— —”Прочный корпус сильно поврежден!”— Наперебой закричали механики… —”ГЛУБЖЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Иначе нас всех тут в банку сожмёт, погружай тебе говорят!”— И когда я посмотрел на глубинометр я обомлел: 205 метров. Теперь я понимаю почему Герцогов сейчас цветом с парадный мундир Адмирала, а то и белее… Но было понятно, что если не рисковать с глубиной, то сожмёт нас не она, а бомбы. Но двум смертям не бывать. И бомбежка прекратилась, от глубины корпус сам по себе ходил ходуном, почти все приборы от глубины сошли с ума, несколько человек еле живые, в лодке с труб натекло щиколотку воды, но мы живы. —”Всплывай на перескопную, и всем тихо, говорим только шёпотом, и угомоните раненых, а то второй раз мы так не сможем”— Всплыв мы увидели что первый линкор уже смотрел на небо своим дном, а второй был на стоп машинах и спасал экипаж первого. Лучшего момента не найти. —” Инжир, первый ТО товсь! Целься под передние башни.”— —”Товсь выполнено, готов устроить фейерверк.”— ответил я Анархисту. —”Как только выстрелишь целься в кормовую крайц камеру и стреляй по готовности. Понял? Пли!”— —”Торпеда ушла! Беру вторую цель, вторая цель в зоне поражения, ТО 2 готова, веду огонь без команды, Пли! Вторая торпеда ушла! В БК осталось ещё одна.”— —”Все уходим, на глубину ложись по направлению к порту, средний вперёд! Так стоооп!”— И Стёпа вцепился в перископ. Первая торпеда попала по линкору не туда куда мы хотели, а под рубку, и взрыва не последовало. А вторую торпеду перехватил собой эсминец, который сейчас активно собирался на дно. —”Стоп машина! Отставить манёвр, БЧ, как скоро торпеда будет готова?”— —”Минуты 2-2,5 это тебе, товарищ командир, не пушка от сильверхенда”— сказал я, подвешивая торпеду на специальный аппарат”— —”Быстрее давай, а то не уйдем!”— Механизм ещё не успел дослать торпеду, как я уже корректировал курс и ставил прицел —”ТО-1 готова!”— кричу я —”По линкору, Пли!”— Звук пуска этой торпеды, может ничем и не отличался, но его я запомнил, почему не знаю, в моменты повышенного адреналина мозг вытворяет самые странные вещи, и этот звук у меня потом всю войну ассоциировался с победой… —”А вот теперь точно уходим, стрелять нам больше нечем”— Мы выполнили задачу, несмотря на превосходящие силы врага. И цена этой задачи была субмарина, один фрегат и полностью уничтоженный экипаж на ещё одном, серьезно, второй фрегат в порт привело три человека, вся остальная команда же лежала на палубе. И такой размен нас устраивал, ибо помимо тех трёх кораблей что мы потопили фрегаты смогли забрать два эсминца. Почти чистая Победа. После этой охоты мы месяц были на берегу и ждали окончания ремонта. Но через месяц мы не вышли в море, и через два. Люди снова требовались на суше. Почти все море было наше, и пехоту активно пополняли люди в тельняшках. И мы были не исключением. И то что было на суше, э то совсем другая история.