* * *

— Кто ты?! Чародейка испуганно взвизгнула, отпрыгивая от незнакомки на порядочное расстояние. Ее голова вертелась в разные стороны, отыскивая подмогу, а рука, чуть подрагивая, подсознательно выставила меч. Незнакомка коротко хмыкнула, от Василисы не укрылась глубокая печаль, мелькнувшая в этом секундном движении. Глаза девушки, глубокие, будто потерявшие живой блеск, с холодным вниманием рассматривали Василису с головы до пят. — Это сон, — коротко заявила незнакомка, чуть вздохнув, — Я должна была понять. В последнее время сны ранят больнее реальности. — С тобой что-то случилось? — недоверчиво повела головой маленькая Василиса, силясь разгадать, что в этой девушке так привлекало ее внимание. Та лишь слабо улыбнулась одними губами, и это действие с примесью будто несвойственной ей теплоты немного успокоило девчонку. Она, помедлив, убрала меч в ножны, все ещё продолжая вызывающе осматривать незнакомку. Та была в знакомом черном кафтане, и это ощутимо гасило страх. Сеть шрамов покрывала ее оголенные по локоть руки, уходила вглубь под одежды. Тонкие полоски виднелись и на шее, навсегда замерев в отчаянной попытке добраться до лица. Распущенные волосы струились ниже груди, скрывали за собой плечи. Маленькая Василиса с трудом усмотрела на плече блеснувшую серебряную брошь. Но всё-таки она не дала зарождающемуся интересу ослепить ее бдительность — сдержав поток вопросов, чародейка расправила плечи и вопросительно впилась взглядом в пустые глаза, демонстрируя твердое намерение получить ответ. Если эти действия и позабавили незнакомку, то она этого не показала. — Я потеряла близкого человека, — спокойно проговорила девушка. Василиса моргнула пару раз, усиленно соображая, как ей реагировать на это признание. Что-то внутри слабо заныло, напоминая о ее недавней утрате. — Он был... Очень близок тебе? — на ощупь двинулась она. — Ближе, чем кто-либо другой, — голос дрогнул где-то посередине, но незнакомка не обратила на это внимание, смотря сквозь фигуры напротив, наверное, в окно. Василиса поспешно дернулась, рука потянулась к рукояти меча — но незнакомка прошла мимо, распахнула створки и жадно вдохнула теплый воздух. Чародейка осторожно двинулась следом, встала, прислонившись к стене, так, чтобы можно было видеть профиль девушки. Странное родство сближало их. — Мне жаль, — коротко отозвалась Василиса, неловко переминаясь с ноги на ногу. Она сомневалась, что ее потерю можно назвать соразмеримой с потерей этой незнакомки. Что-то подсказывало, что они потеряли разных людей, но отчего же ей казалось, что их чувства так похожи? Несмотря на это, чародейка попыталась вернуться к первоначальным расспросам, — Но кто ты? И как прошла мимо охраны в мою комнату? И... — Я не причиню тебе вреда. Просто не смогу, хочешь верь, хочешь нет. Однако... Ты уже знакома с Кирши? — будто между делом спросила она. Василиса, не думая ни секунды, выпалила: — Да, он же мой напарник! — на ум невольно пришел портрет лица юноши: темные волосы, почти всегда уложенные в неаккуратный пучок, сильно контрастирующие с белезной кожи; приподнятые скулы и плотно сжатые губы; обжигающие льдом синие глаза, так похожие своей пустотой на пустоту глаз незнакомки — если других они отпугивали, то Василиса постепенно привыкла к холоду и даже начала различать небогатые цвета его спектра, символизирующие эмоции. — Расскажи мне про него, — тихо проронила девушка. Чародейка подозрительно окинула взглядом неменяющееся выражение лица, подобравшись и ожидая намека на то, что незнакомка является шпионом и для своих целей хочет выведать информацию про такого необычного и загадочного Кирши. Та молчала, будто выроненной фразы не существовало. Но Василиса отчётливо чувствовала просьбу. Тихую и нерешительную, но пропитанную слабой верой. Обречённо вздохнув, чародейка отбросила лишнее любопытство и будничным тоном начала рассказывать. Сначала сухо и осторожно, все ещё недоверчиво, упуская некоторые факты. Потом втянулась, начав припоминать забавные моменты и редкие обоюдные их с Киршей подколы. Василиса затронула все, что пришло на ум: и первую тренировку, где ей удалось удивить Кирши своим управлением несколькими стихиями; и первое задание, на котором она так хотела впечатлить нелюдимого напарника, что чуть не погибла в целой деревне волколаков; и совместное расследование по поиску упырицы Сияны. На ум часто приходили незначительные мелочи их с Киршей общения, и Василиса, рассказывая, изредка косилась в сторону незнакомки — уж не одернет ли ее, не переведет ли внимание на более существенные детали. Но та молчала, только складка меж бровей разгладилась, да лицо приобрело оттенок подобия умиротворения. Воодушевившись, Василиса продолжила с удвоенной силой, ей доставляло удовольствие рассказывать о своих свершениях, ведь до сих пор сердце трепетало от осознания того, что она стала Вороном. Слова лились подобно меду на пышных празднествах — легко и непринужденно, поднимая в груди какую-то светлую радость, смешанную с нежностью. Василиса не услышала тяжёлого вздоха незнакомки, когда добралась до части случайно увиденных ею воспоминаний Кирши в кровнице — это был самый счастливый момент в ее жизни: головокружительное ощущение бурлящей всесильности и пьянящей близости с лежащим под ней юношей. «Хватит» Лицо прекрасной женщины, чертами похожей на Кирши, с чёрными волосами и нежной улыбкой. «Вспомни что-то другое» Юноша с раскосыми глазами, который так задорно смеется у костра. «Замолчи» Бескрайнее темное море, бьющееся о скалы. Заснеженный лес с соснами выше неба. Василиса испуганно отпрянула, но рука незнакомки больно сдавливала запястье, а глаза пылали отчаянием и жгучей болью. Кажется, она просила остановиться? Но Василиса так погрузилась в воспоминания, что не слышала ничего, кроме своего ускоренного биения сердца. Незнакомка будто увидела что-то в чужих распахнутых глазах. Невидно выдохнула, выпуская тонкое запястье из захвата. Холодная ладонь прижалась к пылающим щекам в странно родительском жесте, и Василисе показалось, что эта девушка бесконечно одинока на своем пути. Сердце со временем замедлялось, страх отступал, как отступала острая боль в чужих холодных глазах. Незнакомка, наконец, отошла. Прохладную щеку лизнул теплый порыв ветра. Девушка гулко проговорила: — Извини, я сорвалась. Это воспоминание ассоциируется у меня с тем, как я обрела надежду и вновь ее лишилась, — чародейка лишь заторможенно мотнула головой, прогоняя остатки оцепенения, — А знаешь что? Он ведь впервые почувствовал свободу, взглянув на мир твоими глазами. И это произошло именно в тот миг. — Свободу? Неужели Кирши не свободен? — спросила Василиса больше себя, чем незнакомку. Но та не слышала, погрузившись в свои мысли. — Он так и не рассказал мне о своем прошлом, — чародейка удивлённо подняла голову, натыкаясь на встречный взгляд. — Почему он должен тебе рассказать?.. И ты так и не ответила... — Присмотрись. Четкий приказ будто сорвал пелену с глаз. Василиса удивлённо разглядывала до боли знакомые черты лица. Цвет волос был таким же, но взрослая Василиса больше не делала тугую косу. Лицо заострилось, взгляд таил отточенную долгими годами угрозу — тело в идеально форме было натренировано с привитыми рефлексами для безусловной победы. Молодая Василиса не узнавала в этой девушки будущую себя, скорее ей было легче представить ее как потерянную сестру-близняшку. Эта девушка как будто не жила, а существовала, от такого осознания чародейку бросило в дрожь. — Мы — один и тот же человек? — Правильно. Но ты — ещё в начале своего пути, а я давно его закончила, — чародейка неверяще покачала головой. — А Кирши? — на одном дыхании спросила она. — Погиб. Кирши погиб. Они все погибли, — безэмоционально выдавила девушка. — Кирши — твой самый близкий человек? — нервно фыркнула молодая Василиса, догадавшись, но в глазах зажёгся огонек напряжения. Мысль о том, что она потеряет Кирши, тяжёлым грузом тянула в груди, и верить в нее не хотелось. — Можешь мне не верить, — будто прочла чужие мысли взрослая Василиса, — Я бы не стала на твоём месте. Услышь ты мою историю, подумала бы, что это все сказки, — чародейка выдохнула. Чужая обречённость сил не придавала, но что-то внутри заставило упрямо поднять голову, раскрыть плечи и сжать кулаки. Простая и ясная мысль накрепко вошла в сознание. Пылающим взглядом она обожгла непробиваемую стену чужой застывшей скорби и воскликнула: — Я тоже потеряла своего самого близкого человека — моего наставника. И я отомщу за его смерть! Я не хочу, чтобы Кирши умер. Я этого не допущу! Я защищу город, защищу Кирши! Какая бы угроза не нависла над Вольской Гвардией, мы отобьем атаку и выйдем победителями в любой битве! Чужой повышенный тон всколыхнул что-то давно позабытое, и грудь кольнуло — взрослая Василиса удивлённо коснулась солнечного сплетения, чувствуя обычно отторгаемую ею надежду. Чародейка напротив часто дышала и уверенный взгляд подразумевал готовность отразить любой словесный удар. Но бывшая незнакомка лишь примирительно склонила голову, улыбнувшись уголком губ. Пройдя пару шагов, она оказалась напротив чародейки и положила руку ей на плечо — девчонка секундным взглядом пробежалась вдоль длинных полос шрамов, после вопросительно посмотрела на собеседницу. — Верь. Верь в себя и в свои силы. Только тогда ты сможешь совершить невозможное. Взрослая Василиса не собиралась ломать представления о мире своей маленькой копии. Лишь небольшой совет — все, что она могла дать. Отрывая руку от девичьего плеча, она чувствовала, что невольно прощается. Сожаление пульсировало в груди: у нее не было должной возможности поблагодарить чародейку за такие светлые, наполненные жизнью и отчасти беззаботностью воспоминания. Мир вокруг с каждой минутой терял свои очертания, но тут девчонка дернулась вперёд, будто в попытке остановить ускользающую фигуру. Взрослая Василиса оглянулась, чародейка, смущаясь и теребя подол кафтана проговорила: — Не знаю, правду ты говоришь или нет... Но слушай! Когда мне очень плохо, что не хочется просыпаться утром, я вспоминаю свой прошлый дом. Деревня Лютоборы, помнишь? Я помню, как сейчас, те беззаботные дни. Трудящиеся в полях жители деревни. Палящее солнце. Густая пышная зелень. Покосившиеся деревянные домики. Наш верный пёс Вой. Запах реки и свежескошенной травы. Кресло у печи в нашей избушке. Запах пыли и дерева. Я не вспоминаю людей, только вечный конец лета, природу и свой опустевший дом. Иногда это приводит меня в чувство, и я снова знаю, куда идти. Василиса польщенно кивнула, смаргивая неуместную влагу. Ее вновь затягивало в омут сна, кажется, что теперь это будет очередной кошмар. Оцепенение разжимало свои тиски. Теперь она знала, куда пойдет. Стоило давно взглянуть далёкому прошлому в глаза.