Часть 1

Начало ноября. Морозы все ещё не вступили в силу и хотя трава уже пожухла, а листва давно опала снега все не было. Было неприятно холодно и проморзгло. Как только взошло солнце пехотинцы начали занимать позиции посередине крутого склона холма. Наверху расположился небольшой, но хорошо укрепленный лагерь: в центре были построены шатры для солдат, по кругу выставлены фургоны и телеги, а также ещё вчера воздвигнутые алхимиками быстро осыпающиеся шипы. Посередине рядов разномастных солдат набранных из заключенных-каторжан расположилась группа численностью около четырех-пяти сотен человек, отличавшаяся ото всех заметной невооруженным глазом дисциплиной: люди стояли стройными рядами, щитом к щиту, а над ними возвышался лес копий. Перед группой стоял барабанщик, четко отбивающий марш. Это был отряд под командованием лорда Эвердонского набранный из его собственных солдат, а также небольших групп во главе с рыцарями и лордами севера, сам вельможа расхаживал перед стеной щитов и что-то не очень воодушевлено говорил, обращаясь к солдатам, хоть и хотел создать впечатление общего вдохновленого настроя, он то и дело кричал десятникам, пытающимся сомкнуть ряды каторжан, которые так и норовили разорваться, поползти назад или вперед, столкнуться и перемешаться. Дитрих Эвердонский был мужчиной примерно сорока лет с торчащими красными ушами, которые сейчас плотно закрывали шапочка и чепец, а ещё и шлем без забрала. Рукой в перчатке лорд плотно сжимал древко булавы. Он посмотрел на плато раскинувшиеся под холмом и плотно зажатое слева и справа двумя крутыми холмами с вековыми валунами. Там, в поле, стояли шатры и палатки солдат противника. Перед этим лагерем стояли, около двадцати равноудаленных друг от друга, крупных предметов, длинной около двух метров. Они были закрыты тканью, что было под ней неизвестно, но можно догадаться - пушки, те новые, отличающиеся от старых и громоздких, все кто так или иначе были причастны к войне слышали о этих новых пушках, легких и относительно скорострельных. Кто то даже говорил о улучшенных аркебузах пробивающих латный доспех со ста метров, Дитрих мало в это верил. Вражеские конники и пехота уже построились рядами позади пушек завернутых в ткань, над солдатами возвышались штандарты императорских войск, по всей видимости готовились к нападению, его люди сдержат лобовую атаку, да и кони не полезут на копья далеко вытянутые перед рядами защищающихся. Но вот бывшие заключенные это другое дело, вряд ли кто то из них хоть раз бывал на поле битвы, а когда на тебя несется гигантская стена из пыхтящих и фырчащих лошадей с вооружеными всадниками, кровь стынет в жилах, даже у него, закаленного ветерана, и даже сейчас у него пробегают мурашки в предчувствии предстоящей битвы. Новобранцы могут кинуться бежать, их здесь ничего не держит, принцесса Аделаида пообещала им свободу в обмен на службу под ее командованием, но здесь они с легкостью могут расстаться с жизнью. Тогда какой смысл в свободе? Если они начнут дезертировать кавалерия их разобьет, просто сметет и задавит копытами. Мужчина посмотрел на стоящего поодаль Ивача Дуду, атамана каторжан, возможно только благодаря его авторитету среди них не начинается дезертирство. Дитрих Дуде не доверял, особенно не доверял его мастерству командованием войск. Барабанный марш все продолжался. Внизу кавалеристы разделились на три группы. Первая самая маленькая построенная клином, спереди которого встал какой-то рыцарь, Дитрих не смог разглядеть герб на тунике. Сзади первой группы построились два равных отряда «прямоугольника» направленных короткой стороной в сторону Дитриха. Лорд Эвердонский крикнул сотнику стоящему рядом. - сомкнуть щиты, готовьтесь к кавалерийской атаке. Был отдан приказ. Люди медленно и неуклюже, толкаясь и падая начали стягиваться. Никакой дисциплины - подумал Дитрих и фыркнул, снова уставившись на вражеские отряды. Они стояли уже около получаса, а битва так и не начиналась. Лорд начал невольно ходить взад вперед, пытаясь сбросить напряжение от ожидания. Барабанщик умолк уже несколько минут назад по приказу Дитриха, постоянный звук инструмента отзывающийся эхом начал действовать ему на нервы. Солдаты топтались, некоторые из каторжан хотели присесть или прилечь, но быстро наказывались десятниками и сотниками. Дитрих больше не сжимал оружия и теперь смотрел на вершину холма, поверх голов своих подчиненных. Там лагерь, алхимики и оставшаяся армия в виде отрядов из лучников и небольшого кавалерийского отряда, эти хотя бы умеют драться. Вдруг солдаты начали заинтересованно смотреть вниз, пытаясь подняться и заглянуть выше голов своих товарищей. Лорд обернулся. Там куда все с интересом смотрели, организованные группы людей столпились вокруг предметов, стянули с них полотна - пушки. Артиллеристы начали их заряжать. Дитрих скомандовал. - рассеяться! Приказ начали повторять десятники. Отряд Эвердонского быстро выполнил указ, оставив большие прогалы между людьми. У каторжан началась толкотня, кое-как построенные в отряды люди не сразу поняли, чтó от них хотят. Дитрих повторил приказ. - рассеяться, разойтись!… Разомк… Он не успел договорить, раздался грохот пушек. Снаряды сметали людей перемалывая их тела в красную кашу и зарываясь в землю оставляли за собой борозды, поднимая в воздух клочки дерна. Дитрих закрыл уши руками и попытался плотнее прижать шлем к ним. В рядах появились прогалы, люди начали паниковать и метаться, только одна пехота лорда Эвердонского стояла на прежнем месте, хоть и начала немного расползаться и кривиться. Послышался второй залп, в этот раз как будто бы стреляли гораздо больше орудий, а хлопки стали более звонкими и высокими. Лорд обернулся, стреляли из аркебуз. Несколько каторжан без доспехов упали. Дитриху показалось, что один из снарядов долетел и до него, врезавшись в шлем. Он начал крутить головой в поисках Ивача, того нигде не было. К нему подбежал сотник из его личного отряда и прокричал. - что прикажете, милорд? Лорд округленными глазами посмотрел на испуганное лицо подчиненного. - отставить панику и… - его опять прервали, на этот раз гудком горна. Дитрих обернулся, императорская кавалерия галопом двинулась на холм. Лорд продолжил громче и быстрее. - сомкнуть ряды! Сомкнуть ряды! Земля начала дрожать под тяжестью сотен коней. Лорд Эвердонский встал рядом со своими солдатами, примкнув свой щит к их щитам. Это был плотный прямоугольный островок, разительно отличавшийся от стоявших по бокам неровных рядов заключенных. Над их головами со свистом полетели стрелы с холма, они со звоном отбиваются от доспехов всадников, пружинисто входят в землю и в тела коней. Вот перед солдатами всего в нескольких метрах мчаться кони, построенные в форме клина. Внутри все сжимается, хочется бежать, но тело будто бы не слушается. Теперь Дитрих Эвердонский смог разглядеть герб на щите и тунике рыцаря: на желтом фоне черный коршун летит вцепившись в тело гадюки. Это определенно герб сына графа Мартина О’Делуа, кажется Мишеля. Земля будто бы пошла волной, она начала уходить из под ног. Перед мчащимися конями возник ряд высоких земляных шипов с бешеной скоростью вырастающих из земли и излучающих жар и свет. Колья с хрустом пробивали тела лошадей, скидывая с них солдат. Кони начали останавливаться, значительно замедляться, падать, ломать ноги. Шипы начались осыпаться и рушиться, глиняные осколки полетели в разные стороны. Поднялась жуткая пыль, построение первого отряда имперской кавалерии было полностью разбито и теперь из клубов пыли на защищающихся выезжали рассеянные всадники. Первые несколько ударов Дитрих со своим отрядом смог сдержать, боковым зрением видел как кавалеристы уходят далеко в глубь, сминая под собой каторжан. Паника по бокам и сзади усилилась, началась неразбериха, поднялась пыль. Справа появилась новая вспышка, опять работа алхимиков, лорд попытался посмотреть, что происходит с правого фланга, но пыль ничего не дала разглядеть. Вдруг слева послышался рокот коней, вторая кавалерийская группа зашла с левого фланга и теперь сминает под собой людей с треском и хрустом ломая им кости. Каторжники пустились в бегство, они с трудом поднимались по холму, подгоняемые кавалерией. Дитрих начал кричать, надрывая горло, в попытке быть услышанным среди лязга железа, грохота коней и криков людей. - отставить панику! Отста… Сильный тупой удар пришелся прямо по его виску, отдавшись невыносимым звоном в ушах. Ноги стали ватными, колени подкосились. Эвердонского подхватил один из его солдат и оттащил внутрь кольца, созданного людьми, обращенными спинами к центру. Отряд Дитриха Эвердонского стоял на трупах своих товарищей и постепенно редел, внутрь кольца начали прорываться наездники, топорами, молотами и булавами на полном скаку размазживая головы людей. Раздались взрывы. Земля под ногами дезертиров начала будто бы пузыриться и надуваться, затем огонь с дикой силой и шумом вырывался из под земли, оставляя на поле боя глубокие воронки, разрывая и поднимая в воздух ошметки людей и коней. Алхимики отрезали путь кавалерии к холму многочисленными взрывами. Кавалеристы начали отступать, на обратном пути продолжая оружием пробивать себе путь сквозь бегущих людей. Дитриха уложили на землю, придерживая его голову рукой. Лорда стошнило на землю рядом с собой. Голова будто бы раскалывалась, тело стало мягким, словно кукольным. Солнце приближалось к зениту. В лагере на холме повисло молчание. Большинство раненных скончались немного погодя после битвы, их не успевали выносить за пределы лагеря. Остальные, перевязанные, с костылями, начали медленно собираться в дорогу. Около сотни каторжан дезертировало и это число все росло. Живые и целые хоронили людей, иногда только то что от них осталось, копали братские могилы. Обернув плотной белой тканью тело, лорда Дитриха Эвердонского погрузили на двухколесную телегу запряженную пегим конем. Вельможа умер спустя несколько минут после окончания битвы. По вытоптанной, выжженной и изрытой земле покрытой трупами лошадей и людей, расхаживали кметы. Длинными тростями и палками они тыкали в тела, переворачивали их. Люди собирали доспехи, кольчуги, шлемы, оружие и растаскивали их в разные стороны. У подножия холма солдаты императора рыли не очень глубокие ямы, давалось им это с большими усилиями, промерзшая земля с трудом поддавалась лопатам и киркам. Они копали могилы для тех кого смогут опознать в каше из грязи и трупов. Какой то мужчина в синей тунике, с трудом перешагивая через мертвецов и тупые столбы оставшиеся от шипов, остановился перед трупом латника. Он присел на корточки и перевернул тяжелое тело. Шлем был смят, забрало содрано, правая сторона лица превратилась в отвратительное зрелище: череп проломлен внутрь, нос, как и глаз, отсутствует, вместо него зияет темно-багровое отверстие, щека разорвана, язык вывалился наружу. Кмет отвернулся, сдержал рвотный порыв. Быстро взглянул на герб, на нем красовался черный коршун со змеей на желтом фоне, мужчина громко крикнул. - здесь рыцар какомто