Часть 1

       Тьма поглощает меня день за днем. Она разливается, словно чернила, из глубин моего сердца. Я слышу его голос — шепот, тихий и настойчивый, словно шелест осенних листьев за окном. Он повторяет одну и ту же фразу, без устали, без жалости: «Убей себя ». Каждую минуту, каждую секунду. Сдерживать его становится всё сложнее. Иногда я чувствую, как разум скользит по краю безумия. Как ещё объяснить то, что происходит в моей голове? Я вижу его в зеркале. Вместо себя. Эти чертовы карие глаза, блестящие от превосходства, смотрят на меня с насмешкой. Улыбка, которая режет больнее ножа, манит и бесит одновременно. Его отражение преследует меня повсюду. «Чего ты хочешь от меня? Почему не уходишь?» Но он лишь смеётся. — Разве ты ничего не помнишь, Чуя? — в его голосе насмешка и сладкий яд. Он склоняет голову, как ребёнок, пойманный за шалостью. — Это ты меня убил. Разве не так? — Нет! — кричу я, зажимая уши. — Всё было не так! Но это не спасает. Его голос — не снаружи. Он во мне. Прошло два года с тех пор, как Осаму Дазай умер. Он прикрыл меня своим телом, принял пулю, предназначенную мне. Отдал свою жизнь. Я помню всё, до мельчайших деталей. Как он улыбнулся мне напоследок, как кровь хлынула из его рта. С тех пор я пытаюсь забыться. Погрузился полностью в работу,старался брать больше миссии лишь бы забыться. Лишь бы не вспоминать эти чертовы карие глаза и дурацкую ухмылку. Я начал работать один, без партнера, ибо никто не мог заменить мне его. Мы понимали друг друга с полуслова, с одного взгляда. «Алмаз полирует алмаз» — увы, один из алмазов разбился вдребезги, а второй оказался разбит изнутри. Я смотрю на своё отражение в зеркале и не узнаю себя. Тусклые, потерявшие блеск волосы, тени под глазами. Сколько недель я не спал? Месяцев? Каждый раз, как я закрываю глаза, меня охватывают кошмары. Воспоминания о том дне рвут меня на части. Я слышу выстрел. Чувствую его кровь на своих руках. Я не могу это забыть. Кое единственная, кто осталась рядом. Я заметно исхудал, и поэтому поводу Кое постоянно пыталась меня накормить.Ругала, как старушка своего непослушного внука. За это я однажды назвал её сварливой, за что сразу получил болючий подзатыльник. Что-что, а рука у нее тяжелая. Но со временем даже она сдалась. А я? Я сдался гораздо раньше. В руках у меня его пистолет. Он всегда был его — Дазая. Я держу его, чувствуя, как метал холодит кожу, и закрываю глаза. Боль и тоска, которые преследовали меня с момента его смерти, больше невыносимы. Тишина, покой — я так хочу их, так жажду. Я подношу дуло к виску, глубоко вздыхаю и считаю до трёх. Раз. Два. Три. Спусковой крючок щёлкает. Последнее, что я слышу перед тем, как наступает тишина, — его смех. Высокий, лёгкий. Победный. А потом ничего. Лишь долгожданная пустота. Он победил.