***

На рассвете сны слаще всего, но короче. Кромкой ветра режутся облака, на востоке сияющем медленно катится солнце. Утром виденья оно не даёт досмотреть до конца. А тебе хорошо — ты привык вставать до рассвета. Хоть и спишь ты долгим, здоровым сном. Солнце по небу ходит по-разному с лета до лета, дню минут прибавляя только уже весной. Солнце там, в облаках, и над самым почти горизонтом. Но пока слишком низко, чтобы развеять прохладу ночей. Ты говорил мне легенды, ты ведь знаешь о многом. И рассказал мне сказку, которую пел соловей. Где-то там, за горами, холмами и бурным морем людей, есть другая земля. Там нет ни горя, ни страха. Ей правит царевна, у которой глаза зеленей любых изумрудов, листвы или диких травок. Я ведь знаю, что всё это — вымысел, ложь. Но ступаю на землю, полную счастья. Я надеюсь, что ты меня там где-то ждёшь, понемногу режешь полынь и своё разнотравье. Милосердно бы солнцу сейчас оборвать этот сон, слишком уж затянулся, чтобы дальше быть сказкой. Спит царевна, закрыв глаза, я знаю, видя лишь дом. А внутри пустота и кошмар раскрывает пасть. Это как на заказе княгини, только в чём-то, порою, лучше. Сны ведь можно прервать, если только открыть глаза. Но кошмар ведь насквозь видит наши души, а я слышу твой смех и не верю уже в чудеса. Я смотрю. Ты смеёшься и щеришь зубы, уводя за собою, меня не пуская в тьму. Просыпаясь, я вижу тебя на окне с неизменной глиняной трубкой. Ты выводишь меня из кошмара, разрушая мыслей тюрьму. Кромкой ветра режутся облака, на рассвете видятся самые лучшие сны. Знаешь, думаю, сказка не так далека, протяни вон руку, да ей твою ухвати. Мне не нужно царевен, корон, и зелёных камней. Только ты лишь, мой эльф, живой, здоровый, весёлый. Ты щуришь в неверии глаз, улыбаясь сильней. Запах клевера, солнце в окне. День наступает новый.