знакомство

      Я сажусь за компьютер и тянусь рукой к переключателю, чтобы включить свет надо мной. Свет быстро заморгал, но вскоре стал стабильно светить на мой рабочий стол. От ноутбука не слышно ни звука — и только мерцает вертикальный курсор на поле ввода текста. Я не знаю с чего будет вернее всего начать всю эту историю… Наверное, я познакомлю своего читателя с персонажами. Давать ли им наши реальные имена или прикрыться чужими? Я оторвал глаза от экрана и стал смотреть по сторонам, будто ища какие-то знаки в ответ к своему вопросу. Но не успел я взять в руку мышь, как услышал звук: в дверной замок неумело пытались вставить ключ, тихонько ругаясь по обыкновению. Я уже знаю, что будет дальше, поэтому просто опускаю крышку ноутбука, откладывая свою историю на какое-то время… — Чертов замок! — слышу я, как дверь наконец отворяется, впуская хозяйку этой квартиры. Это очень милая и яркая девушка с копной вьющихся блестящих волос — они едва ли достигают плеч, но благодаря своей густоте и пышности создают образ некого облака на её красивой головке. Большие ясные глаза всегда утопают ярком макияже — мне всегда нравилось, как она подбирает яркие цвета для теней, но они никогда не смотрятся на ней вульгарно. Её тонкие персиковые губки искривлены в недовольной гримасе и продолжают беззвучно проклинать ключ и дверь. — Тэхён, я опять не могу никак открыть эту чертову дверь с первого раза! — несмотря на мои просьбы разуваться на пороге, эта девушка проскальзывает через весь коридор ко мне, крепко обнимая своими тонкими руками и виснет на моих плечах. Я чувствую жар от её пуховой накидки (зачем носить её в такую жаркую погоду?), а ещё — её духи. Не сладкие, не приторные, но напоминающие мне самый приятный и нежный десерт, какой я ел когда-то в детстве… Козырек её кепки ударяется о мой подбородок, и её пальчики тут же хватаются за край бейсболки, скидывая её с головы на пол. Она улыбается и, приподнявшись на носочки, целует меня в щеку. — И тебе привет, Мэй, — я мягко обнимаю её за тонкую талию, ненавязчиво прижимая к себе. Она смеется — видимо, её помада вновь оставила на мне след. Ну и пусть — я не против. Со стороны может показаться, что мы — счастливая парочка, может даже молодожены. Но это не так. Когда-то моя мать работала горничной на семью Мэй — тогда мы оба были ещё детьми и легко сдружились. Я стал присматривать за ней — всё равно работал. помогая маме, а тут и молодой госпоже помочь да поиграть можно. И когда моей дорогой матушки не стало, семья Мэй оставила меня у себя. Я работал на них в качестве разнорабочего, но наша связь с Мэй никуда не делась — и сейчас её родители дали мне одну работу: заботиться о Мэй, пока та учится в другом городе. Они знают, что я не причиню ей вреда. Более того, под рубашкой скрывается тонкий красивый ошейник — он особо не ощущается и не мешает, но я знаю, что стоит мне сделать что-то не так — и разряд тока поразит меня с ног до головы. Но не потому я так осторожен и нежен с Мэй. Мне ни к чему устрашение. Я люблю её. Разве ты захочешь ранить, обидеть или напугать человека, который тебе дорог? Более того, я пытаюсь научить эту наивную малышку жизни. Как убираться, готовить, оплачивать счета и другое — это всё необходимо знать. Тем более… вдруг меня не окажется рядом? Она должна уметь о себе позаботиться.       Мэй тянется через моё плечо, высматривая мою комнату позади. — Знаешь почему у тебя вечный порядок, а у меня — нет? — спрашивает она, ехидно улыбаясь. — У тебя там особо нет вещей. И это мы исправим! — девушка коснулась кончика моего носа пальчиком, словно нажала на кнопочку, а я почувствовал аромат лака. Перехватив осторожно её ручку, я посмотрел на её ногти: — Какой красивый цвет… Сама выбрала или мастер посоветовал? — Сама! — с гордой улыбочкой отвечает Мэй, выдергиваю свою ладошку и следом трепля меня за щеки. — Какой же ты миленький, Ти! Любая девушка мечтает о таком заботливом и внимательном парне! Давай найдем тебе подружку, а? У меня много знакомых есть! — Я знаю, — приходится вновь взять её за руки, пока Мэй не достала телефон, — и благодарю тебя за отзывчивость, но это не нужно. — А, боишься, что я тебя из дома выгоню? Или мой папа, а? Он ведь был зол на тебя какое-то время и я не думала, что он разрешит тебе меня опекать… Но, видимо, ты у него на лучшем счету, хе-хе! Так что расслабься ~… Кстати, что у нас на ужин?       Как бы я не пытался, Мэй всё ещё не умеет толком готовить. Может она просто не хочет должным образом учиться, зная, что я всегда буду рядом с ней? Но ведь это не так. Однажды она найдет кого-то и заставит меня уйти, чтобы не смущать её новую пассию… От одной только мысли становится не по себе. Нет, я не боюсь, что меня выселят — я найду квартиру, найду работу. Меня тревожат две другие вещи: первая заключается в неспособности Мэй позаботиться о себе; вторая… меня просто тошнит от мысли, что кто-то другой посмеет её касаться… За ужином Мэй не перестает нахваливать мою готовку — у нас идет месяц корейской кухни, а она просто ярая поклонница культуры Кореи (теперь понимаешь, почему я выбрал именно такую тематику к её блюдам?). И также она продолжает рассказывать о том, как они сегодня гуляли с подругами по торговому центру. — А ты не хочешь пойти на прогулку в парк? Тут недалеко есть один красивый — там есть озеро с карпами, несколько палаток со сладостями и сувенирами ручной работы. А ещё есть статуи кошек, представляешь? Мэй отвлекается от своего телефона и с широкой улыбкой смотрит на меня. — Я хотела сказать про него как раз. Думала пойти туда с девчонками на фотосессию — о, я тебе её свой новый хаори не показала! Вообще чокнешься от такой красоты! — а, ну, вот. Хотела с ними, но… ты ведь любишь кошек. Так давай с нами, а? Понесешь наши сумки, а я тебя пофоткаю, а? У тебя остался тот костюм с аниме-фестиваля? — Ты про кимоно? — она кивает. — Конечно — висит у меня в шкафу. — Во-о-от! Его и наденешь! Я тяжело вздыхаю. Не люблю её подружек — больно наглые, громкие и крысыватые, как по мне. Но Мэй чувствует себя с ними хорошо — они много смеются, ещё больше — обсуждают всех. Я становлюсь невольным слушателем, но это не всегда плохо: так я хотя бы узнаю, что интересно Мэй, что её тревожит и кого лучше при ней не упоминать. Например, как её бывший знакомый из института: Джон Барнаби, сын владельца одной крупной автомобильной компании. Этот мерзкий выродок преследовал её, желая сделать своей девушкой. Он не понимал её «нет», но зато понял мой чертов хук. Мэй упоминала, что её отец был зол на меня. Но не думайте, что это из-за драки: всё же, защищать свою подопечную — моя работа. Дело было в другом и, наверное, мы до этого доберемся, но позже.       Пока я мыл посуду, из комнаты Мэй послышалась громкая музыка. Она принялась громко петь, хотя я не очень хорошо мог разобрать язык песен — казалось, намешано всё и сразу. Мне вот стало кое-что интересно (ах, во время уборки приходит так много разных мыслей…): как меня видит Мэй? Я для неё просто прислуга? Но мы дружим с малых лет да и… персонал не целуют и не делятся с ним болью и радостью, верно? С моей стороны, я точно ей друг — не зря она мне доверяет. Но… подумав о прогулке в парке, она сразу подметила мою роль носильщика сумок. Хотя… нет. Первое, о чем она подумала, это моя любовь к кошкам. Она ведь помнит это… Был бы я просто слугой, зачем бы она запомнила столь незначительную вещь? — Тэхё~н! — Мэй закричала так звонко, что я ненароком дернулся. Пришлось выключить воду, чтобы её расслышать из-за громкой музыки. — Приготовишь ланч завтра в парк? — Сколько будет людей? — М-м-м… Ну, приготовь человек на пять или… десять там. С нами Кики будет, она ест как слон. А ты знаешь, она злая, когда голодная. Кики Лоу. Училась вместе с Мэй на одном курсе, закончила с синим дипломом. Чаще читает посты в Щебетаре, чем книги, но в музыке разбирается прекрасно. Удивительно, что мы с ней смогли подискутировать об опере «Макбет» — она оценивала как слушатель, я — с точки зрения постановки и отношению к оригиналу. Было интересно. Говоря же о её аппетите, предположу, что дело в постоянном стрессе и проблеме его заедания. «Что ж, приготовлю как на десять человек. Не съедят они — достанется мне», — я шумно выдохнул и вновь включил воду, продолжая отмывать посуду. Хоть у нас есть посудомоечная машина, иногда я предпочитаю мыть руками — в моменты уборки я чувствую контроль и ответственность за чистоту, да и порой приходят разные мысли, которые не грех обдумать как следует. Ох, повторяюсь.       Наши комнаты находятся параллельно друг другу. И, как кажется, это касается не только расположение. Комната Мэй — настоящая сокровищница. Нет, я никогда не назову её мусоркой, хотя приходится часто там убираться. Там — настоящий карнавал. Свет, музыка, блеск… Одна её гардеробная как две моих комнаты; а у неё ведь отдельное место для обуви и украшений! У меня — небольшой шкаф с зеркалом, где всё хорошо помещается. Её коллекции всегда меня поражают. Аниме-фигурки, плакаты, диски, какие-то сборники для фанатов отдельных групп, а также фотографии с концертов, встреч и не только. Ах, да — и мне так нравится, что она собирает билетики, наклейки и прочие памятные мелочи. У меня на стене тоже несколько фотографий — с моей мамой, Мэй и несколько фотографий, которые я сделал на старенький полароид. Его пришлось отдать Мэй — теперь он принадлежит ей; обклеенный наклейками, с новым ремешком и брелочками. «Главное, чтобы душа радовалась», — подумал я, отдавая одно своё сокровище другому.       Кимоно, о котором она говорила, висит в том же упомянутом выше шкафу. Прикрыв дверь, я подхожу к нему и смотрю на себя в зеркало. Мэй зовет меня милым. Я стараюсь выглядеть не хуже, чем её любимые айдолы. Делаю подобную прическу, слежу за чистотой кожи, аккуратностью и стилем одежды, аксессуарами… Мэй довольна — значит я тоже. Я снимаю футболку и складываю её. Глаз невольно цепляется за крепкий торс. Мэй любит им хвастаться перед подругами. Летом я часто обслуживаю их в одних бриджах или в распахнутом сверху хаори. «Может я всё же для неё больше полезный аксессуар, чем друг?»       Позже музыка затихает, а полусонная Мэй приходит ко мне, держа под рукой подушку. Её милая пижама всегда мне нравилась: с крупными цветами на темном фоне, сама будто шелковая (а может и не будто?). И таких два комплекта: сейчас она в летнем, потому вместо длинной рубашки на ней легкая майка, а вместо штанов — шортики. — Тэхи… — жалобно протягивает она, заходя ко мне. Я закрываю ноутбук и поднимаюсь со стула, убирая его под стол. — Я устала так… Можно я опять с тобой посплю? В моей комнате… знаешь… ну… энергетика вечеринки и… не могу там спать… — затем она что-то бурчала, похожее на мяуканье, так что слов я не разобрал. — Конечно, ложись. Она снова будет жаловаться, что моя постель не такая мягкая, как у неё, но всё равно вскоре уснет, прижимаясь ко мне. Мэй тихонько сопит во сне — и меня самого это так успокаивает. Увидь её отец такие сцены… я был бы уже мертв. Но не потому, что я что-то сделал Мэй, за что понес бы наказание. Нет. Я никогда её не трону против её воли. Её отец не подпустит никого, кто не зарабатывает миллионы или не списывает их с карты отца. Я не уверен, что ему интересно, с кем спит его дочь. Когда Мэй устраивается рядом, я накрываю её легким пледом — рядом открыто окно, чтобы было чем дышать после дневной духоты. Её тонкие руки обнимают меня, а горячее дыхание обдает мою шею. Сердце начинает волновать всё сильнее. Мэй будто чувствует это и, хихикнув про себя, накидывает на меня свою ножку. — Тэ~хи~… Скажи, ты хочешь меня? — …что? — у меня перехватывает дыхание. — Ну… Мы так давно вместе и ты… всегда со мной рядом, — продолжает она, начиная выводить пальчиком узоры на моей груди, — я — красивая, богатая, умная… Меня все так любят… А ты всегда рядом. Ты видел меня в часы отчаяния, болезни… Видел меня такой, какой не видел даже отец… И неужели ты меня не любишь? — Люблю, — без капли сомнения выпалил я, глядя ей в глаза и не шевелясь, чтобы не сбить этот момент. — …и хочешь со мной переспать? Ну, как парень с девушкой… — даже в темноте я вижу, как её лицо начинает багроветь от румянца, рожденного её смущением. — Все хотят… Ты мечтаешь обо мне в постели? — её рука опускается ниже. Приходится остановить, перехватывая столь проворливую ладошку. — Почему ты спрашиваешь, милая Мэй? — …мне интересно, почему ты ни разу не уделял мне внимание, как девушке… — она опускает глаза и я вижу — она расстроена. Я мягко обнимаю её за плечи и, прижимая к себе, целую её в лобик. — Потому что я не хочу тебя напугать и причинить тебе боль. Дарить тебе любовь на уровне постели может только твой парень и муж в последствии. Твой отец не позволил мне стать твоим парнем, сделать тебе предложение встречаться. — А меня ты спросил? Почему ты меня не спросил? — она убирает с меня свою ножку и, утыкаясь макушкой в грудь, прячет руки. С минуту молчит. — …зря я начала этот разговор. Спокойной ночи, — Мэй отвернулась от меня, но из комнаты не ушла. Я нехотя освободил её из своих объятий, но не отвернулся — я всегда готов принять её обратно. И во сне она вновь повернётся ко мне, прижмется, ища защиты. И всегда её получит. Но этот разговор лишил меня сна. И как оказалось, это была не самая моя беспокойная ночь.