***

      Юрий передвигает ноги медленно-медленно, давя на напарницу всем своим весом. Спотыкается, весь в крови и грязи, вот-вот свалится, а всё равно рвётся на помощь лейтенанту, как верная собака. Хлоя, придерживая Брайара за талию, не даёт ему упасть, ворчит и косится на него. На смазливом лице Юрия кислая и недовольная мина. Думает о чём-то, нахмурив тонкие тёмные брови.       Где-то что-то противно капает. Хлоя морщится, вспоминая обыкновенные пытки на допросах в тайной полиции и подкашливает. Запах в канализации затхлый-затхлый и ужасно душно. Скорее бы выйти наверх, вдохнуть свежий воздух. Впереди навесная лестница, будет ещё тяжелее. Юрий хрипло и громко дышит, тащить его на себе сложно — у Хлои пот идёт градом и руки уже начинает ломить. Только бы не уронить этого несчастного Юрия.       — Остановимся на минуту, — сдавленно просит Брайар. Хлоя останавливается, переводя дыхание и мельком осторожно глядит на Юрия. У него по лбу течёт кровь, сам он бледнее смерти, волосы путанные, а глаза презрительно сощуренные, упрямые. Юрий выглядит так жалко и в то же время необычайно… красиво.       Брайар говорит, что ему просто повезло не умереть сегодня. Хороший агент знает, что везения не существует, и на всё, что происходит, есть свои причины. Никакая судьба ничем не управляет и так далее. Сегодня Хлоя благодарит судьбу за то, что младший лейтенант Брайар жив. Да, она сегодня переживала за него. Как бы не были жестоки тренировки и подготовка кадров для тайной полиции Остании, они не смогли вырвать из Хлои ту влюбчивую девочку, которая в одиночестве смотрит по телевизору слезливые мелодрамы по выходным.       Они прислоняются к стене. Под тяжестью Брайара Хлое приходится ссутулиться.       Если когда-нибудь ещё раз он перепутает её со своей сестрой — Хлоя клянётся сама себе, — то она разобьёт его аккуратный нос.       Несколько раз они вместе сидели за чашкой кофе, и Юрий с восторгом рассказывал о том, какая у него замечательная сестра, а перед глазами Хлои плыли страшные картины: разрушительная война, осиротевшие дети, старший ребёнок, который охотился в лесу на диких животных, чтобы прокормить маленького брата. Брайар говорил о сестре с блеском в глазах и говорил много, рисуя её перед собеседником чуть ли не святой и точно уж самым лучшим человеком во вселенной. Хлоя лениво помешивала остывающий кофе и изредка поднимала на него взгляд. Искорки. В его глазах пестрели искорки, когда он с упоением рассказывал о самом важном человеке в его жизни. Словно бы прятался сам за её светлым образом. Алая радужка становилась меньше, зрачки расширялись, на щеках появлялся румянец. Хлоя пропустила мысль, глупую и легкую, как сахарная вата: ей бы хотелось, чтобы Юрий Брайар говорил о ней, о новенькой в тайной полиции, с такими же искорками в глазах.       Чудом удаётся выйти на поверхность. После канализации городской воздух кажется чудесным даром. Глаза чуточку режет от яркого света.       Хлоя достаёт из рюкзака набор для первой помощи, и, обработав рану на голове Юрия, осторожно накладывает повязку. Хлоя порывается брезгливо отдернуть руку от его вспотевшей головы, но останавливается. Быть может, возможности прикоснуться к Брайару больше не будет.       — Вот и всё, — говорит она, закрепив бинт.       — Спасибо, — безучастно кидает Юрий в ответ. Нахмурившись, он поднимается и плетётся по тротуару неверным шагом.       — Младший лейтенант, у нас ещё собрание! — говорит Хлоя. Не удостоив коллегу ответом, Брайар уходит, поглощенный своими мыслями. Полицейская провожает его взглядом до тех пор, пока он не скрывается за поворотом. Хлоя опускает голову, вперившись взглядом в дорожную плитку.       Никаких чувств к коллегам. Никаких. Это хуже, чем преступление. Лучше сразу бросить службу и устроиться на работу в какой-нибудь цветочный магазин. Но и уйти просто так не удастся. Всегда будешь на галочке.       Если вступаешь в тайную полицию, то это навсегда. И сантиментам здесь не место.