Часть 1

Вот уже четвертый день город утопал в потоках дождя, назойливо стучащего по окнам и несущего грязь по обочинам дорог. Редкое явление для начала июня, даже для Лондона. Воздух на улице был тяжелым, липким и жарким. Дождь же холодом хлестал по промокшей спине. Драко зашел в подъезд, устало поднялся на второй этаж, вошел в квартиру и, стянув промокшие туфли, сел на скамью в прихожей. Вода с мокрых волос капала на пол. Без богатства и власти, которые всегда сопровождали Малфоев, Драко был вынужден влачить жалкое существование, экономя снятые в последний момент деньги со счета в Гринготтс и работая в маггловском книжном магазине неподалёку от Дырявого Котла. Квартира Драко, которую он снимал в Косом переулке над магазином метел, была скромной и практичной, что вполне отражало его новый и непривычный образ жизни. Конечно же она была чуть увеличена заклинанием, но лишь до размера, который не заставлял Драко чувствовать себя неуютно. Он забрал с Малфой Мэнора совсем немного вещей. Часть конфисковали, часть, на тот момент, казалась ему ненужной. Сейчас он жалел об этом. Входная дверь открывалась в небольшую прихожую, которая вмещала в себя минимум мебели: вешалка для верхней одежды и небольшая скамья, под которой были аккуратно расставлены три пары обуви. Оттуда дверь вела в комнату, которая служила Драко гостиной и спальней. Угол под окном занимал скромный диван, который в ночное время превращался в кровать. Рядом на полу лежал старый, но на вид дорогой, ковер, а на стене висела пара фотографий, явно купленных на рынке, чтобы заполнить пустоту. В противоположном конце комнаты стоял заваленный пергаментами письменный стол. Узкая дверь вела в кухню, где было всего несколько кухонных принадлежностей и минимум посуды. Едва Драко успел снять с себя промокшую рубашку, как в дверь постучали. — Отвратно выглядишь, — скривившись поприветствовал он нежданного гостя. Тот был одет в черную толстовку и мешковатые джинсы. Под глазами залегли круги, а кожа, вместо благородно бронзовой, была болезненно сероватой. — Взаимно, — ответил Блейз Забини. Когда Блейз переступил порог квартиры, воздух в комнате наполнился непривычной напряженностью. Раньше их дружба была установленной нормой, частью привычного порядка в Слизерине, где связи и союзы играли важную роль. Но теперь, после войны, когда их общее прошлое было разрушено, отношения между ними стали непростыми. Раньше они встречались на светских балах, играли вместе в квиддич и проводили ночи за учебниками в гостиной факультета, но их дружба была больше деловым соглашением, нежели искренней связью. Никто из них не был готов рискнуть жизнью ради другого, как было заведено, на пример, у гриффиндорцев. Блейз казался несколько потерянным, его глаза быстро скользили по помещению, словно он искал что-то, чего не мог найти. Они не виделись с момента суда четыре недели назад. Тот день навсегда отпечатается в их памяти.

* * *

Масштабное судебное разбирательство, ставшее одним из самых громких в истории магического мира, проходило в здании Министерства магии. В огромном зале суда, где за длинным столом собрались все члены Визенгамота, напряжение витало в воздухе. На скамье подсудимых сидели семья Малфоев, миссис Забини с сыном, Винсент Крэб, Грегори Гойл, Теодор Нотт, Пенси Паркинсон, еще несколько Пожирателей смерти, некоторые — со своими детьми. Скамья подсудимых напоминала больше школьный класс перед родительским собранием. Люциус выглядел изможденным и вялым. Он казался лишь тенью мужчины, сражавшегося на стороне Темного Лорда. И все же, когда его вызвали для дачи показаний, он начал говорить спокойно и уверенно. Не желая подвергаться тяжелому наказанию, Люциус и Нарцисса Малфой предоставили ценные доказательства и сведения о действиях Пожирателей Смерти и некоторых работниках Министерства магии. Их свидетельства были решающими в назначении наказаний для многих из присутствующих. За помощь следствию, чета Малфоев смогла избежать Азкабана, однако им настойчиво порекомендовали покинуть пределы Великобритании и никогда не возвращаться. На следующий же день Люциус и Нарцисса Малфой отправились во Францию. Мать Блейза осудили за хладнокровные убийства семерых бывших мужей и за шпионаж в пользу Волдеморта. В отличие от Малфоев, она не предоставила никаких ценных сведений и была приговорена к пожизненному заключению в Азкабан. Так как большинство учеников Слизерина, очутившиеся на скамье подсудимых в тот день, еще не достигли совершеннолетия и не принимали прямого участия в битве за Хогвартс, а также ни один из них, кроме Драко Малфоя, не являлся Пожирателем Смерти, Визенгамотом было решено ограничить их свободу перемещения, наложив запрет на трансгрессию на срок в шесть месяцев. Когда очередь дошла до Драко, которого судили на ровне с другими Пожирателями смерти, члены Визенгамота долго совещались. У Малфоя потели руки и тряслись колени. Он тупо смотрел перед собой, и кажется даже не моргал, пока один из членов Визенгамота не встал, чтобы зачитать приговор: — Драко Люциус Малфой, вы осуждаетесь за активную поддержку темного волшебника Волдеморта, за покушение на убийство Альбуса Дамблдора, использование запретных заклинаний и за проведение тайных мероприятий на территории школы Магии и Волшебства Хогвартс в пользу Волдеморта. Учитывая представленные доказательства, но также ваше содействие в освобождении заложников в ходе Битвы за Хогвартс и взяв в расчет ваш молодой возраст, Визенгамот принимает следующее решение: Драко Люциуса Малфоя осудить к полной конфискации всех недвижимых и движимых имуществ, принадлежащих по праву наследования. Запрещается любое использование трансгрессии на протяжении двенадцати месяцев. Кроме того, накладывается запрет на выполнение любой рабочей деятельности в пределах магического сообщества на срок в 12 месяцев. Также, Визенгамот присуждает вам условный срок в размере пяти лет, в течение которых любое нарушение, даже самого незначительного характера, будет рассматриваться как тяжкое преступление и повлечет за собой немедленное применение максимально возможного наказания. Заседание Визенгамота по данному делу закрыто.

* * *

— Неужели пришел поздравить меня с днем рождения? — с угрюмой усмешкой поинтересовался Драко. Блейз молчал. — Что ты здесь делаешь, Блейз? — спросил он снова, не обращая внимания на промокшие волосы, которые неприятно прилипали к его лицу. — Поттер проходит стажировку в Аврорате. Готовится стать аврором, — сквозь зубы процедил Блейз. — Мне-то что с того? — безразлично ответил Драко. — Грейнджер метит в колдомедики, а недотепа Уизли уже стал сотрудником Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. — Ты не понял? — чуть повысив голос продолжил Малфой, — мне плевать. — Они разрушили нам жизнь! — заорал Забини. — Мы сами разрушили себе жизнь, — сникнув, прошептал Малфой, потянувшись за бутылкой огневиски на письменном столе. — Я кое-что нашел… — прошептал Блейз, — кое-что, что поможет нам все вернуть. — Он подошел к Малфою, и тот заметил на его шее блестящий кулон на серебряной цепочке, изображавший Черную метку. — Забини, ты издеваешься?! — заорал Драко, срывая цепочку с шеи Блейза. — Это твой план? — Нет, это… — смутился он, — Черт возьми, Малфой, моя мать в Азкабане! — ноздри Блейза расширялись как у быка. Он был вне себя. — А ты, я так понимаю, решил составить ей компанию? Удар по лицу не заставил себя долго ждать. Драко пошатнулся и потёр ушибленное место. — Прости, — тихо произнёс Малфой, — ляпнул не подумав. — Да пошёл ты, — выплюнул Блейз и направился к выходу. На мгновение остановившись, он кинул тяжелый взгляд на Драко. — Мы не сможем стать теми, кем не являемся, Малфой. Не забывай, кто ты. — Пожиратель смерти?.. — скривился Драко, — Блейз, нет! Было поздно. Забини уже трансгрессировал. Драко прикусил губу и тупо уставился на дверь, где мгновение назад стоял Блейз. Потом он сел на стул и, возможно, просидел так минут пять, как вдруг в подъезде раздался новый хлопок трансгрессии. Драко распахнул дверь, в уверенности, что Блейз вернулся. Как только дверь открылась, в квартиру вошли двое рослых мужчин, облаченных в темные мантии. Один из них оттолкнул Драко плечом. Их угрюмые лица даже не повернулись в сторону Драко. Один из них, с широко посаженными глазами, оттолкнул Драко плечом, бесцеремонно двигаясь вперед. За ними зашел рыжеволосый парень лет 18-и, бледный, короткостриженый. Его глаза были полны решимости, а тело довольно подтянуто, хотя форменная мантия Сектора борьбы с неправомерным использованием магии и сидела на нем довольно неуклюже, что придавало ему некую несерьезность. — Почему-то это меня совсем не удивляет, — недобро усмехнулся Рон, проходя в квартиру. Драко поспешил засунуть цепочку, сорванную с шеи Блейза, в карман. — Объяснить тебе насколько нелепа ситуация, при которой ты появляешься в месте, из которого трансгрессировал предполагаемый преступник, а не там, где он появился? — Не беспокойся, туда уже отправились авроры. Отмечаешь день рождения? — кивнул Рон на бутылку огневиски на столе. — Право, мне лестно, Уизли, что ты помнишь о моем дне рождении. — В реестре записано. Мы ждали, что ты напьёшься и начнешь бедокурить, — Рон пожал плечами. — Такого ты обо мне мнения? — скривился Малфой, — ждете, что я напьюсь с горя? — Что ты знаешь о горе? — едва слышно прошептал Рон и застыл на месте, будто что-то вспоминая. — Что он здесь делал? — Наконец спросил он. — Предполагаю, что ты говоришь о Забини. Заходил поздравить с днем рождения. — О чем вы говорили? — Уизли сосредоточено ходил по комнате, открывая ящики, и заглядывая в шкафы. — О погоде, в основном. О том, как достал дождь, и как неудобно передвигаться по Лондону не имя возможности трансгрессировать. Рон вскинул бровь. — Не дури мне голову, Малфой. — И в мыслях не было, — улыбнулся Драко. Рослый мужчина в шляпе вошел в комнату из кухни. — Блейза нашли, тут ничего нет. Выдвигаемся, Уизли. Рон кивнул и направился к двери. — Кстати, Гарри просил передать, что он не забыл, что ты для него сделал, — остановившись на полпути сказал Рон. Видно было, что эти слова давались ему с трудом, и возможно даже вызывали тошноту. — Что он готов помочь, чем сможет, хоть я и не понимаю за какие заслуги. — Передай Поттеру, что мне не нужны его услуги, — выплюнул Драко, нахмурившись. — Отлично, так и передам, — кивнул Рон и вышел за дверь. Драко присел на диван и опустил голову на руки. Время шло, наступала ночь. Огневиски в бутылке становилось все меньше. Осушив еще один стакан, Драко подумал, что этот день рождения был, пожалуй, одним из худших в его жизни. Под влиянием спиртного он чувствовал беспокойство за Забини, и возможно нечто напоминающее чувство вины. Вспомнились слова Рона о Поттере. Драко презрительно прыснул. Поттер был последним, кого бы он стал просить о помощи. Драко и сам не понял, как оказался у письменного стола. На столе лежали несколько писем, отправленных Драко Нарциссе, но так и не достигших адресата. И по правде говоря, Малфоя это не на шутку тревожило. Он взял перо и погрузил его в чернила, остановившись на мгновение, не зная, с чего начать. Затем он начал писать, и его почерк был на удивление неаккуратным и размашистым. «Поттер, Удивлён? Я тоже. Не знаю, почему пишу тебе. Вероятно, во мне говорит огневиски. Перейду прямо к делу. Ты, наверняка, уже слышал о фокусе, который выкинул Забини. Нет, не требуй от меня оправданий за него. Он — идиот, который решил проскользнуть мимо закона. Вот только проскользнуть у него не получилось. Теперь ему вероятно грозит наказание за трансгрессию? Ты мой должник, Поттер. Ты ведь помнишь ту ночь в Хогвартсе, когда ты сражался с Волдемортом. Да, ту самую, в которую ты умудрился потерять свою палочку. Я, кажется, спас твою жизнь бросив тебе свою. Без меня ты бы, вероятно, был убит Волдемортом. И вот я здесь, засунув подальше свое эго, пишу тебе письмо. Похоже, ты стал настолько важной шишкой, что даже я, Драко Малфой, вынужден это признать. Мне не нужны твои благодарности, но Забини не заслуживает наказания. Он просто поддался на дурацкую идею. И если ты можешь что-то сделать, чтобы помочь ему, я был бы благодарен, хоть мне это и противно признавать. Ожидаю скорого ответа. Малфой.» Он бросил перо, оставив на пергаменте большую кляксу, и откинулся на спинку стула, глядя на письмо, свет лампы отражался в его светлых волосах, делая его лицо ещё более бледным, а выражение — ещё более измученным. Это было нечто большее, чем просто письмо. Это было признание, что он, Драко Малфой, больше не способен справляться с проблемами самостоятельно. Нацарапав на конверте адрес и имя, Драко выпустил в окно своего почтового сокола. Сокол взмфл в небо, растворяясь в ночной темноте. Затем он достал цепочку из кармана, и посмотрел на блестящий кулон Черной метки. Озноб пробежал по телу Драко. Дрожащей рукой, он опустил кулон в ящик стола, встал, и не раздеваясь рухнул на диван, где вскоре забылся беспокойным сном. Его лицо, подсвеченное лунным светом, исказилось во сне. Сон был беспокойным, полным теней прошлого, воспоминаний о битвах и о борьбе с самим собой.