Лист десятый

А есть ли счастье в этом мире? Право, друг мой, ответ на этот вопрос до сих пор не могут найти даже те, которые лет 20 рукоплескали на выступлениях одного моего знакомого генерала. Выступал он, кстати, с идеей о том, чтобы снести статую путешественника, стоящую в самом конце променада, на который я иногда захожу прогуляться. Однако интеллигенты считают, что мир насквозь пропитан идеей о высоком смысле добра, радости и счастья, ни разу не видев пещеру, в которой двое полумёртвых алкашей завели притон. Притон этот, кстати, неплохо подходит для времяпровождения с людьми, которые так далеки от всех мирских забот. И поэтому интеллигенты считают, что в мире властвует добро. Может, в их мире так и есть, ведь я никогда не замечал за ними чего-то скверного и непотребного. Мой старый друг, служивший в разведке ещё в лучшие времена, донёс мне о том, что интеллигенты собираются провести процессию дарения подарков на Рождество Христово. Я заранее знал, где они будут проводить праздненство, ведь вариантов немного: колизей да аббатство. Однако же аббатство закрыто для них навсегда после случая, когда маджахед А. в пьяном бреду вынес почти всю брущатку с площади у дворца. Я, кстати, был с ним, однако монахи давно меня знают, и знают что я пропью эту брущатку, а не пущу деньги с неё на благотворительность, поэтому я до сих пор иногда туда захаживаю, дабы вспомнить лучшие времена, когда ещё прямо за забором аббатства не стоял трактир. Придя к колизею, я сел на почти развалившуюся трибуну и начал наблюдать за выступлением. Суфлёр, видимо, был пьян, ведь в Пушкине нет слов о том, что Чацкий употреблял. Интеллигенты сидели у красивой мраморной балюстрады, на которой я однажды созвонился с бледным другом. Разговор наш длился почти 3 часа, на протяжении которых мой лик сливался с цветом белёсой балюстрады. И вот процессия началась, оторвав меня от просмотра пьесы. Пока я за этим наблюдал, нечто заставило меня опечалиться. Я долго не мог понять что, пока в моих глазах не начало мутнеть, а голова не начала ходить ходуном от жуткого тремора. А произошло это из-за того, что воинственный Д. подарил неотразимой Д. такую же неотразимую и красивую шаль, а она же в свою очередь протянула ему небольшой свёрток. Не знаю отчего, но мои ноги сами понесли меня в сторону этого свёртка и я не мог с ними совладать, ведь выглядел он, как свёрток, который мне подарил мой знакомый ямщик на прощанье, когда мы стояли на пароме и он томно хрипел мне о гробовщике, который живёт у старого погоста и кидается на прохожих и пугает их детей, даже не подозревая, что этот самый гробовщик стоит перед ним. Однако же меня остановило то, что Д. развернул эту тряпочку и в ней лежала хризантема, которую обычно используют молодые и неопытные чернокнижники.