Часть 1

       Тихо тикали часы в одноместной белой, стерильной палате. Несколько трубок были подключены в тело единственного пациента, ритм сердца стучал в такт пульса, когда аппарат внезапно перестал работать. В палате завыла сирена оповещая, о смерти пациента. Двери открылись с громким звуком, забегали топот шагов с бахилами, тело пациента дергалось, но аппарат не чувствовал пульс. Когда послышались одиночное бормотание, ноги пациента рефлекторно дернулись и я открыла глаза. Я была в состоянии шока, мои глаза видели что-то, но в то же время ничего. Ведь четкость было размыто, как и слух, который слышал, что голоса идут под водой. В один момент стало так ярко, а после сознание ушло во мрак.       В следующий раз я проснулась в палате, четкость изображений стало более лучше. Тело было будто не мое, а в то же время принадлежало мне. Попробовав поднять руку на уровне глаз, была в страшном потрясении. Тело слишком резко встало, а после боль распространилось по всей моей бренной тушке. Мои руки были в татуировках, но кожа на руке была чистая без единого пятнышка, вот только была костлявая и кажется еще синие вены были видны.        Руки не слушались, все тряслись как у невротика и невозможно сжать их. Мне пришлось поцарапать руки, чтобы принести ясность ума и тела. Приблизив ладони стала ощупывать лицо, пальцы не находили привычных наушников. Так и не нашли шрама на лице. Вот и полет на самолете показал себя.        — О мисс вы очнулись это хорошо.        Я даже не заметила, что кто-то вошел. Только вот, что странно почему он нарисованный и кажется это азиат. Стоп, если он нарисованный то я тоже? Надо бы проверить догадку.        — …и так вас можно выписывать. Мисс? Что-то не так? — Доктор поднял глаза от бумаг.        — Ничего.        Мои опасения подтвердились, когда увидела себя в отражении. Не только доктор и весь персонал были нарисованными, но и я. Ведь этой внешность в настоящем не существует, ведь такие цвета глаз не могут быть. Малахитовые, еще и яркие, да и цвет волос. Конечно можно списать, что они крашеные, вот только мозг мой считал иначе. А ему я привыкла доверять.        Все казалось нереальным, вдруг контраст стал нормальным, люди что выглядели нарисованными стали настоя…щими так скажем. Из-за столь странной ситуации села в ближайшую скамью, кажется я схожу с ума. Открыв сумку не обнаружила свое портмоне, на моих ладонях был паспорт с гербом Америки.        — Вэктор Хервуд, двадцать три года уроженка Колорадо. Стоп, это я что ли она? Так в отражении поверхности зеркала я это она? Это сумасшествие. Но вроде я не больна, да и на психа не тяну. Только теперь надо узнать где я? У нас только имена похожи, но не фамилии и страна. Тем более я американцев терпеть не могу.        Конечно мне казалось, что я схожу с ума. С одного материка на другой за час это не реально, как и тело, душа и жизнь. Первым делом нашла жилище моей тушки, а потом стал штурмовать мозг на какую-нибудь информацию, но все было глухо.       Вэктор, Вэктор, Вэктор ты на линии? Что? Мне послышалось голос моего связиста из штаба. Да не это галлюцинации начались.        Эй девушка у тебя совесть есть? Или ты снова забыла поставить на зарядку аккумуляторы? Но голос похож на штабного, с этим спорить не буду.       Имей совесть        — Эм. Гарри?        Девушка для кого были придуманы рации и микрофоны, по ним говори. Конспирации у тебя ноль.        — Разве ты не галлюцинации?        — А чего это мне быть миражом? Ты в штаб возвращаться собираешься или снова прохлаждаешься? И почему я не могу отследить твой самолёт, снова ушла в зону турбулентности?        — Скорее свалила в другой мир, одолжив у здешнего обитателя его тушку и жизнь        — Ты под галюном? Стоп, а откуда ты … где ты находишься?        — Без понятия.        — Если есть телевизор включи его. По новостям поймем. Хотелось ответить какой телевизор. Но пришлось прислушаться, включив стала ждать.       —… идет строительство нового корпуса для исследовательского центра, которое вместит в себя более двух тысяч сотрудников. Стройка завершится восьмого февраля 1998 года. А теперь к другим новостям        — Подожди какого года? Я правильно расслышал 1998?        — Ага. Стоп это ведь значок «Амбреллы»        — Шутишь что ли?