Обманчивый поток

      — Можешь убить меня, тэп, — сказал доктор Каттер с ухмылкой обречённого на смерть. — Я знаю, что твои друзья вот-вот будут здесь и что лоза передает им каждое наше слово. Это уже ничего не изменит. Оружие против вас найдено. И сейчас… я собственными глазами в этом убедился!       «Мы идем, Онор», — доносила лоза голоса её братьев и сестёр, и перед её глазами вихрем пронеслась череда знакомых лиц — на лестничном перелете, у фабрики, прямо за поворотом. Телепаты шли, повторяя слова друг за другом, и Онор, зажмурившись, вырвалась в реальность — к доктору Каттеру, опьянённому победой, и агенту Россу, отрешённо стоящему на страницах порванных книг.       — Ну же, тэп, — протянул доктор, неровным шагом подходя к её напарнику. — Не откажи старику в последней просьбе. Прочитай его, — он подхватил Росса под локоть и развернул лицом к ней. — Расскажи, о чём он сейчас думает.       Росс смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда. Онор не составило бы труда проникнуть в его разум, даже стой он к ней спиной, но она всё ждала — всё надеялась, что агент придет в себя, повалит доктора на пол и выведет его из фабрики в наручниках. Что потом они сядут в его машину и поедут прочь из этого ужасного города, а на середине пути он вдруг, смеясь, протянет ей сэндвич с яйцом, прождавший её весь день в бардачке.       Но он молчал, а в его разуме по-прежнему шумела река, на которой мальчик впервые ловил с отцом рыбу.       Слёзы защипали Онор глаза, а затем её всю перекосило. Схватившись за голову, она в отчаянии воскликнула:       — Не могу! — она отвернулась, не в силах смотреть в печальные глаза агента Росса. — Я не могу прочесть его!       — Вот именно, — со всей серьезностью произнес Каттер, подходя к стене из нитей, разделявшей их. — И в этом — наше будущее. __________________       — Онор, — доносился до неё голос агента Росса, тонувший в треске и шипении горящей ткани и болезненном вое доктора Каттера. — Онор, прошу, открой.       — Зачем? — глухо спросила она, прижимаясь спиной к тяжелой стальной двери. Её пальцы сами собой нащупали рычаг на старой щеколде и потянули его — вперед-назад, влево-вправо, так до конца и не отпирая замок.       Прямо как рыба на крючке мальчика, то возникающая, то пропадающая под серой водой.       Агент Росс тяжело вздохнул. Вокруг неё так и не появились обрывки его мыслей.       — Только ты не станешь сразу же поджаривать мне мозги, — устало сказал он. Она повернулась и отодвинула маленькое окошко на двери.       — Тогда дай прочесть тебя, — прошипела она, борясь со слезами. — Дай понять, что я могу тебе доверять.       — Как только я откроюсь тебе, ты отречешься от меня, — прозвучал тихий, обреченный ответ. В отсветах пламени лицо её напарника казалось болезненно-бледным, седая прядь над его лбом — как никогда яркой. Онор попыталась вновь войти в его разум, но снова оказалась по колено в бурлящем потоке, отрезающим её от двух рыбаков.       «Онор? — спрашивали голоса её братьев и сестёр; через лозу она видела, как они стоят над доктором Каттером, наложив на него руки и медленно убивая. — Онор, нам помочь? Твой страх душит нас… Это агент? Нам прийти за ним? Бросить его в огонь?»       «Нет! — мысленно воскликнула она, даже испугавшись своего порыва. — Я… справлюсь и одна».       Очередное притворство! Как ей справиться с тем, чьи поступки не предугадать? Чьи мысли никогда её не касались? Онор с опаской выглянула в окошко: Росс по-прежнему стоял за ним, не сводя с неё мучительно пристального взгляда.       — Онор, — всё так же тихо повторил он. — Если ты откроешь дверь, я отвечу на все твои вопросы.       Она посмотрела на пальцы, сжимающие потемневшую от времени щеколду. Каттер, рассудила Онор, уже ни с кем не поделится своими разрушительными идеями. За этой дверью — только огонь. Если ей не хватит сил вытолкнуть напарника, сотни рук в мгновение ока оттащат его на верную смерть.       Держась настороже, она отперла дверь и впустила вспотевшего, бледного и пропахшего дымом Росса. Что странно — не растерянного и не испуганного. Агент выглядел таким же собранным, как и во все их прошлые встречи — даже когда на них побежала толпа бунтовщиков. Чтобы не пасовать, Онор вскинула подбородок и скрестила руки.       — Я жду ответов, — холодно сказала она.       — Прежде я тоже был связан с лозой, — быстро ответил он, но по его хмурому лицу читалось, с каким трудом далось ему это признание. Онор приподняла бровь.       — Я не понимаю.       — Я родился телепатом, как и ты, — перефразировал он, отходя подальше от неё, к стене. У Онор перехватило дыхание, когда он знакомым жестом прочертил линию через левый глаз и щёку. — Порой мне кажется, что я до сих пор могу нащупать эту красную нить. Что её часть со дня на день проявится в руке, на шее, под рёбрами. Сложно смириться, что пара сотен вольт способны её расщепить.       Потрясенная Онор не сводила с него взгляда.       — В этом и был план Каттера? — трясущимся от страха голосом спросила она. — Пропустить через всех тэпов ток, чтобы мы лишились нашей силы?       Тень улыбки появилась на губах Росса.       — Если бы всё было так просто, — отозвался он, не приближаясь к ней. Лишь спустя минуту Онор поняла, что он догадался, какое негодование сейчас переполняло лозу, и не рискнул попасть под её гнев. Засунув руки в карманы плаща, он продолжил: — Инновационная терапия Каттера не просто разрушала связь с лозой — она отсекала всё, что с ней связывало. Опыт, воспоминания… мысли, — он взглянул на неё печальными серыми глазами. — Тебе было так тихо и спокойно рядом со мной, потому что в моей голове остался разве что глубокий сон, выжженный на подкорке мозга.       Смеющийся мальчик закинул удочку и посмотрел на отца, а после всё повторилось заново.       У Онор перевернулось сердце. Она услышала слова, но они были так неожиданны, что Онор не поверила своим ушам.       — Но… — начала она, недоверчиво прищурившись. — Но как ты тогда…       — Живу без мыслей в голове? — он горько усмехнулся и постучал пальцем по коже прямо под серой прядью. — Их заменили кое-чем другим, — Росс изменился в лице и мрачно взглянул на неё. — Тебе действительно нужна вся правда, Онор?       — Да! — порывисто выпалила даже не она, а вся лоза, слышавшая каждое их слово. Её братья и сёстры, с остервенением уничтожавшие все очаги Свободного Союза, сейчас замерли посреди огня и разрушений; их интерес и сочувствие врезались в неё с силой поезда, сошедшего с путей. — Мы хотим знать, Росс, — не своим голосом добавила она, подстегнутая волной их чувств. — Это грозит всем нам.       — Это будет неприятно.       — Пускай!       Росс вздохнул и отпрянул от стены. На протяжении долгих минут он изучал стоявшую перед ним Онор, будто стараясь разглядеть за ней остальных телепатов, подглядывающих в их разговор. Не спуская с неё глаз, он тихо, но твердо попросил:       — Прочти меня, Онор. Минуй глубокий сон и встреться лицом к лицу с истиной.       Обычно тэпам не требовалось даже касаться людей, чтобы войти в их разум, но тело Онор словно обрело собственную волю: её ладони обхватили лицо напарника, её стопы привстали на мыски, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Она ощущала его дыхание на своих губах и лозе и не желала прерывать этот миг, но, сглотнув, всё же пересилила себя и провалилась в серую воду.       Мальчик натянул леску и шагнул на камень, скрытый под водой. Его отец видел, как рыба пытается сорваться с крючка, и подбадривал сына, помогая ему удержать самодельную удочку. Течение гнало Онор прочь от них, но она шла, всё сильнее увязая в иле, пока серая вода не накрыла её с головой.       Под водой не было ничего, кроме темноты. И тишины.       Холодное, гнетущее пространство давило на Онор со всех сторон, и она обхватила себя за плечи, чтобы не заледенеть в чужой голове. Там, где всегда лежали детские страхи, потаённые желания и навязчивые идеи, не было ни намёка на что-либо живое. На что-то даже отдаленно человеческое.       Онор качнулась, хватаясь за пульсирующую на скуле лозу. Болезненно зажмурившись, она попятилась от Росса; всё её тело била дрожь, её губы шевелились в беззвучном шёпоте. Распахнув глаза, она в диком ужасе взглянула на напарника.       — Ты — машина, — ошарашенно пробормотала она, выискивая в его лице подтверждение своих слов. Агент Росс отстранённо кивнул.       — Если говорить точнее, в мой мозг вживлён суперкомпьютер, — тихо сказал он. — Одна из разработок прошлого, радостно извлечённая на свет Каттером. Он высчитывает и принимает за меня все решения, а моему телу остаётся лишь… — он печально взглянул на неё. — Подчиниться.       Онор молчала. Её лицо побледнело до серости, губы немо открывались и закрывались, не в силах сформировать слова.       — Каттер назвал меня новой ступенью эволюции, — тем временем продолжал Росс. — Homo libertus, человек свободный. Машина не колеблется, её вычислительная мощность превосходит средние показатели человеческого мозга. Никаких неразумных решений. Никаких поспешных выводов. Никакой зависимости от чувств — только трезвый подход, основанный на полученных данных. И, разумеется, полная защита от телепатов.       Онор нервно сглотнула, цепляясь в рукава куртки и, пожалуй, впервые не разбирая гомон, охвативший лозу.       — То есть, прошлой ночью…       — Я высчитал, что сблизиться будет разумно, — искренне и серьёзно ответил он.       «А сказать мне правду — нет?» — хотелось крикнуть ей, но сердце от ужаса билось так быстро, что у Онор закружилась голова. Она бы свалилась на пыльный пол, если бы Росс удачно не подхватил её — вероятно, успев рассчитать траекторию, ядовито пронеслось в её голове. Когда он помог ей подняться на ноги, она неожиданно для себя очутилась в его объятьях и, что бы ни шептала лоза, не желала их покидать.       В сравнении с хаосом, царящем в городе, смятением, разделившим мнения её братьев и сестёр, и жаром горящей фабрики, Росс казался тихой гаванью. В попытках осмыслить услышанное, осознать то, с кем она провела не только несколько дней, но и пару очень личных ночей, Онор вся превратилась в комок нервов, который мог рвануть от одного неосторожного слова или движения. Но её напарник просто стоял, не говоря ни слова и прижимая её к груди.       «Он ждёт», — подумала она. Подумала, всхлипнула и заплакала.       Росс отвёл её подальше от двери, понемногу раскалявшейся от пожара, и, не размыкая объятий, посадил на поваленные ящики. Его руки успокаивающе гладили её по плечам, пока она раз за разом проваливалась в серую воду, над которой мальчик поднимал пойманную на крючок рыбу.       Голова у неё раскалывалась от напряжения. «Хоть бы я утонула, — думала она, беспомощно раскидывая руки. — Хоть бы в меня встроили машину, которая знает, как лучше». Росс продолжал прижимать её к груди, положив щёку на её туго стянутые косички. Биение его сердца, отзывавшееся в её теле, было размеренным и спокойным — совсем не таким, как у неё.       — Что… — голос изменил ей, и Онор, сглотнув, попробовала ещё раз: — Что говорит тебе суперкомпьютер?       Росс чуть отпрянул и приподнял ей голову. Его печальные — не знающие ничего, кроме печали — серые глаза прошлись по её лицу, впитывая информацию из покрасневших белков, морщин на переносице и у крыльев носа, дрожащего подбородка. Онор заворожённо следила за тем, как он нежно дотронулся до её щеки и прижался к её губам в поцелуе.       Если бы через неё пускали ток, она бы молила, чтобы в её глубоком сне раз за разом повторялся этот дивный, упоительный миг.       Напарник оторвался от неё почти сразу же и стёр следы от слёз, ни разу не изменившись в лице.       — После этого я должен сказать, как люблю тебя, — отстранённо сообщил он, каждой фразой вбивая гвоздь ей в сердце. — Отвести тебя к автомобилю, ни на секунду не выпуская твоей руки. Уехать прочь из города в поисках реки, где ты сможешь почувствовать себя в безопасности.       Онор горько усмехнулась, поразившись холодному, но такому логичному ответу.       — Ты никогда не сможешь меня полюбить, — прошептала она, обхватывая его за шею и пряча от него вновь навернувшиеся на глаза слёзы.       — Но ведь и ты меня тоже, — в тон ей сказал Росс, подхватывая её на руки. — Зато мы сможем выжить.       «Но есть ли в этом смысл?» — подумала Онор, глядя на погрязший во взрывах город, но видя лишь бурный поток, в который уже не вернуться рыбе.