1. «Мотоцикл»

Ветер бьет в лицо огромным потоком. Уши слегка закладывает от скорости. Ноги не слушаются, растопыриваются в стороны и подпрыгивают вместе с бедрами от кочек под колесами. Прямо сейчас нужно прокрутить назад — затормозить, и чем быстрее, тем скорее кажущееся будущее этого транспорта, как и человека на нем будет не таким плохим. Достав ногами до педалей и попытавшись раскрутить их назад парень осознал, что уже поздно молиться кому либо из всевышних, кричать о помощи и искать решение этой беды. Все потому что педали просто прокручивались назад, не останавливая колеса. Даже вперёд педали крутились не придавая скорости. Оставалось только быстро управлять рулем, дабы не наехать на громадные кочки, навострить зрение, — иначе в темноте леса угодишь прямо в ствол. Да все равно на эту поломку — плюнул у себя на душе парень, улыбаясь ещё сильнее. Миха ехал вперёд, жмурясь от колючих сучков бьющих безумно больно по коже. Он кричал во все горло, смеялся и звал поспевающего за ним друга ехать быстрее. Виды природы проезжали перед ним зелеными кляксами; в один момент он наконец вынырнул из злополучного леса и наткнулся на засушливую маленькую скалистость, по которой начал моментально подниматься. Ещё миг — он успел увидеть яркое голубое небо и почувствовать спиной тепло солнца — а опустив голову устремился вниз по предательски трясучей горе. Заорав как не в себя, Миха буквально полетел как ястреб с этого склона, жмурясь от резкого удара света. Сфокусировав взгляд, он смог обозначить свою следующую преграду впереди — озеро. «Отказали тормоза! Я лечу куда глаза глядят!» хотел было заорать Горшок, но от вибраций под ним смог только сильнее рассмеяться, сливаясь с рукоятками как с родными. Ветер добавлял такого экстриму, которого он никогда до этого не испытывал, а ноющие ноги с предплечьями предсказывали ему, что дело это гиблое; но на боль было предательски плевать. Правда, холодок чувствовался под коленками — высота, с которой парень съезжал, была достаточная, чтобы подсознание смогло вспомнить о своей акрофобии . Этот страх смешался с неугомонно выделяющимся в крови адреналином безумным коктейлем, разрывающим внутренности. Вся ситуация для него происходила как в быстрой съёмке — он даже не осознал, как молниеносно опустился до конца, уже ощущая на себе холодный бриз озера и в секунду столкнулся об большие камни передним колесом, зацепился ногами за какую-то железяку велосипеда прыгнул вперёд и на миг, словно космонавт, пролетел над водой и шлепком ударился об неё. Не было дороги нормальной созданной для Горшёнева как и в целом жизни. Искал он вечно приключений себе на голову. Ну, и не такое сделаешь на даче, когда вокруг тебя только обширные рассады и коровы. Выдавливая последние силы от своих ног Андрей взобрался по скале и помчался к другу по его же маршруту. Бывал он здесь раньше — и ни раз, от чего знал он, что друг его едет прямиком в пучину морскую. Но взвесив все за и против он подумал, что неплохим вариантом завершения такого долгого маршрута стало бы ополаскивание в прохладной водице. Которая, кстати, настигла теперь и Андрея. Велосипеды их столкнулись, как и тела в воде. Вода молниеносно отрезвила парней, попав неприятно глубоко в нос. Барахтаясь конечностями они пытались выбраться и набрать воздух, но только били друг друга по роже и задыхались от смеха. Голова Михи высунулась первой. Он взялся ладонями за внезапно появившуюся голову Князева и силой опустил ее назад в воду. Их драка продолжилась — теперь Андрей тянул Горшёнева за собой, действуя как балласт. Тот нырнул под воду, кувыркнулся и выбросил друга из воды, больно толкнув его прямо в грудь. Бесконечно бы так плескаться, да только легкие горели от нехватки воздуха и тело молило о собственной пощаде в этих бессмысленных боях. Тянув одного за другого они выползли из прохладной воды и оседлали первые попавшиеся камни. Они пытались отдышаться после такого резкого взлета и падения в их обычной дневной поездке по даче. Собственно, ничего необычного не было — они только переглянулись и захихикали. — Вот это настоящие американские горки! Во-о-о. — протянул Горшок, ведя руку по воздуху и показывая скалистость гор позади. — И далеко ехать не придётся. — Князев сплюнул подкативший ком. Хорошо все-таки живется беззаботным подросткам, которым нечего делать в летние деньки. Просыпаешься себе рано утром, идёшь либо спокойно рыбачить, либо пугать деревенских жителей, притворяясь петухами или страшными созданиями. Их, кстати, здесь так и прозвали сегодня утром — «мальчики не от мира сего», потому как напугали местных беспощадно. Но им так нравилось это делать, что ничего с собой они поделать попросту не могли. Почесав затылок, Миха указал на свой велик. — У меня тормоза отказали. Да и вообще, все отказало. Я когда хотел разгона добавить только прокручивал педали. — Куда ещё больше-то? — загоготал Князев как гусь. — Мих, ты подумай головой — тебя чудом пронесло, что ты не врезался в камень какой нибудь и щас не развиваешься лужицей в крови. А ты! — Да похуй на это, Княже, — махнул в его сторону Миха. — Мне бы понять, чё с великом теперь делать. Они оба повернулись к своим транспортам. Если тот, что лежал сверху — Андрея, был ещё в нормальном состоянии, то снизу — Михи, нуждался в починке. Хотя бы цепь вставить, а рама… Когда адреналин в крови утих, на теле начали подавать знаки жизни ранки разных размеров. Больше всего пострадали ноги. Андрею тоже досталось, но в меньшей степени. Ехал он так же быстро, но аккуратнее — как только мог — потому что велик всё-таки было жалко. — Вот это тебя сучки отхлестали. — Миша взорвался от такого каламбура, а Андрей всего лишь улыбнулся и поднял бровь. — Ну что, пошли? Ноги почти не держали, пришлось схватиться за плечо друга и допрыгать до велосипедов. Теперь осталось придумать, как бы выбраться отсюда с больными конечностями. *** — Соседу отнесём — все сделает как надо, — уверял взволнованного друга Андрей, пожевывая в щеках новоиспечённую булку с картошкой. — Он помогал мне с отцом машину завести. И велик мой старый тоже помогал чинить. У него кстати можем взять насос потом. — Да блин, Андрюх, ты не понимаешь! — Миха явно не успокоился от утверждений Князева. Он часто мусолил голову руками, взъерошивая волосы во все стороны. Нервный взгляд бегал по кухне. — Там же дохуя царапин осталось! Да и раму на эту модель как теперь сделаешь. Древний пиздец велик этот. Как я к отцу теперь приеду? — Приедешь, никуда ты не денешься, — тот похлопал его по плечу, суя под нос откушенную булочку. — Если чё, у меня как обычно останешься на пару дней. Будешь? Миха жалобно укусил. Промычал от вкусноты разливающейся во рту и, кажется, успокоился. После такого разгона на холме им действительно было несладко. Мало того, что они сильно хромали по дороге, многократно спотыкаясь об неровную дорогу, так и ещё под мышкой тащили эти тяжеленные велосипеды. Миша по началу был в хорошем духе: смеялся, шутил, улыбался во весь рот, но когда они начали подходить к дому беззубая улыбка исчезла так же быстро, как они и спустились с этой горки. Он совсем сдулся — молчал почти весь обед, и только ближе к вечеру смог найти силы для диалога. А новоиспеченные вкусные булочки только развязывали язык на новые слова. — Ниче от царапин этих не будет. Даже если и придираться начнет, ну скажи — для чего вообще тогда велик брали? Чтоб кататься. А это, — царапины вот эти, это боевые шрамы. — Андрей с улыбкой наблюдал, как подаёт одну за другой пряное изделие другу, которое моментально исчезало из его руки. Настолько Миха был голоден. От грусти своей он даже не ел в обед — только пропал куда-то уйдя в очередные дебри, даже позабыв про раны, и сидел загадочно во дворике. — Так и скажу. — довольно смакуя, Миха потянулся через Андрея к столу за кружкой чая. Друг сразу уловил его — взяв за железную рукоять подал кружку быстрее, опять прямо целясь в пальцы. — Спасибо. Мне бы щас ноги подлечить. Где у вас аптечка? Андрей подпрыгнул с дивана и устремился прямиком к нижнему шкафчику у плиты. Пошуршал, с горем пополам нашел вату, а за перекисью, или ее подобием, пошел в гостиную. Смог найти только спирт, — точнее водку, и только в каких то кучах мусора и пыльных коробках, и это была его заначка с прошлых празднований родителей. Главное, прямо сейчас, не спалиться перед бабушкой и тратить не всё, а припасти и себе. Князев подбежал к другу и опустился на колени, устраивая его ноги на диване так, чтобы был простор для обрабатывания ран. Миха послушно лег на спину, расслабляя все тело. — Сейчас будет больно, — проливая священную жидкость начал он. — Уколов не боишься, малец? — Ты чего делаешь? — обратив внимания, с какого флакона выливается резкий на запах раствор Миха приподнялся на локтях и непонимающе свёл брови к переносице. — А нам? — Другого не было. Не боись, оставлю нам. — он улыбнулся и тряхнул бутылкой. — К тому же, только я знаю, где эта штучка храниться. — А чё мне раньше-то не говорил! У меня-ж тоже припасено, кстати. Только вспомнить куда положили не могу… — заливаясь смехом ответил Миха, и упал обратно на диван. Но смех моментально перерос в крики, потому как засохшие ссадины начали предательски выть, отдаваясь по всему телу. Миха резко дёрнул ногой — чуть не попал по лицу Андрея, но тот быстро прижал ее грудью к дивану и успокаивающее зазвучал: — Спокойно, спокойно. Сейчас всё пройдёт. — он начал дуть на влажные ссадины. — Кто у нас сильный парень? Кто не боится боли? — Андрюх, пошёл ты нахер! — сдавленно сказал Миха. Ему сейчас явно не до детских успокаивающих слов. Он вцепился ногтями за обивку и шипел как кот с каждого нового движения по ногам. — Завтра сходим к Пал Санычу. Он мужик на все руки. Твою раму он точно сможет починить. — продолжил успокаивать Горшка Князев вспомнил об поломанным велике. — Свой тоже захвачу, пусть посмотрит. Тихо! Не шевелись. — Да как тут не шевелиться, ё-моё?! Больно пиздец! — заорал Миха. — Немного осталось. Потерпи. — Князев продолжать дуть на раны, не переставая обмакивать их ватой. А когда наконец закончил, то заклеил самые большие пластырем. — Все, готово. Он уселся рядом с Михой. Тот хмурился и смотрел в потолок, затем резко встал и стащил с себя футболку. — Точняк. Твои страдания продолжатся. — усмехнулся Андрей. Когда с помощью раненного в бою было покончено, парни потянулись одновременно к блюдцу, где осталась одна единственная булочка. Миха схватил ее первее, поднял к потолку руку, а Князь, будто маленькой собачке, пытался достать ее не вставая. Ему это почти удалось, только в следующий момент прямо перед его носом Горшок разломил ее на пополам протянул кусок другу. Они оба посмеялись, а затем выпили по очереди с одной кружки. — Точно сможет? — пробормотал с набитым ртом Горшок. — Ну этот твой, как его. Саныч. — Уверяю тебя, с твоим великом он точно справится. Андрей похлопал Миху по спине. Тот понимал беспокойство друга на самом деле. Когда ты только только приехал в новое место на дорогом транспорте ты точно хочешь проехать и изучить здесь всё что можно. Таким же был и сам Андрей в детстве, когда всей семьёй приехали делать ремонт в доме. Сам он был ещё слишком мал чтоб помогать кому-либо, но для непрошеных путешествий ему всегда были открыты ворота, как и в прямом смысле слова — родители забыли один раз закрыть ворота, выход с которых нашел Андрей и потерялся моментально, как только увидел красивую бабочку. Он никогда не забудет, как тогда сильно испугался, что порвал джинсы — пока бегал за порхающей красотой, споткнулся об камень. Вот примерно таким же сейчас видит Андрей Миху — испуганным маленьким мальчиком, который изо всех сил пытается не показаться слабым, и быстро зажевывает раздражение от мыслей перекусом. И Андрей оказался прав. Парни не захотели ждать следующего дня пошли в этот же вечер; а тот самый механик Пал Саныч — высокий и с блестящей головой, — по доброму посмотрел на улыбающиеся рожи у его ворот. — Конечно помогу, Андрюх, никаких проблем. Завозите. В просторном дворике у гаража было всё, что подобает грамотному мужчине, имеющему руки из правильного места. Как потом узнал Горшёнев — Пал Саныч имеет хорошие отношения с Семьей Князева, отчего в починке велосипеда точно бы не отказал. Его это не могло порадовать, — по дороге Миха прямо сверкал. Усевшись на скамью у ворот гаража, парни с интересом наблюдали за их героем, что прямо сейчас находит поломки и решается их починить. И вдруг он остыл и помрачнел, когда услышал окончательный приговор: — Вы хорошо прокатились — не только рама пострадала, но и шина. И внутри тоже. — водя по колесу шестигранником, указывал на проблемы мужчина. — Дело не на один день. Пока придумаем, как раму починить, пока шины найдем на замену. И ещё, как вы сказали, с тормозами разобраться тоже надо. Вам, ребятки, придется на ногах передвигаться. — Но починете?.. — неуверенно начал Миха. — Починим-то починим. Но вот сколько времени уйдет, увы, сказать точно не смогу. — из гаража послышалась возня. Что-то упало и издало металлический звук. Затем, выругавшись, вышел другой человек. Видимо он тоже будет чинить велосипед. — Ребят, чё унылые такие? — тот сразу заметил их кислые лица и подошёл к ним. В руках он протирал гаечный ключ. — Не грустите. Хотите альтернативу предложу? Андрей непонимающе поднял взгляд на человека. Он выглядел немного младше Пал Саныча, но тем не менее чем то похожим на него. Да и ещё с длинными волосами в виде дульки на голове. Князев попытался вспомнить, кто это. — Я Лев, брат вот этого, — он кинул взгляд назад. — Помогать буду ему. Вы давайте вставайте, я щас покажу вам кое-что. Андрей взял за ворот Миху, вновь пребывающего в своих бесконечных мыслях, и помчался вперёд. Внутри гаража, помимо прочего хлама, стоял красивый, ярко красный мотоцикл. Сбоку белым красовалась надпись «Тула-200», а внутри шины по-интересному играл красный цвет. Князев разинул рот, и даже Горшёнев обратил свое внимание на эту красоту. Лев с довольным видом показал его ребятам, и продолжил: — Андрей, свою гончую доверяю тебе. Ты за руль, а этот раздолбай сзади. Велика уже хватило. — мотоцикл зажёгся. Передняя фара, самая большая, ярко осветила все помещение. Парни переглянулись — они не могли поверить своим глазам и ушам, но побежали за Львом из гаража. — Тачку хоть раз водил? — Андрей положительно дёрнул головой. — Вот тут газ, вот тут аварийка, сюда нажимаешь — быстрее едешь… — монотонные объяснения были совершенно безразличны Михе, который с изумлением делал круги просматривая сия прелесть. То, как она поблескивала от солнца, как шины грозно смотрелись на фоне основного тела мотоцикла и тот драйв, который он испытает прямо сейчас от этой крошки просто сводил его внутренности до безумия. Андрей же был напряжен в отличии от друга. Он никогда раньше не водил ни то чтобы машину, — его абсолютные знания в области вождения ограничивались дедовским велосипедом. Не сказать, что Андрей соврал Льву — машину он и вправду пытался водить под строгим контролем отца, но получалось все слишком лениво, от чего дело решено было закинуть в дальний ящик. Благодаря тому опыту он имел некое представление о вождении, и именно по этому отказывать в предложении парень не решил. Он серьезно слушал обладателя мотоцикла, как правильно управлять, балансировать, и куда нужно нажимать в случае катапультирования. Себе он подмечал ненароком, что в будущем у него точно не будет никакой личной машины — дело слишком запарное, сил съест неимоверно. А мог бы песни новые написать. — С этим, я думаю, все понятно теперь. Осталось самое главное. Парни, — Лев посмотрел на них серьезно. — Я конечно знаю ваши похождения, панки мелкие, но выедете за пределы деревни — ни вам, ни велику вашему несдобровать. Андрею я доверяю, так что пусть это будет на твоей совести везти такого раздолбая сзади. — Я его утихомирю, — соврал Андрей в пользу момента. Никак он не сможет его успокоить, вы чего? Он сам только подхватит его драйв, подобно тому как подхватывают зевок, и нажмет сильнее на газ. — Миха? Залезай давай. Тот совсем в кураж ушел — сел на корты смотря ближе на бампер и громадную фару, никого не слушал, рот раззявил, а глаза горели ярким пламенем, так жадно, что казалось оставьте здесь только его и мотоцикл — они сами со всем разберутся. Андрей щёлкнул перед глазами Михи, плюхаясь у руля. — Садись, утопист. — Нихера себе. Прям так, без шлема? — подскочил Горшёнев, разводя руками то к Андрею, то ко Льву. — Как же без него, — Лев быстро поскакал в гараж, а в следующий момент голову Князева душил темный шлем. Он, кстати, тоже был с красными полосками, подстать мотику. — Мих, ты без. Один у меня только. — Миха лишь кинул рукой и запрыгнул за друга. — Удачи, пункеры! Андрюха — на трассу ни-ни! И долго не задерживайтесь… — крикнул Лев вдогонку парням, но не закончил; а Андрей страдальчески помогал бандурой на голове. Неудобно с ней как-то, да и душно. Может, вообще отдать обратно, пока не уехали далеко? Только вот сзади нетерпеливый человек ерзал в стороны, брал то отпускал Андрея за плечи и хлопал по бокам. — Давай уже. Поехали, ё-моё! И вот раздался рёв. Первый, второй. Поворот направо, — медленное вождение перерастает в борзые мотивы. Обороты нагоняют и вот, когда бешенные тряски стали менее убийственны а дорога более покладистой для быстрой езды, парни смогли вздохнуть спокойно. Миха все это время крепко держался за спину Андрея, — удивительно даже, ведь он, — изначально настроенный рваться побыстрее вперёд — быстро притих и чуть ли не слился со спиной водителя, зажмурясь всем телом. Тряска была невыносимая — таковы уж дороги в Голубково. Парням Лев разрешил разъезжать по деревне только назад и вперёд, потому как заезды в стороны жилых площадей могли бы знатно подбить задницы ребятам, как на отъезде. И дальше дома Князева — который по совместительству находился в начале деревни — не выезжать, потому как там дальше идёт трасса на Югостицу. Конечно, колесить деревню, каждый раз делая по новой развороты и повороты, пытаясь найти в яркий видах необъятной что-то новое, идея была не вариантом изначально. Парни оба поняли общую мысль, — достаточно было заскочить на мотик и посмотреть в пылающие глаза друг друга. Естественно, для вида они сначала проехали прямо к избушке Князева, аккуратно сделали поворот — молясь в моменте чтобы их бетонные тела не перевесили транспорт — и доехать за какие-то жалкие десять минут до конца деревни, — до кладбища. Весь путь до долгожданного места Миха молчал. У Андрея успела даже спина хорошо намокнуть от этих прижатий. Но когда им по пути к кладбищу встретились неторопливо идущие на встречу местные девушки — которых было прискорбно больше, чем местных парней — они просто не смогли не сбавить газу и не покрасоваться. — Барышни! Не хотите прокатиться? — с деловитым видом заорал в тон рычащего газа Миха. Он сделал такую глупую улыбку, на которую нельзя было бы не обратить внимание. Девчонки лишь рассмеялась на округу и завопили: — Ой! Знаем мы вас, мальчики! Езжайте прочь! — На кладбище, — там вам и место! — Мальчик, ты кто вообще? Молочные зубки передние только-только отвалились небось? — заржала как осел самая высокая из них. — Иди к зубному, — вылечит тебя, бедолагу! — Да от такой улыбки ничего не спасет! Под громогласный рев девушек Андрей бегло зажал газ и умчался как можно быстрее вперёд. Знал он, что знакомить с местными одногодками Миху пока что не стоит — не поймут с таким юмором, а, может, и засмеют как сейчас, но в два раза сильнее. Но вот так реагировать на парней на мотоцикле было дичью из разряда вон выходящих. Князев дёрнул головой и крикнул через шлем как только смог, чтоб того услышали: — Ты на них внимание не обращай. Они всегда были дурами. — Да вижу я. Андрюх, ебнутые они какие-то! — крикнул в ответ Миха, переместив руки с плеч на бедра друга. Ответ друга прозвучал с легкими нотками разочарования и грусти. — Я, блять, таких особ не выношу. Как реагировать так можно на пацанов с мотиком? Андрей улыбнулся параллельным мыслям Михи. — Заклятие наложим на них. На кладбище. Я туда тебя свожу обязательно. Место ахуенное. Миха боднул того в плечо в знак соглашения. Полтора километра от и до они могут осилить и пешком за двадцать минут, поэтому, даже не сообщая, Князев молча промчался мимо гогочущих баб у церкви и рывком свернули на трассу. Она оказалась ровнее, чем дорога в деревне. Горшёнев наконец отклеился от спины Андрея, — схватил того за плечи, наступил на его ноги и встал. Какой же драйв, какая скорость. Миху было не узнать: он кричал из стороны в сторону, высовывал язык, мотал головой и трясся как ненормальный. Андрею в этот момент было несладко, потому что турбулентность от посторонних объектов заставляла сжаться всеми клетками тела и слиться с телом мотика чуть ли не полностью. Андрей принудительно сбавил обороты. — Какого хера? Я только почувствовал вкус жизни! — Борзометр умерь! Я еле как держу тебя, ласточка хренова! — Но держишь же? — Горшёнев засмеялся и сложил руки сверху шлема. — Миха, блять, щас пизданемся, и не до смеха будет! — он замотал головой, убирая руки с шлема. — Хочешь скорость чувствовать — сиди тихо, не вставай и не танцуй на мотоцикле! — А как я тогда почувствую, как взвивается мотик подо мной? В этом же самый кайф, Андрюх! — Почувствуешь Мих, ой как почувствуешь. Только сядь. — рявкнул Андрей. Прозвучало весьма убедительно. На удивление тот послушался и Андрей поддал газу колесам. Стрелка на спидометре подскочила выше ста, а сзади послышались бурные крики пассажира. Если за закрытым шлемом Андрей кое как ощущал бешеные порывы ветра, то представлять, каково было Михе сейчас было страшно. Но видимо тот не жаловался, а очень даже наслаждался моментом, принудительно прижавшись к спине Андрея. Это ощущение скорости ничем нельзя было сравнить парням. Ты как будто пьяным быстро прыгаешь по заброшке и резко падаешь со второго этажа, чудом выжив. Именно этот экстрим, только в тысячу раз круче. И тысячу раз больше скорости. Андрей улыбнулся во все зубы и прокричал. — Нам достаточно одной ночи здесь, чтобы ты понял, насколько эта деревня мистическая! — воскликнул Андрей в противовес ветру. И он оказался прав — хватило даже половины дня пребывания в деревне для раздолбанного велосипеда, бесследного исчезновения пойла Миши и превращения местных жителей в мифических созданий в попутных рассказах Андрея. А что их ждёт впереди трассы, по которой они так мчаться, — предстояло только ощущать. Когда показались первые машины, Андрей сбавился, но неудобно повернул в сторону, пропуская машину вперёд. Мотоцикл начало заносить в сторону. Ладно, если по правую — там просторные луга да поля с подсолнухами, только их понесло налево — в сторону леса, где виднелся до ужаса резкий склон вниз. Миха заорал, завернул плечи водителя на противоположную сторону но это не помогло — мотоцикл все равно зевануло влево. Андрей, покрываясь десятью слоями холодного пота, попытался сначала сбавить газ и наконец свернуть, однако начало было положено, и занесенный мотоцикл опасно мчал в сторону столба. — Сворачивай, сворачивай сука! — кричал сзади Миха, но Князев того не слушал. Резкая остановка — он приложив все силы на педали газа, а затем помчался по кочкам вниз. Им повезло, потому что дорожка, на которую их занесло, была покрыта песком и острых камней было не так много. Но кочки, мама родная, — как же Миха сзади отбил себе сидало под звонкие оханья, представлять было больно. Те помчались вновь по склону, как сегодня утром, и чуть подрейвовав Андрей заехал на маленькую полянку под деревьями. Миха вынул содрогающие ноги и плюхнулся на траву, щипая траву вокруг себя. Как же их трясло в этот момент. Оба понимали, что их неудачливая шутка с недо-угоном мотоцикла могла закончиться для них весьма трагично. Андрей расслабил впервые за последний час плечи и облегчено громко выдохнул в шлем: — Обещал же, Мих. Вот тебе твои тряски. — Бля, — прохрипел Миха, жадно гордая воздух. По лицу было видно, что тот все ещё пытался прийти в себя. — Мы же чуть мотик не сломали. — Ты совсем ёбу дал? — Андрей округлил глаза с таких слов друга. Ну совсем наплевать ему на себя, на жизнь и на остальных, видимо, тоже. Андрей, пусть они знакомы были уже четыре года, все равно никак не мог понять а тем более принять эту странную черную черту в друге. Будто бы смертью ему везде помазано, ей богу. — А чё? — Горшёнев бросил голову в сторону друга. — Жалко было бы. — То есть про нас, на этом же мотоцикле, которые могли бы размазаться в лепешку, ты не подумал? — Ну ради таких моментов и надо же жить, Дюх, — начал Миха. Андрей пообещала себе — если того сейчас прорвет на недо-философствования, он разорвет друга на куски. — Ты вообще, это, помнишь, как я тебе рассказывал про эту штуку с ранней смертью? Вообще она всех музыкантов настигнет, особенно панк музыкантов, на самом деле. Судьба это их, понимаешь, да? Они почему стремятся все к этому… Потому что экстрим испытать реальный можно только вот в этом возрасте. Ну, до двадцати с чем-то. — Горшёнев вальяжно разбрасывал руками в стороны. — Вообще, Андрюх, тебе ещё рано умирать вот так, на самом деле. А мне надо остаться легендой. Я щас пытаюсь вникнуть в это, чтоб понять… Не соврал. Аккуратно прислонив шлем к земле, Андрей, подобно тигру, набросился на разливающееся по траве телу. Щипал за нос, бил по ногам, тягал волосы, щекотал везде где мог. Оттягивал мешающую футболку и ужесточал пытки. Миха, заливаясь хохотом то отталкивал друга от себя то бил ногами в ответ. В один момент он собрался: схватив Андрея за плечи, перевернулся, повис над ним и по-обыкновенному злобно улыбнулся и затих, присматриваясь на жертву. Лежавший внизу ловко просунул руки и защекотал у шеи — хватка на плечах быстро ослабла, что помогло толкнуть Миху и увековечить его извивающееся гоготом тело на траву. — Ты ебанулся. — сквозь смех пыхтел Миха. Он по доброму улыбался, а в глазах сверкали отблески уходящего солнца. — На голову отбитый. — Мы с тобой, — оба ебанутые. Ты вообще понял, куда мы заехали? — Нет, — смеющийся успокоился. Андрей знал, что они в лесу, который идёт по пути к деревне. Это понять легко, но осмыслить каким образом они они доберутся до дома, если мотик окажется заглохшим уже вопрос. Да и насколько далеко заехали они тоже представлять страшно. — А где мы. — глупо спросил Миха, глядя по сторонам. Опомнился и привстал. — А как выбраться нам теперь. — Обратным маршрутом, как и заехали. — ответил Князев обыденно, как будто каждый день решает такие вопросы. Усевшись друг напротив друга ребята почесали репы. А что теперь делать собственно? Здесь, на мелкой полянке так хорошо и тепло льет последний луч солнца сквозь облака, что даже двигаться как-либо сложно. А думать тем более. Как только Миха с зевком опустился обратно на желанный зелёный матрас, в глубине леса впереди прогремел гром. Затем с крон бойко вырвались вороны. Их звонкое граянье пришлось эхом по всей округе. То место выглядело черной кляксой на фоне остальных видов в округе — в свою темноту оно медленно поглощало близкие елки, а над ними же тучи неестественным образом тускнели и передвигались в одну точку. Парни вскочили и поглядели в ту сторону. Миха прищурился, сгорбился ещё сильнее и медленно двинулся вперёд. — Ты куда? Мих! — Андрей дёрнул того за ворот. Он повернулся и с искрами в глазах предложил: — Давай туда пойдем, глянем, а? Потом сразу поедем. Дождь к тому же скоро. Долго не будем. Выглядел он так же вызывающе, как и перед собственным тиснением на мотоцикле: глаза по детски горели, грудная клетка бешено двигалась. Все намекало на то, что Миха опять загорелся первой попавшейся идеей, не сулившей ничего хорошего. Что поделать с этим ребенком? — Ладно, пошли. Только недалеко. Не успел Андрей ответить до конца, как его тут же схватили за запястье и поволокли за собой. У того хватка была дикая — взялся как за свою жертву и никак не отпускает. Андрей мог бы сам пойти за ним и без посторонней помощи, но лишь выдохнул и следовал вперёд. А шум впереди усиливался. Чем дальше парни уходили от светлой поляны, тем страшнее сучки кривились над ними, а трава под ногами по странному темнела до угольков. Запахом можно было бы травить местных мелких ребят или отпугивать девчат. Андрей махал ладонью у носа, чтобы как нибудь привыкнуть к болотному смраду и оглядывался по сторонам. Редкие прорези сквозь стволы давали тонкую надежду на то, что идут они хотя бы не на явную смерть, а в болотистую чащобу, где явно придется засматриватся под ноги чтобы не утопить в случайной луже. Довольно скоро Миха остановился в невысоком кусте. Тот присел, как и Андрей за ним и пошуршал ветками, дабы открыть себе окошко для вида. А впереди царила вакханалия — иначе это нельзя было никак назвать. Миха тихо матернулся и повернул голову к другу. Он хотел прямо бы сейчас закричать но лишь громким шепотом процедил: — Пиздец, это кто? Андрюх, ты его знаешь? Князев передвинулся вперёд, — его бедное запястье наконец отпустили — и глазком прицелился на поляну впереди. Там виднелся небольшой холмик, вокруг которого разбросаны были мелкие палки, камни разных размеров, разбитые бутылки. На нем же стоял парень небольшого роста, с растопыренными вверх руками. Кажется, он что-то говорил, причем очень яро, жестикулируя всем телом как дирижер палочкой. Парень адресовал себя грозному небу. Интересным образом прямо над ним тучи стушевались в черную воронку. Вокруг начал крутился ветер, срывая весь мусор с земли. Некоторые мелкие кустики попали под его влияние и с корнем оторвались от земли, полетя куда-то ввысь. — Куда мы попали, пиздец. — Миха схватился за голову. — Да, знаю его. Вячеслав это. — сглатывая шок отчеканил Андрей. Ему было не по себе от этого вида, а энергетика окружающей среды била в нем по всем молоточкам крича, что пора сваливать отсюда поскорее. — Наш что-ли? — дернулся Миха. Князев повернулся к его возмутительному взгляду. Горшёнев имел ввиду их общего сокурсника Вячеслава, про которого те писали шуточные песни . Парнем был он странным и тихим, с ним никто не пересекался. — Нет, здешний. — Славики что-ли все ебу дали? — грозно прошипел Миха. — Этот пацан тоже странный. Как наш. Только у этого, видимо, астральная связь с природой, — повернув голову обратно к происходящему впереди цирку сказал Андрей. Миха присел ближе. Они прислонилась друг к другу щеками и поглядели в щель — Ебать чё делает! — вырывая из куста ветки с листьями сказал Миха. Хотелось видеть всё-таки всю картину происходящего бешенства на сцене. А смотреть было на что: туманности с мрачного неба спускались прямиком к парню белой пеленой, смеркая окружающее. Руки Славы покрылись чем-то чёрным. — Он непризнанный маг нашей деревни, уверяю тебя. Смотри, как выворачивается над ним небо. Точно хочет кого-то оживить. — раскрасил обстановку Андрей. Жутко было конечно, но совсем вопить от такого не хотелось. Андрей бы назвал это по-жуткому завораживающе. — Тогда почему не на кладбище? — Там другие бесоебы заняли место. — Миха заржал. Андрей улыбнулся от вибрирующей щекой сбоку. Из-за бурана в округе стало отчаянно шумно. Парень минут десять просто стоял и тянулся руками к небу. Сколько он стоял здесь до этого вопрос, и сколько продолжиться выступление — тоже. — Давай поможем ему взлететь, а? Заебал тянуться. Щас в два подхода и как, — Миха просвистел и двинул рукой вверх, изображая взлет и перевороты. Почувствовались мелкие капли. — Если помешаем магу поглощать злую энергию, то станем его подопытными. Давай лучше уйдем, пока дождь не усилился. Лишь успев закончить предложение, Андрей поднялся и на его спину силой ударили капли дождя. Как назло, — подумал он, — то ли чувствует этот Слава их ауру, то ли природа бушует против них, выгоняя побыстрее из леса. А когда за ним поднялся Миха, в стороне ударил гром. Да так сильно, что земля под ними затряслась. Как-будто пятибалльное землетрясение пришлось под ними. Парни закричали и больно бросились на землю. Впервые они оба увидели прогремевшую грозу так рядом с ними. А стрельнула она почти близко, если не на самого, Славу. Кажется, теперь их заметили, потому что буран поднялся и приближался в их сторону. Миха буквально полетел, — имея худое и длинное тело парня без проблем подняли на пару сантиметров от земли ожесточенные потоки ветра; а Андрей кубарем залевитировал за ним. Утренняя ситуация повторялась, только в обратную сторону: парни хватались за ближайшие ветви и стволы, пытаясь удержаться на ногах, но ветер был сильнее и тупо гнал на них, даже не давай нормально осмыслить окружающее. Тот пытался выкинуть их из леса, перекатывая в стороны, играясь будто бы с мячиком в своих шумных потоках. Бедные парни только и могли что биться об ближайшие сучки да камки, двигать ногами, пытаясь убежать и молится, что скоро это все пройдет. Первым из трущобы вылетел Андрей. Если там, в тесноте различных ёлок, им игрался ветер, то продолжил игру сильный дождь. Он бил по голове отрезвляюще больно, так же, как и сучки. Протирая лицо ладонями парень полз к некому подобию спасательного круга — шлему, который сберёг бы от трещания беспощадного дождя голову. Как только он дотянулся до нее, следом из ветвь высунулся Миха. Мотаясь в стороны он пытался нащупать вокруг себя спасателя. — Миха сюда! — отодвинув прозрачный пластик у лица закричал во весь голос Князев. Миха моментально поднял голову и галопом поскакал к нему. Плюхнулся сзади и начал судорожно бить того по спине. Орал как в не себя, задыхаясь от дождя: — Быстрее Дюха, быстрее! — Заткнись! Тачка не заводиться, сука! Сердце бешено колотилось в груди. Руки робели и совсем не слушались, а от дождя скользили по ключу. Голова не соображает совсем, а страх дико бил по венам. И не только от того вида, что наблюдают парни впервые, а от понимания их неизбежности в ситуации. Прямо сейчас яркая вспышка может покончить их страдания раз и навсегда, и все лишь из-за того, что они помешали непонятному магу в своем странном обряде. Грязный мотоцикл пытался подавать жизнь, но лишь вяло глох под Андреем. В свою очередь он пытался как-то успокоится, но аура вокруг просто выводила из колеи, а яркие вспышки неподалеку заставляли покрываться гусиной кожей. Из темных кустов послышался треск. Гром неподалеку стремительно целился около них. Кошмарное небо сильнее плакало, а ветер поднимал вокруг грязь. Горшёнев уткнулся в изгиб шеи Андрея и затих, что-то бурча, прижавшись к нему как к матери. Когда под боком прозвучал удар, ослепив зажатых друг к другу парней, мотоцикл зарядился силой и подал рычащий знак. Андрей тотчас вдавил всей силой в педаль газа, расплескав грязь отменной волной по всему полю. Попало на парней, но им было до ужаса плевать, — они уже не различали, что грязь а что дождь катит на них бочку. Князев даже не осознавал, куда он едет. Дорога под колесами стала совсем сырой, от чего колеса легко проваливались в грязь. Он просто молился кому только можно, чтобы они резко не застряли где-нибудь от слишком размякшей почвы. Колеса начали зыбковать, почувствовались кочки. Андрей одним махом, подобно дворникам стёр с мокрого пластика воду и заострился. Впереди показалась та самая дорожка из песка, которая закрывала острые камни. Благо, камней было больше, чем песка — пусть они и радовались обратному, когда съезжали сюда — от чего колесам было легче скользить и выбираться стремительно вверх. Через пару скачек от камней дорога стала ровнее, а скорость прибавлять стало гораздо легче. Мотоцикл зарычал в не себя, как и Миха сзади от огромной стрелы грома прямо за его спиной. Тряска земли оглушила парней; а состояние Горшёнева было дикое, будто неандертальцем он убегает от хищника. Но когда дорога стала гладкой, парни смогли выдохнуть, пусть пока и не спокойно, — все ещё нужно было добраться живыми до деревни — но заблаговременно отметили себе, что самое худшее уже позади. С души отлегло — через считанные минуты впереди показались домики и мутный свет фонарей. Князев шумно выдохнул, дёрнул спиной, — к которой подобно панцирю черепахи слился Миха — и закричал что-то в духе «Еще немного!», Но слышно его практически не было. Погода в округе была не лучше, чем полкилометра назад. Дождь все так же бешено бился оземь, но гроза перестала следить за парнями и осталась позади. Ветер добавлял скорости парням, от чего те быстро в сумерках подъехали к дому. По дороге что-то хрустнуло под колесами — характерный звук прошёлся вибрацией по транспорту и ногам парням, но сил реагировать на это уже не было. Андрей в прямом смысле чувствовал спиной, насколько Михе плохо сзади. Не только от происходящего, но и от того, что бедную голову парня ничего не защищало. Родные деревенские кочки встретили бедолаг с распростертыми объятиями. Мыльный взгляд уже ничего не различал, пришлось протяжно передвигаться в глубину деревни, ища наиболее освещаемую избу. Андрей помнил, что именно над домом Пал Саныча висели странные недо-гирлянды, которые светились не смотря ни на какую погоду. Вороты были открыты в ожидании парней. Как только мотоцикл заключительно заглох от истязаний вечера Князев моментально снял шлем и, не понимая своих слов затараторил: — Да загулялись что-то. Мы не ездили далеко, просто в плавуны загребли, еле как вытащили мотик. У кладбища дорога совсем плохая, туда больше не поедем. Спасибо, спасибо Лев, Пал Санычу передай завтра зайдем. Пока. Сверкая пятками они выбежали из чертового гаража. Пробежали пару метров и панике во весь голос закричали: — Бежим нахуй! Серая мгла освещала их тени, дождь омывал грязные бегущие тела, а гром за окном мельком напоминал о своем существовании уже серой ночью, не давая парням нормально уснуть. Андрей пожалел на секунду, что дал Михе спальное место в другой комнате, — бедолага, после такого зрелища всю дорогу молчал и лишь пару раз бросался фразами. О том, как дрожали его тонкие конечности и говорить не стоит. Где-то при лунном свете показались седые волоски на голове парня; а выпученные глаза бегали по сторонам от каждого ближайшего шороха. Бабушка Князева конечно сделала первую помощь парням, — согрела пледом и словами, сунув в руки чай, но помогло это едва заметно. Андрей так понимал его ощущения, потому что самого клинило как не в себя; но, черт побери, сам никак не мог успокоить себя, чтобы потом помочь другу. В момент ему показалось, что ведёт он себя слишком по-детски, когда укутался калачиком под тонким одеялом, жмурясь от каждого грохота за окном, когда все решились на попытку лечь спать. Гром не давал парням покоя совсем — они будто бы слышали, как тот свирепо кричит на них с того части леса, бросаясь молниями, зазывая обратно, говоря, что он ещё не закончил с ними. С великодушной фантазией у Андрея было все настолько хорошо, что в момент стало настолько плохо от своих образов перед закрытыми глазами, что тот ненашутку поплыл кукухой и оробел всем телом. Представлялась картина, как его с Михой берет жуткий ураган под властью Стрибога тащит за собой черт пойми куда, а там их настигает зловещий Перун, в бороде которого парни путаются, а гроза настигает их прямо под сверкающим мечом бога и развязывает их судьбы навсегда. Бедному в своем бреду парню оставалось только крикнуть в подушку и жалобно стонать, умоляя всевышних успокоится и сжалиться над парнями. *** — С рамой мы решили, — Лев сёдня на мопеде поедет за ним в город, — только там она есть. Вам повезло, потому что на той базе она последняя осталась. С тормозами порешали, — звонкий стук шестигранника об рукоять велосипеда прозвучал вызывающее, напоминая звонок на перемену. Саныч почесал затылок. — А так, больше проблем не нашлось. «Урал» пусть и древний твой, но он точно потянет ещё ого-го сколько. Если повторять глупостей не будете. Миха многострадальчески замотал головой и устало посмотрел на свой полуразобранный транспорт. — Значит завтра? — прохрипел он, затухнув под конец. — Ага. Ну, заберёте сами, там ближе к двум часам подходите. Лев стоял в стороне и пялятся в парней хитрым взглядом. Кажется, тот уже понял, что парни вчера совсем не по деревне так износили себя и транспорт. Но упрекать он не спешил, — лишь бренчал инструментами и тихо напевал себе под нос. Пожалел парней, итак вид у них печальный. Было бы им веселье от этого, — и велик будет жив и не забранили за мотик; если только вчерашняя ситуация не выслала из них силы. Ночью никто из парней почти не спал. Андрей встретил Миху утром растрепанным и, видимо, совсем не спавшим. Нет, так не пойдет. Будут они ещё шастаться сегодня, тратя святой день в этом месте на акклиматизацию после первого дня. Князев знает способ, как быстро всучить разум обратно в черепную коробку. — Бля, как я мог забыть! — оживился Горшёнев, придерживая дверь страдальческого цоколя. Князев всунул тому в руку прохладное пойло и отчеканил крышку ближайшим деревянным косяком. Миха последовал примеру. — А я думал, куда дели. — Пока бабушка не увидела, лучше уйти, — щёлкая стальным замком проговорил Андрей. — Да с тобой хоть на край света после вчерашнего. Князев улыбнулся. Миха весь порозовел после такого подгона: начал смеяться и по свойски шутить. Удивительно конечно с того, что шок вчерашнего дня настолько отбил Горшёневу мозги, что тот даже забыл про привезенный с собой коробку свежего пива. Андрей потом напомнил ему, что те быстро закинули его в первое попавшееся прохладное место и убежали прочь с великами. Если вчера их чуть гром не убил, то что будет дальше? Князев почесал затылок, уже предвкушая эту странную и незабываемую неделю в деревне с Михой.