Часть 1

      Цирк просыпался. Это осознание пришло в голову, растрескивающуюся от ноющей боли в висках, словно от хорошей попойки в компании драконов — далеко не сразу. Только когда чудики начали мельтешиться, а Мэри и Дэри уже привычно во весь голос ссорились так, что это вполне могло перерости в настоящею драку, если бы не вовремя подоспевшая Жоззи, более умная, что бы постоянно пресекать конфликты, я начала понимать где нахожусь и кто собственно услужливо поспособствовал моему нахождению здесь. — Человек… — Хрипло, тихо сорвалось с пересохших уст, вполне угрожая рассыпаться уймой не совсем цензурных эпитетов.       Хотелось бежать, но ног я не чувствовала, как и к моему ужасу всего остального. Слегка поднять руку над землёй получилось лишь с третьего раза с неземным усилием, но та лишь окончательно обессилев приглушено упала обратно. Что-то подобное я ощущала во время сонных параличей, в то время видимо гуляния по кладбищам плохо отражались на здоровье, но сейчас это был абсолютно не он. Поэтому оставив эту версию как и все последующие попытки подняться, решила осмотреть место где лежала — лёгкое углубление земли, длиной в два метра, вокруг оплетенное морозником. В нос словно с замедлением тут же ударил его запах, дурманящий, сладкий, как оказалось, до одури приятный.       Ассоциации с гробом в котором меня похоронили заживо просились самые собой, но отгоняя их, словно особо вредных кошек, что бы не поддаваться панике я просто закрыла глаза и старалась выровнять сбившееся, словно от длительного марафона дыхание. — Первое пробуждение, для неподготовленного тела сложнее последующих, милая.       Голос раздался откуда то сверху. Без сомнений, этот чёртов спокойный тембр я не смогу забыть до конца жизни, впрочем будучи бессмертной уже никогда. — Я не могу встать.       Слова в этот раз дались немного проще, но всё же с заминкой. — Так тебе нужна помощь?       Не вопрос, утверждение. Хочет, чтобы я переступила через гордость, попросить его об одолжении? Да — ни — за — что. На лице, не скрытым бездушной маской разлилась самодовольная улыбка и он опустившись на корточки совсем рядом возле меня, внезапно легко и с какой-то нежностью? Провёл тыльной стороной ладони по моей щеке, медленно спускаясь к пересохшим губам. Движения приостановились и он перевёл контроль на мои глаза, под моим острым взглядом, немного оттянул нижнюю губу…       Я ощутила как сердце пробило первый удар. Ощущения этого казалось бы обычного действия повергли меня в оцепенение. Похоже оно не билось изначально, ещё не проснулось? — Не боишься, что палец откушу?       Человек удивлённо поднял брови, а потом внезапно разлился в бархатистом смехе, откинув белобрысую голову назад под моим сердитым взглядом, весело, задорно, так словно дитя сказало какую-то несвязную нелепицу. Впрочем, так и было. — Кто же тебя тогда спасёт- то, а? — Не нужно меня спасать, спасатель ты хренов.       Я тут же внутренне сжалась, осекшись. Меру знать нужно, а то закопает меня еще в этой самой яме, я вздрогнула от хода своих мыслей. Его губы едва заметно стиснулись от раздражения. Не смотря на немного опасненькую ситуацию я внутренне ликовала, не всегда выдаётся случай «уколоть» великого и неприступного. Впрочем к моему сожалению он довольно быстро справился с эмоциями. Как жаль. — Такие красивые губки, а излагают такую дрянь, — насмешливо цокнул языком. — Ну простите… Прости, что не кинулась тебе на шею как только увидела. — Да ты бы и при всём своём сокрушительном желании не смогла бы, — он ехидно ухмыльнулся и многозначительно кивнул на мою застывшую, беспомощную позу.       Я вздрогнула, не то в желании сбежать, не то наоборот приблизиться ближе когда эти руки провели вдоль моего тела от волос к щиколоткам — никакого касания. Только раскрытая ладонь, парящая вдоль тела. Под каждым таким «касанием» кожа словно воспалялась. Когда из-под кончиков тонких пальцев начало появляться фиолетовое, ещё не насыщение сияние я невольно издала звук похожий на удивленный писк. — Это должно помочь тебе снять напряжение, расслабься.       Еле заметно кивнул, самими глазами, я замерла, шёлковое поглаживание исходящей энергии было до чёртиков в глазах приятно. Словно мелкие разряды тока залезали под кожу, пронизывали всё тело, заполняя его полностью, разливаясь в нём. Под каждым взмахом пальцев тело неосознанно выгибалось, то желая избавиться от инородности, то стать ближе к источнику, прекратить уже сладкую муку. Внизу живота тревожно заныло. Сил сдерживаться не оставалось и сцепив губы в замок проклиная всех существующих богов я тихо издала томный стон.       Ладонь внезапно остановилась. Он обернулся и о боги, как же мне сейчас хотелось заехать по этой самодовольной роже. Словно прочитав мои мысли он иронично поднял одну бровь. — Что-то не так? Тебе неприятно? Мне закончить?       Понятно. «словно» здесь было явно лишним. Его глаза сверкали нарастающим возбуждением, хорошо спрятанным за пеленой насмешки. Мои же горели адским желанием разорвать его к чертям. Если бы не полная обессиленность… — То ты бы убежала сразу же к чертя от этого места, — услужливо подсказало собственное сознание.       Я сделала усилие, чтобы хлестнуть его по лицу, но рука только невесомо мазнула по щеке, оставляя красные следы от коготков и пристыженно упала обратно. С ухмылкой, я отметила «результаты» своей работы. Кажется вышло лучше чем до этого, но всё ещё слабость брала верх. — Кажется инстинкт самосохранения в тебе или ещё не проснулся, или его и вовсе не было изначально, — он с изумлением прикоснулся к щеке и красные следы от царапин тут же начали затягиваться. Завораживает. — Скорее второе, — немного помолчав, смотря глаза в глаза, пока перед головой мигали проснувшиеся воспоминания, похождений на кладбища, тёмные ритуалы, экзорцизм, битва с фавном, да что там, если начну перечислять полностью всё, то мы к просидим мы здесь до следующего дня. Поэтому тишину я прервала первой. — И долго я ещё буду ощущать себя полудохлой тушкой?       Всё же проведя ещё несколько раз вдоль моего тела под ритм сбитого дыхания он довольный проделанной работой отстранился, впрочем ненадолго. Нагнувшись ещё ближе так, что его золотистые волосы щекотали мне шею а горячее дыхание коснулось уха он степенно ответил. — Я пролежал в первый раз целый день, в силу своей неопытности, но думаю тебя мы сможем избавить от надоедливого ожидания уже сейчас, нужно всего лишь… — Что? — Я недоверчиво вскинула бровь. — Нужен поцелуй Сара, — ловко перехватив мою вздымающеюся руку за запястье, он чуть шустрее со смешком добавил, — мы связаны. Наши энергии связаны, и когда кому-то срочно нужна подпитка этот вариант единственный рабочий. Есть конечно и другой способ и мы его ещё обязательно не один раз опробуем, только не здесь и когда окончательно наберёшься сил, — снова эта ухмылка. Чёртов извращенец. Впрочем, от него не укрылось, как я взволновано сглотнула на словах о «другом способе» — Не дождёшься.       Он снисходительно улыбнулся и встав с колен, начал отступать, пока не сделав несколько шагов в сторону уже развивающихся шатров. Я подняла голову вверх, ветки притрушенных снегом деревьев клонились к земле, ужасну не свойственную тишину перерывались только звуки снега под ногами, когда он отходил. Внезапно раздался какой-то странный не людской крик вдалеке, заставив тело покрыться мурашками в ужасе. Человек остановился с интересом всматриваясь в сторону откуда они раздались. Ну нет, оставаться здесь одной как-то не хочется. Впервые меня действительно одолела паника. — Ты куда?! — кинула я в миг замершую, словно по стройке спину.       Сделав артистичный полу оборот и сложив руки «домиком» он уже искренне смеялся с моей беспомощной ситуации. По правде, лежать буквально в замершей земле пока силы появляться сами собой (на минуточку цирк проснулся в середине зимы и хоть пока холода я ещё не чувствовала, но осознание, что это не надолго заставили вздрогнуть) и ждать при этом какую-то хрень с чудесного леса — желания не было вовсе, но идти у его на поводу уже сейчас чревато последствиями. — Ну тебе же не нужна моя помощь, а шатры сами по себе не пробуждаются, — под моим раздраженным взглядом он сделал ещё несколько шагов, пока в тишине, нарушаемой лишь покачиванием веток лесным ветерком, донёсся неуверенный голос. — Стой. — Ты что-то говорила или мне послышалось? — Да помоги ты мне, чёрт бы тебя побрал! Снова сурово поднятая бровь. Когда-то он меня точно придушит за ругательства. — Пожалуууйста, — уже было закатив глаза от раздражения.       К моему несчастью сознание или тот кто управлял им, словно в насмешку подбросил картинку из недавнего прошлого… Я. Он. Больница. «Так ты просишь меня?..» голос словно эхом раздавался в голове снова и снова в перемешку со утвердительными стонами, пока щеки к моему величайшему стыду, если ещё хоть капелька его во мне конечно осталась после ухода с цирком, покрылись живым румянцем.       Похоже причина таких внезапных «флешбеков» вовсе не испытывал смущения, наоборот, стоит, лыбится, будто он этого и добивался, фетишист хренов. Удовлетворённо хмыкнув, словно кот только что получивший двойную порцию сливок, он вернулся обратно, элегантно откинул длинный плащ с алой подкладкой и ловко приземлился на землю возле моей головы. Длинные пальцы с угрюмыми перстнями аккуратно, взяв за подбородок повернули мою голову на себя. — Смотри на меня, Сара…       Снова. Он смотрит, а воспоминания так и проносятся возле глаз, как его губы умело, на тонкой грани между требованием полного подчинения от которого моментально сносит крышу до мягких, ласкающих и так давно нуждающиеся в ласке и нежности. Почему в нём настолько сильно сочетались эти две личности — сурового директора цирка, последнего и пожалуй сильнейшего из проклятой четверки, Человека, что губил жизни без какого либо промедления, потому что так будет правильно. Но все же рядом с ним, но оставаясь сбоку, заточенным в недрах души тот самый покалеченный мужчина нуждающейся в обычной любви, а не отвержении?.. С ним осознаешь всю суть этих слов — человек не меняться, он не может меняться, он может открыть себя с новой стороны, делать что-то сверх его самого, развиться в любом из направлений, поменять внешний облик, но то что в его внутри — оно будет заперто там до самой кончины.       Горячее дыхание на губах, опаляющее, лишающее воли и рассудка, а затем неожиданный поцелуй. Поцелуй Человека в маске. Требовательный, жаркий. Он впивался в мои губы как жаждущий получив глоток воды, глоток которым невозможно насытиться сполна, но нужда хоть в этой малой доли така велика, что правда сводит с ума.       Второй удар и тело наливается кровью, давая возможность дышать.       Нетерпеливое ожидание и момент полного блаженства, когда веки прикрыты и весь мир кажется отходит на второй план. Рука скользнула, зарываясь в его волосы, сжимая их в кулак. Наверное должно быть больно, но он не отстраняется, лишь шипит сквозь мои губы и ещё отчаянней, ещё сильнее впивается в них в ответ. Я чувствовала как он улыбался сквозь этот поцелуй. «Мазохист или всё же садист?.. А в прочем, не так далеко от него ушла»       Ощущения металлического привкуса во рту отрезвило помешавшийся рассудок. Я отстранилась с интересом разглядывая его покалеченные губы. Он улыбался. Видя как нарочито медленно потирает искушению губу от стекающей крови, его улыбку, сверкающие, серые как сталь глаза осознаешь, что дьявол это не о картинках с полу — зверем, копытцами и бородкой. Дьявол красив. Эта красота опасна, смертельна, но пускай. Глядя в эти глаза — смерть кажется несущественной мелочью, а жизнь разменной монетой. Если и быть марионеткой, куклой, то только лишь в его руках. В руках на которых крови столько, что ней можно отмыть весь город.       Новый поцелуй. Так целует простой человек. Не дьявол — чистая душа, побитая обидами и предательством, душа которую он не загубил, припрятал, предательски отчуждался от неё во имя высшего блага — мести. Руки нежно гладят щеки, пропускают сквозь пальцы волосы, ласкают всё так же умело, но куда спокойней и я отдаюсь этому поцелую. В этом поцелуе больше не хочется утопать, в нём хочется жить, хочется плывти, ловя морской бриз под спокойный шум волн.       Хочется наслаждаться каждым прикосновением его губ, но я отстраняюсь первой, с трудом ловя дыхание. Неожиданно он подхватывает меня на руки чуть ниже бёдер, вторую руку кладя под спину для большего удобства. Любой другой увидев в моём взгляде столько возмущения попятился от греха подальше, но видимо этому мужчине было глубоко на его наплевать. Ничего нового. Он нёс меня так легко, словно я не весила и пёрышка, как самое что ни на есть ценное произведение искусства, бережно, но всё так же уверенно, смело. Он не смотрел на меня, подняв голову всматривался на появляющиеся словно из неоткуда шпили шатров. Смотря на эту умиротворённую картину, одна лишь мысль пронёсшаяся в голове не давала мне покоя. — Ты говорил, что наш… Поцелуй вернёт мне силы, то зачем ты несёшь меня? Я и сама ведь могу.       Попытка выкрутиться из рук увенчалась лишь тем, что я чуть не упала, словно безвольная кукла, в последний миг подхвачена сильными руками. — Стоп. — настороженный взгляд, — почему я не чувствую себя лучше?..       Наклон головы и лукавая усмешка. Меня накрывает волной гнева. Он соврал! Град мелких, едва ощутимых ударов накрывают смеющуюся грудь. Его не проницательность ещё больше раздражает, хотя казалось, куда уж больше. Очередная попытка выкрутиться, вырваться безуспешно. — Отпусти!       Взгляд насмешливых серых глаз и снова, словно наяву моя такая же брошенная фраза в прошлом и последующее падение. С замиранием осознаю, что его последствия могут оказаться куда хуже чем с больничной койки. — Хотя нет… Не нужно!       Бархатистый смех куда-то в макушку. — И не собирался, любовь моя       Обращения, запрещенное оружие, делало сопротивление невозможным, как и в первые, заставляя улетучится мыслям о бунте и тихо скрутится на его руках. Удовлетворённо хмыкнув он прижал меня ещё ближе. Порыв ветра заставил дрогнуть открытые плечи на которые тут же, безапелляционно лёг раза в два больше плащ. Укутываясь в нём, словно ребёнок в любимом одеялке ночью, я не заметила как сон сморил меня под ритм убаюкивающего дыхания моего человека. Моего падшего ангела.       Третий удар проносится в моём сердце на грани дрёмы и я чувствую себя по настоящему живой.