-

Сансет считает, лучше ей покончить с этим как можно скорее. Это как сдирать пластырь с царапины на коленке: раз и готово, даже зажмуриться не успеешь. Так же, как она тогда сбежала и, хотелось бы сказать, ни разу не обернулась назад, но это было бы страшной ложью, а Сансет, как назло, пытается перестать врать самой себе. До какого-то момента только назад она и смотрела. И корону попыталась украсть именно поэтому. Сложнее, чем привыкать к копытам, лишь видеть Селестию всё такой же, как раньше, не изменившейся ни на грамм. Невозможно забыть мир, в котором выросла; должно быть, поэтому Сансет вовсе не испытывает к Твайлайт из школы того же сложного спектра эмоций, который, как по команде, разворачивается у неё в груди при виде Твайлайт из Эквестрии. Вот и перед директором Селестией настолько благоговеть было бы немыслимо; и всё-таки, вопреки себе, королева школы пыталась представать в её глазах исключительно пай-девочкой и, может, оттого сохраняла часть её доверия до последнего. Ну а после поражения даже в глаза ей смотреть не хотелось — не получалось. Сансет казалось, она везде вышла неудачницей, и ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, как же ей на самом деле повезло. Принцесса Селестия, можно поспорить, знала об этом сразу. Твайлайт же рассказывала ей о своих приключениях? Сансет вздыхает, но выходит вперёд. Конечно, рассказывала. Но бывшая ученица научилась брать ответственность за свои поступки — и даже за собственное бездействие. Жаль, что этого всё ещё недостаточно, чтобы вызвать у прежней наставницы улыбку гордости, разжечь хоть слабую искорку во взгляде. Ещё не так давно Сансет боготворила её. Конечно, она не знала тогда этого слова: у пони нет богов, это у людей есть, причём так до конца и не вышло разобраться, один он или их много, существует ли он на самом деле (жизнь в Америке этому не способствует). Из всего, что есть в Эквестрии, всесильные принцессы-аликорны больше всего походят на то, чему на Земле поклоняются с таким усердием. Когда примеряешь новое понимание на старые устремления, становится особенно понятно, почему не получилось стать всесильной и всепрощающей всего за несколько месяцев обучения. Сансет стоило быть добрее к себе. И уж точно не стоило влюбляться так сильно. Но что она могла с собой поделать? Она до сих пор не изменилась во многом, её всё ещё привлекают, как мотылька – зажжённая лампа, сильные и авторитетные личности. А как был велик соблазн тогда, в первые месяцы после, во время первых попыток стать лучше, обвинить во всём Селестию! Если она видела — а она наверняка видела, ведь это свойственно всемогущим божествам, — как Сансет на неё смотрела и как загоняла себя, напрягалась до надрыва в попытках приблизиться к едва ли достижимому идеалу, почему ничего не сделала? Где в тот момент была её протянутая рука помощи? Ну хотя бы копыто? Но, чтобы перекладывать вину на других, надо сначала признать свою слабость. На это Сансет не способна. Она была демоном, однако была и чем-то прекрасным. Ангелом? Светоточивым существом, понимающим и всепрощающим, способным спасти от непомерной силы даже главную героиню своих коротких, тревожных снов. Словом, она сделала всё, что могла. Увы, чешуйки первой влюблённости не облетают с ветром — их всё ещё приходится отдирать с мясом, и вовсе не потому, что у Селестии нет изъянов — просто Сансет привыкла смиряться с ними в других, преуспела в этом искусстве. Она могла бы получить магистерскую степень по пониманию и принятию, не будь она ещё школьницей. Вечной ученицей, не способной достигнуть вершины и получить награду за свои труды. Если Твайлайт умеет извлекать золотые крупицы радости из самого процесса, Сансет непременно нужно заключение, подтверждение того, что все её труды не были потрачены впустую. Она находит своеобразное утешение в том, что Селестия не предлагает ей остаться и начать всё сначала в Эквестрии. Будь это извечное подозрение, непринятие или (что вероятнее всего) жалость, ведь, отказаться от такого приглашения было бы мучительно тяжело, Сансет правда чувствует благодарность. Свой выбор она уже сделала, и лёгких путей искать не намерена. Это упрямство хотя бы достойно уважения. И всё-таки очень сложно — смотреть и видеть, почему с ней случилось всё то, что случилось. Разве не повторяет она ту же ошибку снова? Глядя на Твайлайт, свою новую наставницу, всё теми же щенячьими глазками. Она одна не довольствуется земной копией, не находит в ней общих черт с одним-единственным оригиналом, который сумел протянуть Сансет руку — и так и протягивает периодически с тех пор, даже зная, что её никогда не оттолкнут, но оставляя выбор, хотя бы его видимость. По крайней мере, в этот раз Сансет Шиммер не бежит. Может быть, она вправду стала старше. Когда-нибудь, возможно, она даже научится следить за тем, как Твайлайт бережно переворачивает старые, готовые в любой миг рассыпаться в пыль страницы, без особого трепета. Точно так же, как уже способна, пусть пока и приходится прилагать к этому усилия, отвернуться и не наблюдать беспомощно за тем, как Селестия тихими шагами покидает запретную секцию библиотеки, чтобы уже не увидеться с Сансет, наверное, никогда.