Часть 1

Ноги послушно становятся в знакомую до боли - причем буквально - позицию. Елена оглядывается вокруг. Вдох, второй, третий - кажется, воздух старательно избегает попадания в лёгкие, иначе непонятно, почему она словно задыхается? Беглый взгляд на пуанты - некогда белые, сейчас они были насквозь пропитаны кровью, оставляя алые следы по всему периметру пола, куда бы ни ступила ее нога. "Если ты допустила того, что твоя кровь оказалась пролитой, не смей избавляться от нее. Это - твое клеймо. Это - твоя неудача" - вот как их всегда учили. Нет права на ошибку, нет права на промах. Взгляд снова мажет по кровавым пятнам и по щеке скатывается предательская слеза. Увидел бы кто из старших - от Елены и мокрого места не осталось бы. Но она сейчас одна. Как, в принципе, и всегда. Она устало падает на пол, больно ударяясь голыми коленями. Сколько времени она уже находится в этой комнате - час, день, неделю? Счёт времени давно потерян, и воспоминания образуют сплошное месиво из отдельных слов и картинок. Собрать все воедино кажется непосильной задачей, и Елена даже не уверена, нужно ли ей это. Она сдалась - как только рухнула без сил, разбилась, и теперь остаётся только ждать, когда это заметят другие, когда она пойдет в расход, как и все другие куклы Дрейкова. Или не все. - Я же говорила - ты первая упадешь. Голос раздается совсем рядом, но настолько тихо, что вдова не уверена, действительно ли услышала его или это все игра разыгравшегося воображения. Ровно до тех пор, пока чьи-то руки не обхватывают ее щеки, поднимая заплаканное лицо. - Но то, что это знаю я, не означает, что это нужно знать им. Елена жмурится, по-детски мороща лоб. Но это ведь и не удивительно - она и есть ребенок. Как бы Дрейков не пытался убедить их в обратном. Они вдовы, да. Но они и люди тоже. - Забери меня отсюда. Пожалуйста, забери. Тихий вздох Наташи - все, что она получает в ответ на свою просьбу. - Ты не скучаешь по дому? По маме с отцом, по нашим играм? - Комната теперь наш дом - руки старшей Вдовы сползают к плечам сестры и прижимают ее к себе так сильно, как только возможно. Наташа знает - Елена вовсе не глупая. Пусть ей всего девять, она не идиотка. И прекрасно понимает, что никакой семьи на самом деле не было. Так почему же она так отчаянно хватается за фантазии прошлого, которые ломают гораздо сильнее, нежели любая пытка воспитателей? Однажды, наверное, Наташа поймет, но сейчас она хочет лишь одного - обеспечить Елене шанс на выживание здесь. Она хочет быть рядом, оберегать, хочет оторвать руки любому, кто хоть прикоснется с ней, хочет прострелить голову Дрейкова за то, через что он заставил ее пройти. Их обеих. Но она не может. Все, что она может сейчас - это прижимать к себе одинокого, напуганного ребенка, шептать какие-то утешительные слова, а затем... Наташа резко отстраняется. На глазах Елены слезы, на ее же - ничего. Абсолютно нечитаемое выражение лица, словно последних минут никогда не было. - Нат?.. - Я прихожу к тебе в последний раз. Слова, произнесенные таким спокойным, равнодушным тоном, словно острые иглы впиваются в сердце Елены. Хочется вцепиться пальцами в чужую кофту и никогда не отпускать. Сделать вид, что это все - сон. И Елена закрывает глаза, надеясь, что когда откроет, окажется снова за столом в Огайо, с Мелиной и Алексеем, и с сестрой. - Сестра... не бросай меня, прошу... Но когда она открывает глаза, рядом никого уже нет. Наташа ушла. А может, и не приходила вовсе? Теперь она уже не узнает. Потому что Нат, даже будучи галлюцинацией, слов на ветер бросать бы не стала. Она не вернётся. Девочка медленно встаёт с пола, проводя рукой по растрёпанные волосам, и задумчиво разглядывает свои ноги. Разве только что на ней не было пуант и балетной пачки? Почему же прямо сейчас она видит на себе темно-зеленый костюм, а в руках у нее старый, выцветший от времени, но определенно точно работающий пистолет? - Твоя цель, Елена Белова. - мужской голос раздается словно отовсюду, и она даже не осмеливается поднять глаза и осмотреться - ты готова? Елена не была готова. Ей вдруг захотелось снова расплакаться, и пустить пулю прямо в лоб Командира. И смотреть, как медленно он будет умирать, истекая кровью. А может, успеет даже попросить пощады. Ей будет все равно- однажды она так и поступит. Что же до нынешнего задания..... - Готова