.

Это происходит случайно, по крайней мере, ненамеренно, потому что Люцифер и сам теряется не на шутку, глядя на то, как один из младших ангелов, что стоит перед ним, дёргается и кричит от боли, а на чужом плече дымится ожог, след от ладони. Прежде такого никогда не случалось. Огненный серафим хочет прикоснуться, чтобы успокоить, заверить, что всё будет в порядке: сейчас они сходят к Рафаэлю и тот точно сможет помочь, однако ангел шарахается от него прочь и смотрит так, как на Люцифера никто прежде и не смотрел — со страхом и ещё чем-то непонятным в глазах. Ангел вскидывает руки в жесте «Нет, не смей подходить!» и ведёт себя так, словно вред причинён был намеренно, что странно, ведь Свет Несущий и сам не знает, где и что пошло не так. Тот же Михаэль всегда ластился к нему, словно игривый котёнок, чуть ли не требуя, чтобы его обнимали и по голове гладили — что ж, в этом отказать всегда трудно — и ещё ни разу… ни разу не жаловался ни на боль от прикосновений, ни на неприятные следы. Люцифера это сильно озадачивает, но со своей на самом деле очень горячей кожей, он едва ли способен заметить, что всё вокруг раскаляется, начиная трещать от жара. Ситуация стремительно выходит из-под контроля, но рядом так вовремя вихрем проносится огненная тень Михаэля, будто почуявшего неладное. Появление младшего брата волшебным образом позволяет Люциферу взять себя в руки, и сделав пару глубоких вдохов, он, наконец, гасит разбушевавшийся огонь — странно иль нет, но Михаэлю каким-то образом всегда удавалось успокоить все его волнения. Занятый своими мыслями Люцифер упускает момент, когда пострадавшего уводят в лазарет, чем и пользуется Михаэль, чтобы обеспокоенно поинтересоваться: — Что именно произошло? Ты в порядке? — Я всего лишь прикоснулся к нему, чтобы приободрить, — Люцифер оборачивается в сторону места, где произошел инцидент. — Не понимаю, как такое могло произойти. Скажи… пожалуйста, ответь на вопрос: вредил ли я раньше тебе или кому-то ещё? Может, он что-то упустил ещё раньше, а другие не стали говорить, потому что не хотели расстраивать? — Нет, — качает головой Михаэль, — ты никому никогда не вредил, но, наверное, это оказалось всё-таки важным… потому что ты намного теплее других серафимов, но ты же Свет Несущий и это естественно в твоём случае. Да, Михаэль, чешущий затылок и неловко улыбающийся, со своей неисчерпаемой любовью к объятиям, кажется успел не только обнять далеко не раз всех ангелов, что на Небесах только есть, но и запомнить то, как кто обнимается и сколько тепла при этом появляется вокруг, и, подумав об этом, Люцифер не может сдержать улыбки: — Значит, я очень горячее солнышко? — Да-а-а, — Михаэль крепко обнимает его, доверчиво прижимаясь ближе. И, пожалуй, это впервые, когда Люцифер мешкает с тем, чтобы обнять в ответ, потому что больше всего на свете его страшит то, что Михаэль сгорит в обжигающих лучах его солнца.