*** 1. Аманай/4 смерти, 4 жизнь

Был ли я влюблен в Аманай? Пожалуй да… немножко. Честно говоря, тогда я совершенно ничего не понял. У нас было слишком мало времени вместе, мимолетное знакомство… всего пару дней, не обещающее ничего, изначально обреченное, скоротечное. Которое как внезапно началось, так и внезапно… оборвалось, не расставив точки. Да, я ничего не понял. Кроме того, что она была совершенно ни на кого не похожа. Ни на кого из тех, кого я знал до нее, ни долгие годы — после. Ей было совершенно плевать на то, кто я или что я… В том плане, что она не испытывала трепета ни от моей внешности, ни от известной фамилии, ни от приписываемой мне исключительности. Она не считала меня кем-то особенным, а принимала как очередного раздражающего знакомого, в котором еще надо разобраться, что он за человек то такой. И она готова была это увидеть. Хоть первое впечатление и было мной безнадежно испорчено. Было ли это связано с тем, что делало ее самой собой… или уготованной ей жертвенной ролью… Но… Амонай. Она… просто была. Целостная, как никто другой, в этом мире. Солнце, взошедшее с рассветом на востоке, к которому тянется сочная зелень, подставляя животворящим лучам свои нежные листья. Ветерок, игриво разносящий облака, застигнувший врасплох и вспугнувший яркую лакомку-бабочку и заигрывающий с волнующимся от этого внимания морем. Вкус морской соли на губах, стремящихся перерасти в улыбку… Да, эта девочка и была целым миром. С огромной жаждой жизни. С блеском в глазах, любознательная и по-своему бесстрашная, открытая ко всему новому и немного наивная. И пусть прозвучит банально, но она была глотком свежего воздуха. Ей хотелось дышать. С ней вместе — дышать… Дышать… Дышать… Лишь однажды попробовав, без нее — теперь возможно ли? Но так ничего и не успев решить, или предотвратить… Нас с ней вместе немножко убили. Первый я, тот наивный и самоуверенный я, что успел почувствовать порыв свежего бриза, ветра перемен, но не осознать в должной мере его ценность, умер, так ничего и не поняв. Несмотря на все свое могущество, несмотря на эксклюзивные техники, которые могли поставить в один ряд с воспетыми в истории божествами. Глупо, так отчаянно глупо. Попался. И не смог защитить. Погиб не столько от проклятого кинжала, сколько был растоптан своим же высокомерием. Второй я умер, когда осознал ее смерть. Когда отступила ослепившая глаза эйфория, когда спал адреналин отомщения, когда тело врага опустилось на землю и из-под завала я откопал бессознательного раненного друга. Живого. А неподалеку было ее остывшее тело. Он — теплый, она — холодная. А я? Я — теплый? Я — холодный. Третий я умер под шквалом оваций ликующей одухотворенной толпы, когда нес ее тело. Обернутое в простыню. Простыня — белая. Белая и безликая, как лица вокруг, как люди вокруг. Одинаковые, возвышенные, триумфующие. Как люди могут так истово радоваться гибели целого мира? Как могут не осознавать, что наступил конец света? Как могут смотреть… Я не могу смотреть… больше не могу и не хочу… лишь рефлекторно идти вперед, чеканя шаг, шагами заменяя отсутствующий стук собственного сердца. И вот, я живу свою четвертую жизнь. Подумать только. Четвертую. (Интересно, сколько их у меня осталось…) А она — нет. Ей была отпущена всего одна. (Которую я не сберег) Так был ли я влюблен в Аманай? Пожалуй да… немножко.