Моё последнее лето

      Внезапный протяжный гудок. Я резко открыла глаза. Отец громко матерился на подрезавших его и пролетевших мимо подростков на убитой четырке, из открытых окон которой были слышны счастливые визги девчонок, гогот парней и громкая музыка. Разлепив и потерев рукавами кофты глаза, я огляделась и посмотрела на браслет-часы. Вокруг всё ещё был лес, значит, ехать ещё где-то пятнадцать минут.             – Ев, всё нормально? Не ударилась?       Отец, казалось бы, беспокоится обо мне, но всё, что он хочет сделать, это отвезти меня домой без каких-либо проблем. Я знала, что он беспокоится только о том, чтобы моя мать не начала орать на него в очередной раз, если что-то случится. Хотя, зная её, ей и повод-то не нужен, чтобы поорать.             – Нормально всё, - буркнула я и отвернулась к окну. Проведя месяц в доме у бабушки по папиной линии, я конкретно устала от её бесконечных упрёков. Она всегда была против моей матери, думала, что она гулящая, что родила не понятно, от кого и повесила меня, раздолбайку и невоспитанную идиотку, которая, выросши, пойдёт вся в мать, на бедного и несчастного Лёшеньку. А горе-папаша и рад был это выслушивать, потом ссоры с матерью, драки и заявления в полицию, за которыми в конечном итоге последовал развод. При этом всём мне не понятно, зачем бабушка каждый год зовёт меня к себе на дачу. Что касается бабушки по маминой линии... О мёртвых либо хорошо, либо никак, поэтому я лучше промолчу.             – Приехали, Ев, маме привет. Не говори ей только про Катеньку, хорошо? Опять устроит мне головомойку, что я хуёвый отец.             – Бать, не матерись. Привет передам, говорить про Катю не буду.       Я подхватила рюкзак и закинула его на плечо. Едва я успела выйти из машины и закрыть дверь, отец рванул с места. Сплюнув, я пошла домой. Было приятно вернуться в убогую серую реальность, которая встретила меня ароматами местного бомжа Хени. Почему его так все зовут, никто не знает. Прикольный мужик, на самом деле, умный и добрый. Просто вонючий. Ловит кайф с такой жизни и не парится. Я поздоровалась с ним и зашла в подъезд. Невольно задумалась о Кате.       Я встретила её ещё в начале июня, когда отец собрался отвозить меня к бабке. Когда он забрал меня и мы уже хотели ехать, она позвонила отцу и сказала, что он что-то забыл, мол, свекровь просила забрать то-то и то-то и привезти ей, так что пришлось ехать к нему. Она вышла и передала два пакета. Открыв заднюю дверь машины, чтобы положить пакеты, она сначала осмотрела меня оценивающим взглядом, прищурилась, а потом её раздутые губы расплылись в улыбке. Было видно, что улыбается она не очень искренне.             – При-и-ивет, так это ты, значит, Ева? Я скептически оглядела её наряд. Судя по виду, ей где-то тридцать пять, а одевается, как деревенские шалавы на сельскую дискотеку. Фу.             – Да, это я.             – Чу-у-удненько. Дорогой, передавай маме привет от меня, - сказала она, растягивая слова и чмокнула его в щёку. Я невольно скривилась и отвернулась. Вся эта наигранная романтика была мне отвратительна. Отец же, наоборот, выглядел довольным, как слон. Он не спешил уезжать от неё так, как от меня.       Я зашла в нашу квартиру на пятом этаже и мать сразу же, прямо с порога, затащила меня вглубь.             – Садись, разговор есть, - сказала она, нервно теребя подол своего растянутого халата. Ну вот, ни здрасте тебе, ни как дела, доченька. Тьфу. Я послушно села и уставилась на мать, положив руки на грудь. Если изъясняться языком психологов, это был способ защиты. Так я пыталась, как обычно, защититься от нападок матери, но я не ожидала того, что она мне выдала после:             – Ева, слушай внимательно, повторять не буду. Так как тебе уже почти восемнадцать, ты уже взрослая, сможешь жить самостоятельно, - мать замолчала на секунду, обдумывая слова, – в общем, я нашла мужчину. Он меня любит и ценит, я хочу жить с ним. А тут ты, молодая, красивая. Не хочу конкуренции, понимаешь?       Я молча смотрела на мать. В принципе, такого я от неё и ожидала. Это совсем не удивило меня. Я тут же начала обдумывать, куда мне податься. Машинально кивнув матери, я пошла собирать вещи. Ну, хоть без скандалов на этот раз. Пока вариантов было немного, но один верный точно был. Кирилл, мой друг детства, всегда был готов меня выручить. Я набрала его номер и он, спустя несколько секунд, ответил:             – Привет, малая, что-то случилось?             – Да, есть одна проблема... - он не дал мне договорить и, заволновавшись, сказал:             – Щас приеду, дома?             – Да.             – Супер, жди.       Гудки. Я продолжила собирать вещи, ожидая его приезда. Спустя 15 минут он приехал и позвонил мне с предложением выйти покурить. Я подхватила рюкзак и свою спортивную сумку с вещами и, коротко попрощавшись с мамой, вышла из дома. Напоследок обернувшись, я увидела, что она улыбается. Ни капли грусти в глазах, только истинное счастье. Сука. Я спустилась и ногой сильно толкнула дверь. Она открылась с размахом и с громким стуком ударилась о стену. Кирилл аж подпрыгнул, а я открыла заднюю дверь машины и закинула туда сумки.             – Мать, я так понимаю? Поругались, что ли? - он затянулся и, выдохнув, серьёзно посмотрел на меня с явной тревогой во взгляде.             – Ты прав только наполовину. Да, это опять мать. Она сказала мне съехать. - сказала я равнодушным тоном, достала вейп из кармана кофты и затянулась. Холодок приятно обжёг горло.             – Сурово. Значит, ко мне поедешь. Приставать не буду, обещаю, - Кирилл широко улыбался и подмигнул мне. Я тоже невольно улыбнулась.             – Да ну тебя, у тебя ж свободная комната есть. Там и поселюсь.       Кирилл изменился в лице, смутившись, и задумчиво посмотрел наверх. Я тоже смутилась, не поняв его реакцию.             – Насчёт этого, Ев... У меня сейчас живёт брат. Он как раз эту комнату занимает. Не переживай, я попрошу его в мою комнату переехать, он поймёт, думаю.             – Брат? Матвей, что ли?             – Ага, он самый. Удивлён, что ты запомнила, один раз ведь всего виделись.       Кирилл прокашлялся и последовал в машину. Я села на переднее сиденье и пристегнулась. Машина тронулась с места. Мы отправились в то место, которое я надеялась назвать своим домом.