Глава 1 "Неприятная новость"

      Соединённые штаты Литрайны, тысяча восемьсот девяностый год.       Аристократка Дженнифер Джонсон только что окончила Мамалийский женский государственный университет и возвращалась из общежития домой к семье на карете. Карета покачивалась из стороны в сторону и из-за этого Дженнифер тянуло в сладкий сон. Правда иногда она подпрыгивала, из-за чего аристократка пробуждалась. За окном калейдоскопом мелькали разнообразные пейзажи: города, деревни, поля, но очень многое из этого пробежало мимо голубых глаз Дженнифер.       Путь был долгим: целых несколько часов, но всё же у вспыльчивой Дженнифер хватило терпения его преодолеть. В основном потому, что она спала почти всю дорогу. И вот карета поравнялась с поместьем её отца. Слуга открыл дверь и потрепал Дженнифер по плечам чтобы разбудить её, но не сильно, потому что он не хотел причинить ей боль. Аристократка разомкнула веки и посмотрела на слугу: обычное, не красивое, но и не уродливое лицо, тёмно-русые волосы и усы, карие глаза, типичный чёрный костюм слуги. Ничего особенного в общем.       — Ваша светлость, мы приехали.       Она потянулась, вздохнула и поднялась с сидения, её красивая и аккуратная нога ступила на дорогу. Слуга взял Дженнифер под руку и помог ей выйти из золотой кареты. Они вместе подошли к особняку, который был светло-зелёным и имел три этажа с кучей окон: прямоугольных и арочных. Его вход и некоторые окна украшали белые колонны. К тёмно-коричневым дверям вели небольшие серые ступеньки, их обхватывали чёрные перила, расставленные с двух сторон.       Особняк был окружён кустами сирени, как белой, так и фиолетовой, где-то чуть подальше росли розы и пионы самых разных цветов. Ещё дальше начиналось село с подчинёнными поместью крестьянами.       Дженнифер положила руку на одно перило, и, приподняв нежно-голубое платье, стала забираться наверх. Она предстала перед дверью. Дворецкий потянул на себя узорчатую ручку, после чего аристократка вошла внутрь.       Недалеко от дверного проёма её уже ждала семья: отец, мать и две сестры. Их лица озаряли лучезарные улыбки.       — Ну и какие у вас впечатления от окончания учёбы, а, мисс Джонсон? — заговорила с ней мать.       Дженнифер немного поёжилась с такой резкости. Она не ожидала, что родичи прям после приезда накинутся на неё с вопросами. Это приставание для неё было сродни государственному допросу, разве что насилия в нём не наблюдалось.       Она произнесла тихим тоном, полным разочарованной обиды:       — Всё хорошо, маменька. Я уже писала вам в телеграмме, что училась на отлично и завела себе трёх близких подруг.       — Просто прекрасно, мисс Джонсон. А наши служанки как раз накрыли стол к твоему приезду, — ответила мать.       —Добро пожаловать домой, дочь, — вмешался в разговор отец.       — Добро пожаловать домой, Дженнифер, — сказала средняя сестра семейства.       — Привет, Дженни, — проговорила невежественная младшая сестра.       — Здравствуйте, родные, — открыла рот Дженнифер.       — Давайте сядем уже за стол. Еда остынет, — попросила мать.       Они вместе прошли в столовую, где взору Дженнифер предстали белые обои с коричневыми узорами и большой прямоугольный тёмно-коричневый стол, который укрывала белая скатерть. Дженнифер отодвинула одну из табуреток и заняла там своё место. Другие члены семьи тоже присели. Сёстры — рядом с Дженнифер, родители — напротив неё. На столе стояли тарелки с горячим клэм-чаудером , от них исходил пар и стремился вверх, в потолок. Запах приятно радовал нос. В самом центре, окружённые тарелками, находились две буханки хлеба: чёрного и белого. По двум сторонам от тарелок лежали ложка, вилка и нож. Дженнифер взяла ложку и начала есть этот суп. Боже, как же она долго скучала по старому доброму замечательному клэм-чаудеру! А то в университете им давали в основном иностранные супы: щи, борщ, уху там. А иностранные супы Дженнифер жаловала не то чтобы сильно, хотя ей было нужно привыкнуть к ним во время её пребывания в том месте. Благо, что сейчас это время прошло.       Пока семейство Джонсон хлебало суп, они старались сохранять молчание, но в самом конце вкушения первого блюда, отец Дженнифер не выдержал и взболтнул:       — Мисс Джонсон, дочь, мы с матерью хотим вас порадовать.       Дженнифер оторвалась от тарелки и подняла на отца заинтересованный взгляд.       — Чем вы хотите меня порадовать, папенька? — спросила она.       — На вашу руку наконец-то нашёлся достойный претендент и мы решили выдать вас замуж.       Дженнифер выпустила из руки расписанную золотом ложку и она упала, стукнувшись о край тарелки. Подобное поведение было недопустимо для дворянки, особенно из богатейшей семьи вроде Джонсонов, ведь настоящая леди всегда должна быть аккуратной и следить за тем, как бы из её рук не попадали предметы, но Дженнифер в то время было всё равно на то, что ей предписывал этот неприятный ей этикет.       — Вы… Вы не посмеете! — повысила голос Дженнифер.       — Мисс Джонсон, он богатый человек, даже богаче чем мы, — проговорил отец.       — Я не товар! — едкое для родителей возмущение сорвалось с её губ и отдалось ушам Джонсонов. — Я уже вам много раз говорила, что вообще не хочу замуж!       — Не будь так эгоистична, Дженнифер. Ты же знаешь, что в нашей семье нет сыновей и чтобы сохранить свои богатства мы вынуждены отдать тебя и твоих сестёр за кого-то. Да и к тому же, тебе уже двадцать два года, все твои ровесницы уже давно замужем, а ты? Что мне люди-то потом говорить будут? Что я воспитал дочь ненуженку?       Взгляд отца был строгим, будто бы бросающем дочери вызов и претендующим на доминантность над ней. Дженнифер сжала плечи и поняла, что ей не удастся переспорить его, так как он был чётко уверен в своей правоте. Она сказала тихим голосом:       — Папенька, я наелась. Могу ли я выйти из-за стола?       — Что значит наелась? А как же второе, мисс Джонсон?!       — Не надо мне второго. Я больше не голодна. Первого блюда мне хватит.       — Ну ладно. В таком случае идите в свою комнату, — произнёс отец.       Дженнифер встала из-за стола и поплелась в свою комнату. Комната Дженнифер обладала кремовыми стенами, большой роскошной кроватью, письменным столом и тумбочкой. Зайдя туда и закрывши за собой дверь не на замок, она рухнула на мягкую перину и зарыдала. Из её глаз будто лились фонтаны, а губы словно бы в такт дрожали и поджимались. Веки тоже слегка тряслись.       Дженнифер не хотела замуж. Она желала стать учёной, прослыть «синим чулком», пускай и репутация их была не из приятных. Она считала, что брак загонит её в рамки приличной жены, как это случалось с девушками её поколения и у Дженнифер совсем не останется времени на любимую науку. Она ведь так сердечно обожала учёбу, особенно всякие там точные науки. Сама она получила бакалавра по математике и хотела дальше поступать на магистратуру, либо получить второе, на этот раз физическое образование.       Но отец Дженнифер, гад, не захотел ей больше оплачивать учёбу и после того, как Дженнифер закончила четвёртый курс и защитила красный диплом от потребовал от неё незамедлительно приехать в дом. Тогда ещё Дженнифер не знала, зачем, но если бы узнала, то вполне себе могла бы спрятаться у одной из своих подруг. Она была уверена, что те приняли бы её с раскрытыми объятиями и что даже их родители вряд ли захотели бы выселить такую умную, талантливую и трудолюбивую девушку, как Дженнифер. Но, увы, ей удалось услышать это только после приезда.       Для Дженнифер брак был как женская тюрьма, когда ты навечно привязана к мужу, которого даже не любишь, когда ты не можешь ступить и шагу без его разрешения, когда ты вынуженна погрязть, как в болоте, в заботе о потомстве и часто даже не иметь возможности встретиться с подругой. Свободолюбивице Дженнифер хотелось быть кем-то большим, чем просто глупой собачкой на поводке у мужа.       Возможно она бы и изменила свои взгляды на замужество если бы знала, что её могут реально полюбить, ведь так обошлось, что Дженнифер родилась не самой красивой девушкой. Худое тело с маленькими формами, плоские губы, похожий на пятачок кончик носа — всё это принадлежало её внешности. А ещё по лицу Дженнифер рассыпались веснушки, что многие тоже считали некрасивым. Хотя в то же время в облике Дженнифер были некоторые достоинства: например бледная кожа, большие голубые глаза, а ещё кудрявые, наделённые густотой медно-рыжие волосы струились по её спине и кончались ниже лопаток. Правда вряд-ли эти достоинства смогли бы затмить недостатки. По крайней мере так считала Дженнифер, ведь она знала, что мужчины обычно предпочитают женщин идеальных внешне во всём: и фигурой и лицом и волосами. Мужчины не заглядываются на девушек со средней внешностью и почти всегда мечтают о красавицах, а потому для Дженнифер в браке не будет никакого смысла. Любовь и ласку она получать вряд ли будет, так что зачем ей страдать рядом с каким-то там незнакомцем, который вряд ли даже станет интересоваться ей и её прошлым? Дженнифер помнила, как соседские парни когда-то шушукались у неё за спиной, говоря о том, какая она плоскогрудка.       Мужчинам вообще повезло по жизни, считала Дженнифер. Они могли выбирать профессию, наследовать собственность и решать, жениться ли им или нет. А вот положение женщин было плачевным. И церковь и светские власти твердили, что место дамы в семье. Что женщина должна подчиняться отцу и брату, после замужества мужу, а если овдовеет то сыну. Да что там говорить про это, у них даже избирательного права не было! Ах, ну и отчего она не родилась мужчиной?! Тогда бы Дженнифер могла бы спокойно заниматься любимой наукой, а не рожать наследников и стелиться перед другим человеком.       Дженнифер сняла шляпку, распустила конский хвост и позвала чернокожих служанок. Те подошли к аристократке, сняли с неё светло-голубое платье и одели в розовое неглиже. После этого Дженнифер опустила голову на подушку и попыталась вздремнуть, но в её дверь постучались.       — Дженни, можно войти? — спросила Элизабет, одна из её сестёр.       — Лиз? Заходи.       Элизабет и Элис переступили порог комнаты и сели на кровать рядом с сестрой.       — Мы пришли тебя поддержать, — сказала Элизабет. — Ужасно знать, что тебе придётся выйти замуж только ради семьи, — она положила руку на плечо Дженнифер.       — Когда-нибудь нас всех выдадут замуж, — грустно выпалила Элис.       — А я ведь так хотела стать учёной, — Дженнифер принялась водить указательным пальцем по кровати. — Но, увы, я родилась не мужчиной, и мне светит лишь один единственный финал.       — Ты ещё можешь принять иксаничество и уйти в монастырь, — предложила Элизабет.       Многие девушки, желавшие сбежать от нежеланного брака обращались в другую веру и уходили в монастырь, потому что в вере большинства литрайцев пиматизме института монашества не было. Благо это был быстрый процесс.       — В монастырь? И что же я там буду делать? Огород перекапывать? Неет… Я — дворянка! Хотя даже не так… Я — аристократка! Мне нужна сидячая работа. А в монастырь пусть уходят крестьянки и ремесленницы.       — Эх, жалко тебя, — произнесла Элизабет.       — Нас скоро разлучат! — воскликнула Элис и на её глазах возникли слёзы.       — Ну ладно вам, идите сюда, — раскинула руки Дженнифер.       Они крепко прижались друг к другу и Дженнифер подумала, что ей повезло с сёстрами. Жаль, что когда она выйдет замуж, то они будут видеться редко, а могут и вовсе больше не встретить друг друга, если муж не позволит Дженнифер приезжать к своей семье в гости.