***

На закате июля в округе цветут все луга. В этот день небо чистое, светлое, солнце сияет, прощаясь. А в оливах запутались будто бы мира ветра, там звенят они, в колокольчиков звон превращаясь. Переливы хрустальные в радость тебе, атаман. Ты специально стеклянные искры на солнце ставишь и, под песню ветра и света, флейта твоя о былом поёт и о будущем тихо мечтает. Ты, просыпаясь, повязку трогаешь редко, птичьи перья разные каждый день на неё цепляешь. Я смеюсь, ты, мол, и так ведь меток. Ты всё подмигиваешь и широко улыбаешься. Мы уезжаем в леса, где сияет сквозь сосны солнце. Здесь поляны сейчас устланы медовым ковром. Высоко-высоко кричат ласточки, в чистой воды оконце отражаемся мы и редкий бег облаков. Кони ржут, головами мотая только. Кони этой водой ключевою пьяны совсем. Я тебя не отдам за все вина, сидры и водку, я тобой не могу напиться, ты смеёшься только: зачем? Ты коня горячишь, пролетая сквозь заросли клевера. На узде жеребца в полдень солнце запуталось в искрах. Ты смеёшься, глядишь на меня глазом левым и, играясь, пускаешь гнедого рысью. Мы к закату домой приезжаем, до него ещё далеко. Вечер тих, ты играешь снова на флейте. Погоди, атаман, погоди, ты вздыхаешь уже легко: на закате июля медово сияет солнце… — отметишь. Вечер тих, небо чисто, безоблачно, только вот грустен ты. Я боюсь тебя отпустить, ты успел для меня стать смыслом. Ты тихонько смеёшься и гладишь рукой цветы: не о том, белый волк, ты сейчас совершенно боишься. Мы с тобой жили так, будто лето вовсе не кончится. До конца ещё месяц, конечно, но тревожно уже сейчас. Ты легко говоришь: завтра праздник, пойдём веселиться, помолимся. Дане надо подарок бы выбрать тогда. Июль ярок, и он, словно мак, отцветает, сменяет его солнце августа, завтра, скоро уже Ламмас. С колокольчиком ветер играет, мы смеёмся и пьём не таясь. Ночь светла, в небе празднично светят звёзды. А судьба, хитрый лис, снова белым крылом всплеснула. Всё ведь было тогда, атаман, до безумия, знаешь, просто! И любили друг друга с тобой мы в последнюю ночь июля.