1

Я каждый день твержу одно: Как славно было то вино, В котором нет вины совсем,  А есть лишь горький реквием.  И ода та совсем печальна, Я повторяю ее четыре раза в день, По два подхода после сна, Твержу, твержу и мне совсем не лень.  И говорю, и говорю, и говорю, Иначе будет страшное:  Умрет сосед, убью семью, А что со мной мне кажется неважным.  И ты не дышишь целую минуту,  Когда вокруг возник тот самый грустный знак: Его мертвецки бледный сжатый что есть сил кулак И бирюзу, впечатавшуюся в волосы и кожу,  Что так похожа на твою. Я ем в шестнадцать ноль,  Заканчиваю есть в десять по ночи,  Внутри меня густая гниль:  Это никогда не кончится.  Внутри меня не только гниль и смрад,  Внутрь попали и таблетки, Мои беспечные друзья, мои регалии, оливы ветки, А кажется, и я скоро буду без печени от них.  Зачем все это, все печальное, что есть во мне и в мире,  Когда лишь отпустив себя с той самой ветки, Могу спустить с высокой лестницы пожитки, Что я копила всю сознательную жизнь.  Я знаю, что отбросив в сторону своих серьезных беленьких друзей, Я обрекаю саму себя на выполнение столь нужных мне вещей:  Один, два, три, и реки щей С рук, с тела и плющей. И я, как хрупкий иудей,  Молю прощения у тех, кто мне совсем не друг,  Но таковым пытается казаться.  Ты мне не друг и не товарищъ, противный круглый негодяй! Ты хочешь, чтобы я блевала как мамкин глупый разгледяй,  Что съел просроченный сырок, Внутри которого грибок.  Шучу, грибок во мне,  Разросся он, расширил свои споры,  Увеличил тягу к спорам  С самой собой и с тем, кто мне твердит о цифрах, Счетах и мозгах, о козинаках и словах,  Которые должна сказать я встречному. Убить того, глазами насадить на пики,  Избить до полусмерти за глупые ответы,  И на плечи мне надеты эполеты  За то, как мудро я строчу свои куплеты К ненужной песне, что совсем не ждут.    Внутри я утопаю в злости,  Я обещаю бросить, позабыть, Отправить бомбу, а лучше ее сбыть  Тому, кто не причинит вреда другому.  А я могу! Могу себе, другим, второму и десятому, Ведь мысли все мои об этом: Как бы всех вас насадить на макушки лбом Да так, чтобы наконец заглушить в себе жильца чужого, не родного.  И с ужасом я вспоминаю, Как здорово мне было без того, Что жизнь теперь мне отравляет, душит, Создает тщедушное арго, В котором слов совсем и нет, Одни лишь образы и цвет. Читатель, позабудь о том, Насколько добрым кажется один, Кто в голове с собой на деле не един, А раздвоен на множество обрядов, Копульсий и разрядов, Что нужно выполнять, Иначе всем кранты. Но я не проверяла, Вдруг не кранты? А чтоб не проверять, Я повторю опять Переступание ногой ровно двадцать восемь раз, Наложу себе четыре ложки в таз, Есть буду ровно я в четвертый час, А нож приложится в два раза больше, чем кулак.