Финик

      Небо окрасилось в омерзительный бронзовый цвет. Словно закат сам гнал их дальше, ненавистно глядя в спины. Эвтида придирчиво осмотрела белоснежное платье на наличие складок, разгладила и без того ровно струящуюся по бëдрам ткань.       — К слову, сейчас в тебе ни песчинки от уроженки Египта, — хмыкнул Рэймсс. Он тоже был заурядно разодет.       — Больше всех вписывается Дия, — заметила Эва. Подруга действительно походила на жителей Пеллы с её каштановыми пружинками кудрей и смугловатой кожей.       — И где это написано? Если не присматриваться, и ты за гречанку схожа, — прищурился Ливий.       — Эй! — недовольно брякнула Дия. — Комплименты у тебя так себе.       Эва, забавляясь, хмыкнула.       — Куда нам дальше?       — Передохнëм. Отоспимся, перекусим, сможешь полюбоваться на Лидию, Госпожа. Она выходит к морю.       — Мне было мало Нила.       Лекарь усмехнулся.       — К слову: Лидия во много раз чище Нила.       Эве захотелось его стукнуть чем-нибудь.       Не верилось, что за месяцы скитаний наконец-то выдалась возможность спокойно вздохнуть. Правда, возможность эта не казалась Эвтиде осязаемой и каждый раз возникало желание обернуться в поисках погони.       Ливий не лгал о своей родине, Пелла была сотворённой из белого мрамора, — красивой и светлой. Люди здесь были другими. Привыкать придётся долго, — доверие к ним утеряно, а сон всë ещё чуток настолько, что от малейшего шороха напрочь сходит желание спать.       При ней больше нет ни накидки, ни пластины, сейчас всë это отошло на последний план. И всë-таки, все достижения, рвение к жизни и не растерянная надежда не умаляют того страха, что по сей день холодом тянет по позвоночнику.       — Как ты? — обеспокоенно спрашивает Дия.       — Фиников хочу. — Эва морщит нос так, словно подруга задолжала ей эти финики, но больше ничего не говорит. С закравшимися в душу сомнениями она будет бороться сама.       Она всë ещё была растеряна, как и Реймсс, натянувший на лицо слабую улыбку. Никому из них не было известно, как там дела у Реммао и Исмана, у всех, кого они оставили из необходимости бежать.       — Не смотри на меня так, — буркнул Рейм на Эву, — я тоже ничего против фиников не имею.       Она бы рассмеялась, если бы на это остались силы. Реймсс прекрасно понимал, что именно девушка испытывала. ❂       Тихий берег омывали солëные воды Лидии, Эвтида устало опустила в них босые ноги. Новый закат, на её взгляд, имел цветá крови и ржавчины.       — Снова будешь гулять до ночи?       — O aóratos theós! — гневно прикрикнула Эва, схватившись за сердце.       Ливий от души рассмеялся.       — Шëл бы ты своей дорогой.       — У тебя отлично получается, — хитро улыбаясь заключил он.       — Я прокляну тебя, честное слово.       — Не станешь.       — Кто это сказал тебе такое? — протянула Эва.       Он оставил вопрос без ответа, опустившись рядом. Закатал широкие штанины, сбросил обувь, тоже, как и она, опуская ноги в воду.       Девушка повела бровью, — за Ливием подобного не наблюдалось с самого Египта.       — Извини, если напугал.       — Не извиню, — нахмурилась она.       Ливий наигранно цокнул, но не без улыбки.       — Значит, не ответишь.       — Да, буду, — раздражённо фыркнула она.       — Стоит беспокоиться?       — Всë в порядке.       — У тебя всегда всë в порядке, — проворчал он укоризненно.       — Что там у тебя? — не без интереса кивнула Эва на небольшой мешочек.       — Твои финики.       Девушка едва улыбнулась.       — Но я всë больше склоняюсь к тому, чтобы опоить тебя снотворным отваром. Голова у тебя шальная, кто знает, что в неё взбредёт...       — Отдавай уже, — заулыбалась она наконец.       Ливий, залюбовавшись, отдал финики без пререканий.       — Ты будешь?       — Надеешься, что откажусь? — хмыкнул он.       Эвтида хитро сощурилась.       — Значит, буду.       Они не стали делить финики пополам, каждый брал из мешочка, сколько хотелось. Эва, наконец-то, не привередничала и спокойно ела. Целитель понимал, что последние месяцы, проведённые в страхе, здорово утомили девушку и старался периодически приглядывать за ней. В конце-концов, он знал о ней немало.       — Я, кажется, понимаю тебя, — нарушила она недолгую тишину. — Пелла очень красива, жизнь здесь совершенно по-другому ощущается... Да вот только не знаю, долго ли я здесь смогу продержаться.       — На первое время. Переждëте общую угрозу, а дальше видно будет. Den écho dikaíoma na se kratíso, nefroúra.       Эвтида замерла, обдумывая вторую половину сказанного лекарем. Она совсем недавно начала изучать греческий язык.       — Я не ослышалась?       — Ослышалась. — Ливий легонько подтолкнул её плечом, — а по поводу Пеллы... Перестань морить себя лишними думами.       — Я не то чтобы скучаю по Египту...       — На тебя это и не похоже. Просто постарайся вбить в голову, что за тобой никто не гонится.       Они снова замолчали. Эвтида зажала в кулак финиковую косточку и задумчиво опустилась на плечо Ливия. Не любит, когда на нём виснут? Что-ж, тогда придётся ему терпеть. И Ливий действительно хотел возразить, но Эва прервала его, совсем уж навалившись.       — Покажешь мне Эгею?       — Старую столицу? Зачем?       — В рабочих интересах.       — Теперь и в наш некрополь лезешь. Не стыдно?       — Это "нет"? — ухмыльнулась она.       — Если не покажу, сама полезешь.       — Схватываешь. Выбора у тебя немного.       — Невыносимая.       Она тихо рассмеялась, прижавшись щекой к его оголëнной ключице. Облепила ведь.       — А сам-то не возражаешь?       — Ты ясно дала понять, что моё слово здесь не имеет веса. С чего бы мне теперь возражать?       Эва, конечно, в шутку это. Но кто знает, во что она снова вляпается, если пойдёт в одиночку?       — Спасибо.       — За спасибо финики на рынках не продают, знаешь ли.       — Ты просто не пробовал, — выпрямилась она наконец, потянувшись.       Эва снова вытянула финик из мешка, прикусила, прижав сам мешок к груди.       — Да тобой движет одна жадность, — поморщился целитель.       Девушка хмыкнула, зажимая финик губами. Потом потянулась к Ливию, слегка приподняв голову. Мужчина увильнул в другую сторону, вопросительно уставившись на Эвтиду, а она иронично повела бровью.       — Зачем мне? Ты ведь уже его надкусила.       Эва закатила глаза, собираясь доесть. Ни финика он больше не получит.       — Вся эта твоя неожиданность порой пугает до заикания, — проворчал он, отнимая финик у девушки и следом склоняясь для поцелуя.       — Лучше бы финик съел, — пробормотала Эва в его губы.       — А я и съем. Не обратно же тебе его отдавать?       Она сама прижалась губами, недовольно глядя Ливию в глаза и следом же их прикрыла, когда он поцеловал глубже.       Эва, не отрываясь, попыталась сменить положение. Не церемонилась, — закинула на колени целителя обе ноги, пристраиваясь боком. Мужчина зашипел на неё.       — Ты бы ещё по шею в воду забралась, а потом обниматься полезла.       — Было бы желание, — подло улыбнулась она. Не умрëт ведь Ливий от того, что у него колени вымокли?       Он снова поцеловал, мимоходом ухватив Эву за голень. Ноги у неё, впрочем, были просто ледяными. Простудиться задумала, не иначе?       Нехотя отрываясь, Ливий сам поднял её на ноги, а следом закинул в рот тот самый надкушенный финик.       — Пойдём, вином тебя угощу. Иначе замëрзнем здесь.       Эвтида довольно хмыкнула. Вино, так вино. За ним и порешают, когда стоит организовать поездку в старую столицу.